Алексей Ковтунов – Путь Строителя 17 (страница 5)

— Так это же рабство! — возмутился я.

— Ну да, — отозвался он так буднично, что меня аж передернуло. — Почти во всем мире рабство процветает, Рей. У нас оно просто узаконено и названо иначе. Ученичество, отработка долга, названий хватает. Так что я бы на твоем месте отказался.

Посидел я молча, переваривая услышанное. В прошлом мире, помнится, существовала похожая штука, кредит на образование, и выплачивали его люди до седых волос. Правда, там проценты хотя бы вписывали в бумагу заранее, а здесь, надо думать, и этого не дождешься.

— Ну, значит, как я и думал, остаюсь подмастерьем, — пожал я плечами.

Корш поднял бровь, а для него это уже целая буря чувств.

— Рановато сдаешься. — Он подтянул к себе чистый лист, но писать ничего не стал, просто накрыл его ладонью. — Лазейки есть всегда, южные мастера, к примеру, как-то работают без грамот, и никто не жалуется.

— Вот, кстати, интересный вопрос. Как? — задумался я.

— Гильдия строителей не единственная, — пояснил он. — Есть и другие, со своими уставами и своими правами, правда и род деятельности у них совсем другой.

— О, может, меня в гильдию мыловаров возьмут, — усмехнулся я. — И сразу назначат главным мастером. Буду подряды на мыло брать, а строить так, для души.

— Гильдии мыловаров нет, конечно, — Корш даже не улыбнулся, шутки до него сейчас долетали плохо. — Но в целом ведь так и есть, ты верно ухватил. Надо в Северане уточнить, там канцелярия, у них списки всех действующих гильдий с уставами.

Я почесал свитком затылок, уже второй раз за день, он у меня, похоже, теперь вместо чесалки. Мысль в голове крутилась простая и наглая, такие обычно приходят перед сном и к утру благополучно забываются.

— А что нам вообще запрещает свою гильдию основать? — Ляпнул я это, честно говоря, наугад.

А вот судя по тому, как Корш замер, попал я ровно в яблочко. Так прошло минут пять, не меньше, он лишь изредка беззвучно шевелил губами, и я уже начал подумывать, не сбегать ли за водой.

— Рискованно… — пробормотал он наконец. — В канцелярии могут запрос просто развернуть. И стоить будет немало, даже если в итоге получим отказ, пошлину не возвращают.

— Немало это сколько? — Быстренько посчитал в уме, плюс-минус десять золотых вполне могу оторвать от себя прямо сейчас, они у старосты на хранении, а мыло с досками капает исправно.

— Один золотой.

— Всего-то? — выдохнул я, и Корш глянул на меня так, что я тут же прикусил язык. Для деревни золотой это годы работы, и щеголять тут накоплениями не стоит.

— Но сложность не в деньгах, — продолжил он. — Если документы будешь подавать ты, не одобрят ничего, можно даже не пытаться. Вильмары от тебя просто так не отстанут, любая бумага с твоим именем ляжет им на стол раньше, чем доедет до канцелярии.

— А чего я сразу? — Я провел ребром ладони по горлу. — Мне эти ваши бумажки вот где сидят. Ты же умеешь всё оформлять, знаешь, куда там письма строчить и какую печать лизнуть. Может, сам и подашь? А я профинансирую.

— Могу, — на удивление быстро ответил Корш. — Мое имя им ни о чем не скажет, а бывшему дознавателю канцелярия лишних вопросов задавать не привыкла. Только вторую гильдию строителей нам всё равно не дадут создать, хоть от моего имени, хоть от имени короля.

— Ну тогда и не надо никаких строителей, — отмахнулся я. — Нам хватит тихой скромной гильдии… — Задумался я на пару секунд, и название родилось само собой. — Гильдии технадзора.

— Технадзора… — со вкусом повторил Корш. — Гильдия технадзора…

— Надзор за техническим состоянием построек, — расшифровал я. — Осмотры и обмеры, а по итогам заключение с печатью. Строить мы никому не обещаем, мы только проверяем, не упадет ли построенное кому-нибудь на голову. А кто у нас в стране строит так, что проверять не надо? То-то же, работы на сто лет вперед. А мы и проверим, и переделаем, если что, ну или проект составим, подберем исполнителей, проследим за выполнением работ, сдадим объект. Собственно всё то же, чем мы тут и занимаемся в принципе.

— Это может сработать, — медленно проговорил Корш и убрал ладонь с чистого листа. — Такого устава нет, пересечений по бумагам ни с кем. А слово это в канцелярии никто и не слышал, так что бежать с ним к Вильмарам вряд ли кто-то додумается. Будем пробовать.

— Шикарно же, всё получится! — обрадовался я.

— Получится, — кисло согласился он. — Но тут уже вопрос, когда. Бумаги ходят месяцами, а с гильдейским уставом и того дольше. Возможно, к моменту оформления здесь уже будет пустота. Но делать надо, руки не опускаем.

— И не собирались, — подмигнул я ему, поднялся с чурбака и на этом оставил человека в покое, а то бедолага уже смотрел сквозь меня в какие-то свои канцелярские дали, и мешать этому процессу было бы преступлением против будущей гильдии.

Небо к этому времени почернело окончательно, так что зашагал я к своему навесу, прокручивая по дороге итоги дня. Вильмару утром отвечу отказом, тут всё решено, мягко и с поклоном, но отказом. Дальше жизнь покажет, а пока у меня есть производство и один бывший дознаватель с самым опасным оружием этого мира, с правильно заполненными бумагами.

По пути заглянул к гнилоходу. Жилец доедал свою порцию, щупальца лениво возили по дну остатки, а в канаве перед пустой секцией ямы добра скопилось уже прилично, но заслонку дежурные не трогают, и правильно. Пусть подкопится, кормить работника теперь буду с умом, в следующий раз надо собрать побольше слизи, а для этого обед должен быть обильным и неторопливым.

Несмотря на поздний час, участок жил вовсю. Стучали молотки, у бараков перекликались голоса, кто-то тащил жерди, кто-то месил раствор у огня, и расходиться никто, похоже, не собирался. Люди работают и верят в лучшее, а о плохом думать не хотят, и я их понимаю. Еда в достатке, платят вовремя, жильем обеспечены все, бараки вон почти закончили, теперь в них появляется мебель, а следом подтягивается и вера в светлое будущее. Такую веру строить дольше, чем стены, зато и ломается она труднее.

Дела на завтра между тем уже выстраивались в очередь. Пустяк требует долгой варки, значит, нужны горшки, много горшков, и надо решить, какие подойдут лучше, широкие или узкие, толстостенные или потоньше.

И это полбеды, помимо пустяка надо варить кое-что поинтереснее, экспериментировать, искать ту грань, где мой суп взрывается, а где ведет себя прилично. Подбирать пропорции, методы, возможно поработать над чистотой исходных ингредиентов и пустить партию жира на варку не мыла, а именно глицерина.

Посуда нужна металлическая, можно заказать в городе медные горшки, у них теплопроводность что надо и как раз будет лучше остывать, главное, чтобы слизью не разъело, ведь той же азотной кислотой можно было бы легко прожечь посуду. Правда железо слизь вроде как не трогала, а значит и посуда поживет. Вопросов в любом случае больше, чем ответов, но это всё завтра, а пока стоит выспаться, слишком много планов развелось на одну голову.

Подошел к навесу и посмотрел на свинку. Тележка как раз хрустела за обе щеки своими совершенно законно добытыми грибами, довольная, похрюкивала, и окружающий мир для нее перестал существовать в принципе. Постоял, подождал, а она всё никак не наестся. Мне же спать пора, а подушка вон она, гуляет отдельно от кровати.

— Ну что, Тележка, — подозвал я ее. — Давай уже, ложись.

— Ложись? — поднял голову мужик, который как раз нес мимо несколько кирпичей на сушку.

— ЛОЖИСЬ!!! — заорал он тут же сам, и клич покатился по участку эхом.

Кирпичи полетели в одну сторону, мужик в другую, и все, кто был на участке, разом рухнули на землю и закрыли головы руками. Улеглись мельники у жерновов, мужик с раствором закатился под телегу, даже на стене стражники укрылись за парапетом, и в одно мгновение вся округа погрузилась в напряженную тишину.

Глава 3

Серость над навесом только-только начала розоветь, а я уже проснулся весь такой молодец. Полежал, поморгал, потянулся до хруста, и матрас подо мной вопросительно хрюкнул, мол, кто это тут в такую рань завозился. Поспать получилось хорошо, можно было бы и больше, но нельзя, у меня список.

Первым пунктом в этом списке зарядка, тут я помню точно. А вот что стояло вторым, вспомнить уже не выходило, пункт растворился где-то между сном и пробуждением, а ведь вечером он казался важным, едва ли не судьбоносным. Знакомая история, и вывод из нее я сделал еще в прошлой жизни, вечерние мысли надо записывать, иначе к утру от них остается один сквозняк.

Механика там нехитрая, к вечеру голова устает, и внутренний контролер уходит спать первым, остаются одни мечтатели, а мечтается им легко, ведь исполнять всё это будет кто-то другой, бодрый и правильный человек из завтрашнего утра. Вот и рождаются великие планы, с завтрашнего дня бросаю курить, записываюсь в тренажерный зал и вообще начинаю новую жизнь. А утром просыпаешься, и выясняется, что правильный человек не пришел, а старому и так неплохо, у старого дела.

У меня, правда, всё не совсем так, курить здесь нечего, а тренажерный зал мне заменяет вся деревня разом. Просто дел слишком много, куча мелких задач, и упомнить их в одиночку, без записей, действительно проблематично. Без работы я так и так не останусь, бездельничать не планировал, так что дела не отменяются просто так, скорее меняется их очередность, в зависимости от срочности. Но зарядка первым делом, тут без вариантов.