Алексей Ковтунов – Путь Строителя 17 (страница 23)

— Так, — Рагдар оперся ладонями о стол. — Продолжайте в том же духе. Я в очередной раз убедился, что поставил здесь правильного человека, — он повернулся к старосте, и тот выслушал молча, только глаза чуть сузились. — Ярг. А мы с тобой должны отправиться на юг.

— Запросить помощь? — нахмурился егерь. — Но…

— Нет. Мы отправимся к вулкану, — Рагдар понизил голос, и в комнате забыли, как дышать.

Было в тех записях и о том, как Пустоту однажды остановили. Предки сумели выжить и развернуть волну, та ушла во льды и там застыла. Как им это удалось, было описано размыто, но легенды не врут, и Рагдар докопался до истины.

В самом сердце вулкана на юге живет великий огненный голем. «Сердце великого огня несет тепло и надежду, его пламя разрушит лед Пустоты», именно так говорилось в трактате. Рагдар изложил это вслух без подробностей, и по лицам стало ясно, услышали его правильно. А то, что мастер варит у реки в каске, поможет продержаться, пока Рагдар не вернется с огнем.

— Продержитесь два месяца, — он подтянул шлем к себе и вздохнул. — О большем не могу просить. Волна придет постепенно, шансы у вас есть.

— Но мы можем не успеть так быстро… — Ярг потер подбородок. — Земли там опасные, да и расстояние… И позволят ли нам местные, не могу знать.

— Будем гнать коней, сами побежим, если придется, — Рагдар поднялся, и лавка не скрипнула. — Но если мы не справимся, то никто не справится.

Глава 8

У дома старосты я слегка задержался, и не сказать, что совсем без умысла. Обычно событие такого масштаба собирает добрую половину деревни, у каждого внезапно находится неотложное дело именно здесь, то ведро у колодца забыл, то курица потерялась и разыскивать ее надо строго под этими окнами. А сегодня ни души, пустует даже нахоженная тропинка. Молодцы, ответственные, понимают важность момента.

С этой теплой мыслью я и завернул за угол, а там во всю ширину проулка стоял отряд гвардейцев в полной готовности, да так плотно, что между ними и домами напротив не протиснулся бы и слух, не то что человек с ведром. А, ну ладно, перехвалил ответственность деревенских, бывает.

Ближний гвардеец посмотрел сквозь меня до того равнодушно, что я невольно оглядел собственные руки, на месте ли я вообще. Подмигнул ему по-соседски, ответа не дождался и отправился своей дорогой, пока меня из проулка не вынесли вместе с вопросами.

А народ туда все же шел, только не подслушивать, а прямиком в двери. Пока я отдалялся, у крыльца выстроилась чинная очередь, будто к лекарю, и стражник сверялся с кем-то внутри, запуская по одному. Заметил я в ней и Хорга, тот остановился перед ступенями, одернул рубаху и торжественно навел блеск на лысине. Надолго его, впрочем, не хватило, уже в дверях он что-то пробасил через плечо, и мужики за ним грохнули в десять глоток.

Следом мимо меня прошагал Корш с высоченной стопкой чертежей в обнимку, на самой грани устойчивости. Какие-то на бумаге, другие на дощечках разного калибра, есть даже на тряпках, возможно последние вещи на холст пустил.

На ходу он буркнул что-то приветственное, не то мне, не то своей ноше, и скрылся в доме с концами, засел, похоже, наглухо. Ну и пусть, у них там лорд, а у меня горн, это куда важнее.

На участке было непривычно тихо, мужики с обеих строек в основной массе ушли поближе к деревне и новостям, и мешать мне сегодня некому. Приземистый плечистый горн стоит посреди площадки, труба целится в небо, и с того момента, как его сложили, тут явно берегли, накидки не съехали, по углам прижаты камнями. Я сдернул камыш со свода и сразу приложил ладонь.

Основа побежала по узлам послушно, внутренние структуры сложились как надо. В целом, снаружи раствор схватился накрепко, а вот в глубине швов сырость еще держится, в самых толстых местах особенно, внизу и вокруг топки. Ну ладно, можно сказать подсох мой красавец, причем даже раньше, чем я закладывал в план, и спасибо тут, подозреваю, рунным кирпичам, Основа в них гуляет и воду гонит наружу.

Такое усердие полагается поощрять, и подарок для него у меня давно заготовлен. Подкатил чурбак, забрался наверх, выбрал замковые кирпичи, у Сурика они шли с самыми жирными узлами, и вывел поверх пару рун поглощения, одну над топкой, вторую ближе к трубе. Практика уже отработанная, линии легли с первого раза и прижились без капризов, а свод теперь сам будет затягивать в себя Основу, распределять ее по кирпичам, восстанавливать те же волосяные трещины, без которых при обжиге не обойтись, как ни клади. Спустился, отошел на пару шагов и придирчиво оглядел работу со стороны.

Впрочем, а чего стоять тут ногами глину мять? Сегодня и начнем! Не полноценный обжиг, понятно, а первую ласковую протопку, на щепе и тонких дровах. Если сразу дать полный жар, вся вода в кладке мгновенно обернется паром, а пару в тесном шве деваться некуда, кроме как наружу, вместе с ним.

Потому новую печь первым огнем не греют, а сушат, по идее даже не один день, а лучше всю неделю. Столько терпения у меня нет, но хотя бы вечер горну положен, заодно проверим тягу и колосник со всеми заслонками, дел набирается прилично, так что пробный запуск выходит ничуть не проще настоящего.

Шамота, разумеется, сегодня не будет, пластины белой глины сохнут тут же, под навесом у штабелей, и идет это, к слову, бодро, тонкому телу много не надо. Сверху на каждой из них красуется знакомый оттиск. Пригляделся и не поверил, накопители. Сурик умудрился пропечатать рунами даже расходный материал.

Сам печатных дел мастер обнаружился рядом, он вообще чует кирпич шагов за пять, и это не преувеличение. Стоял и в очередной раз подравнивал последний ряд, который и без него лежал будто по нитке.

— Сурик, — я осторожно поднял одну пластину и повертел, оттиск сидит почти по центру, ставили его явно с любовью. — А накопители им зачем?

— Ну а что. — Он подобрался и встал между мной и рядами пластин, с ним такое нечасто. — Они разве не заслуживают?

— Заслуживать-то заслуживают, — вздохнул я и уложил пластину на место, в строй. — Только мы их потом разобьем в крошку и отправим в следующий замес. Всех до единой.

— Вот именно, — кивнул он так, будто я его правоту сам и доказал, и подоткнул камышовый край, укрывая подопечных от косого солнца.

Спорить с ним о кирпичах занятие безнадежное, да и смысла нет, накопитель ведь и правда потихоньку тянет Основу из воздуха, за время сушки пластина успеет напиться до краев, а такая глина набирает свойств сверх положенного, на сырце это давно видно. Основой кашу не испортишь, это факт.

Кстати, прием этот в моем мире знали и без всяких систем. Не тот, что про Основу, а про шамот. Так вот, битая посуда шла в ход наравне со свежей глиной, отслужил горшок целым, послужит и крошкой. Безотходное производство изобрели не инженеры, а мужики, которым было жалко выкидывать. У нас вот каждая пластина отработает дважды, а с легкой руки Сурика так и трижды.

Дальше пошла возня, которую я люблю, пожалуй, сильнее самой стройки. Наколол щепы, уложил на колосник клетку из тонких дров, подсунул солому, приоткрыл заслонку поддува и запалил. Огонек занялся неохотно, подымил мне в лицо, потыкался туда-сюда, а потом труба распробовала, потянула, и пламя выпрямилось и загудело в полный голос. Тяга есть, и вышла она отменная, не зря я ее вывел такой высокой.

Долго радоваться, правда, не пришлось, на обходе я поймал струйку дыма, сочилась она из шва довольно-таки нахально, даже с завитушками. Замазал жидкой глиной, прошелся по соседним, нашел еще одну, пожиже, и ее туда же. Кладка намекнула, что мест таких у нее много, а вечер всего один, и следующий час я так и проходил в звании мальчика с ведерком, горн пыхтел, а я затыкал ему лишние ноздри.

На дымок, понятно, подтянулись зрители, мужики от угольной ямы пришли всем составом как на смотрины.

— Топит! — обрадовался передний и толкнул локтем ближнего.

— Не топит, а сушит, — со знанием дела поправил тот. — Вон, огонь смешной, таким кашу не сваришь.

— Значит, скоро топить будет, — подытожил третий, и компания закивала, вопрос закрыт.

Дед с фермы подошел последним, оглядел мое хозяйство, крякнул и ушел недовольный, к розжигу он опоздал, а какие тут ставки, когда горит себе ровно и рушиться не желает.

Так я и прокопошился аж до вечера, подкладывал понемногу, гонял огонь от вялого к бодрому и обратно, а заодно слушал кладку ладонью, где готово, а где еще парит. К сумеркам свод отдавал спокойным теплом, дым шел светлый, швы больше не курили. Живет горн, дальше проще, дождаться, пока просохнет до середины, а там можно и первую партию загружать.

— Лорд уезжает. — Кральд обнаружился за спиной, в трех шагах, и молча смотрел, как я вожусь у топки. Давно ли он там стоит, не скажу, двигаться без шума эти ваши практики умеют даже в латах.

— Попрощаться хочет лично? — возгордился я и наскоро обтер глину с пальцев. Приятно, когда про тебя помнят и при любой возможности хотят с тобой поговорить.

— Нет, это я тебе просто рассказал, что уезжает, — он повернулся к дороге, и тут же с той стороны раскатился топот.

С другой стороны деревни из ворот вытянулась вереница, гвардейцы попарно, в середине лорд на своем мясоеде, следом егеря налегке. Пронеслись, осела пыль, и стало тихо. Ну всё, уехал.