Алексей Ковтунов – Путь Строителя 2 (страница 25)

Доел похлёбку, подобрал хлебом остатки со дна миски и откинулся на спинку лавки. Четыре медяка за обед с квасом, дороговато для деревенского трактира, но брюхо сыто, голова работает, и можно наконец думать не о еде, а о деле. Хотя со временем надо будет разобраться, почему так дорого. Либо продукты здесь и правда недешёвые, либо хозяин накинул за моё сомнительное прошлое, мол, раз уж пустил воришку за стол, пусть хотя бы переплатит.

Ловил на себе взгляды от тех или иных посетителей, но никто не подходил и не заговаривал. Сидел один за столиком, хотя за всеми остальными расположились группами, по трое-четверо, и негромко переговаривались, то и дело поглядывая в мою сторону. Репутация Рея в действии: мальчишка-воришка, подмастерье алкоголика, в трактире с монетами неизвестного происхождения. Ну-ну, думайте что хотите, а я пока допью квас и пойду зарабатывать следующую порцию этих самых монет.

Дверь скрипнула, и разговоры за столами стихли повторно, только теперь куда резче. В проёме возник Хорг, заполнив его целиком и заслонив дневной свет широченными плечами. Постоял секунду, привыкая к полумраку, потом шагнул внутрь и двинулся к стойке своей обычной тяжёлой походкой.

Я замер с кружкой у губ. Здоровяк меня не заметил, а может и заметил, но не подал виду. Подошёл к стойке, упёрся ладонями в потемневшее дерево и буркнул:

— Похлёбки. И кваса.

Хозяин кивнул, полез за миской, и тут его лицо расплылось в улыбке, от которой у меня непроизвольно сжались кулаки. Знаю я такие улыбки, видел их в прошлой жизни на лицах барменов и продавцов алкоголя, когда в магазин заходил постоянный клиент.

— Хорг, дружище! — хозяин наклонился к стойке и понизил голос, хотя в тишине трактира каждое слово звучало как колокол. — Тут такое дело, мне настойку завезли, знатную, из города. Слышал, ты вышку достроил, задаток получил, а? О тебе вся деревня только и говорит, какую чудную башню нам поставил!

Из-под прилавка появилась глиняная бутылочка, приземистая и пузатая, запечатанная тряпицей. Хозяин выставил её на стойку и подвинул к Хоргу, словно невзначай, как бы между прочим.

— Ну что, попробуешь? Специально для тебя берёг, честное слово. Грех же не отпраздновать такое!

— Задаток не получил, но… — Хорг уставился на бутылочку, и я увидел, как у него дёрнулся кадык. Взгляд остекленел, пальцы на стойке чуть разжались, и рука здоровяка потянулась к глиняному боку…

— Кхм! — я кашлянул громко, на весь зал, так что пара посетителей за соседним столом вздрогнула. Хорг обернулся, увидел меня, и его рука замерла на полпути. — Нам завтра вторую вышку ставить, так что сам свою сивуху пей!

Вырвалось, и тут ничего не скажешь. Не планировал, не обдумывал, просто увидел, как этот мерзавец за стойкой давит на единственное слабое место Хорга, и слова полетели сами. Молчать в таких ситуациях не умею, не научился за две жизни.

Тишина в трактире загустела до осязаемости. Хозяин медленно выпрямился и повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло такое бешенство, что температура воздуха между нами, казалось, подскочила на пару градусов.

— Ах ты мелкий ублюдок, — прошипел он сквозь зубы. — А ну пшёл вон отсюда! Будет мне ещё щенок указывать, кому что пить!

Он вышел из-за стойки, грузно и угрожающе, и двинулся ко мне. Мужик покрупнее меня раза в два, руки привыкли к тяжёлой работе, и по его лицу читалось совершенно искреннее намерение вышвырнуть оборванца за порог, а лучше через окно.

— Я ещё не доел, — откинулся на спинку лавки и скрестил руки на груди. — Или возвращай деньги, или никуда не пойду.

— Да я тебя, падлу мелкую… — он протянул руку, чтобы схватить за шиворот, но дотянуться не успел. Между нами возникла ладонь Хорга, широкая как лопата, и перехватила хозяйское запястье так спокойно и крепко, будто закрыла задвижку.

— Верни мальцу деньги, и он уйдёт, — произнёс Хорг ровным голосом, без угрозы и без нажима, просто констатируя факт. — А я от настойки откажусь. Правда ведь, завтра работать.

Хорг не воин и далеко не охотник, практиком его тоже не назовёшь. Но в его словах есть вес, который измеряется не духовными ступенями, а кулаками размером с голову ребёнка и репутацией человека, который однажды в одиночку перевернул гружёную телегу, застрявшую поперёк дороги. Или не перевернул, но деревенские рассказывают именно так, а опровергать никто не торопится.

Хозяин побагровел, дёрнул руку, но Хорг не отпустил. Пару секунд они стояли молча, глядя друг другу в глаза, и этот безмолвный разговор закончился ровно так, как и должен был. Хозяин резко выдернул запястье, залез свободной рукой в карман передника и швырнул в меня горсть медяков. Три монеты полетели веером, две упали на стол, третья звякнула о край и покатилась по полу, закрутилась и улеглась под лавку у стены.

— А теперь проваливай, — прорычал он, тыча пальцем в дверь.

Забрал два медяка со стола, сунул в карман и остался сидеть, глядя на хозяина совершенно спокойно.

— Третий медяк.

В груди разлилось тепло, знакомое и опасное. Кулаки сжались сами собой, и Основа загудела в унисон с нарастающей злостью, будто Путь Разрушения требовал встать и разнести тут всё, от стойки до потолочных балок. Но нельзя, головой понимаю, что нельзя, и так позволил себе лишнего, а точнее позволил Рею, потому что именно его импульсивность сейчас бурлила где-то на границе между мной и прежним хозяином этого тела.

Хорг нагнулся, поднял монету из-под лавки, сунул мне в ладонь и молча кивнул в сторону выхода. Кивок был недвусмысленный, и спорить с ним я не стал.

Поднялся, прихватил топор и лопату, и направился к двери, чувствуя спиной десяток пристальных взглядов. У порога обернулся и посмотрел на хозяина, который уже убирал бутылочку обратно под стойку. Лицо его я запомнил накрепко, как и то, что этот человек пытается споить мастера только ради того, чтобы заработать лишнюю монету. Когда-нибудь это знание обязательно пригодится, а пока достаточно того, что Хорг заказал квас и похлёбку, а не настойку.

Вышел на улицу и зашагал в сторону реки. Да уж, врагов наживать на ровном месте у нас получается куда лучше, чем друзей. Ну а деваться некуда, привык жить по совести, и переучиваться в новом теле не собираюсь. Трактирщик запомнит, Рея и без того не жалуют, а теперь ещё и заведение потерял, куда можно было зайти поесть горячего.

Хотя, положа руку на сердце, похлёбка того не стоила. Кожа в супе, дорого, да ещё и отношение хуже некуда, но переживём. Рыбу через трактир продавать тоже не выйдет, это теперь очевидно. Ну и плевать, на ярмарке сам распродам, времени много не надо. Или с Хоргом съедим, тоже приятно.

Подхватил лопату поудобнее, поправил топор на плече и свернул к знакомой тропе, ведущей вниз к берегу. Накопал червей в размякшей земле у забора, насадил на прутки и побрёл к реке, привычно ёжась от предвкушения ледяной воды.

Верши стояли на месте, никто не тронул. Забрался по пояс, стиснул зубы от холода и вытащил первую ловушку. Щучка, граммов на семьсот, бойкая и злая, забилась в руках, пытаясь цапнуть за палец. Следом посыпалась мелочь, плотва, пара окуньков с ладонь, и ещё одна щучка, поменьше первой, но тоже вполне товарного размера. Ожидал повторения сомика, но нет, видимо прошлый раз был исключением, место щучье и всё тут. Хотя кто ж эту рыбу разберёт, сегодня щука, завтра налим, послезавтра может и осётр заглянет, если вежливо попросить.

Во второй верше обнаружилась россыпь мелочи, караси и окуньки, штук двенадцать, ни одного крупнее ладони. Негусто, зато мелкими порциями употреблять удобно, просаливаются быстрее и коптятся равномернее. Кстати, соль заканчивается, надо докупить, бюджет теперь позволяет.

Насадил свежих червей на прутки-приманки, установил верши обратно, подправив положение, чтобы входное отверстие смотрело точнее по течению. Нанизал улов на прут через жабры, завязал покрепче и выбрался на берег, стуча зубами.

Вот только по дороге обратно глаз случайно зацепился за знакомую фигуру. Паренёк моего возраста, коренастый, с широким обветренным лицом, стоял на тропинке метрах в тридцати и старательно ковырялся в кустах, будто искал там что-то необычайно важное. При этом его взгляд, который секунду назад определённо был направлен на меня, торопливо метнулся в сторону.

Опять этот Грит… А ведь в прошлый раз я приметил кго еще на ярмарке, когда торговал копчёной рыбой. Тогда он точно так же стоял поодаль и изображал интерес к пучкам щавеля на прилавке у бабки Нирсы, а на самом деле следил за каждым моим движением.

Один раз случайность, два раза совпадение, но когда один и тот же человек из окружения Тобаса попадается на глаза в совершенно разных местах и каждый раз делает вид, что занят чем-то другим, это уже закономерность. Тобас приставил наблюдателя, и ничего удивительного в этом нет, сынок старосты не из тех, кто забывает обиды. Красная рожа, когда он дёргал ограждение вышки и не мог сдвинуть ни на миллиметр, до сих пор стоит перед глазами, и у самого Тобаса наверняка тоже.

Но и нападать на Грита с топором повода нет. Парень стоит на тропе, формально занимается своими делами, и даже если он по уши в грязных делишках своего хозяина, доказательств у меня ровно ноль. Ладно, про топор шутка, конечно. В качестве оружия я бы лучше лопату использовал, но это сути не меняет. Тем более, что может быть я просто выдумываю и на самом деле Грит просто хочет научиться ловить и готовить рыбу, а я себе намыслил страшных козней.