Алексей Ковтунов – Путь Строителя 17 (страница 17)

Участок тоже ожил, от горна тянет дымком, кладку трубы там сегодня доводят без меня. Мимо прокатилась тачка с бурой глиной, и работяга за ней успел на ходу похвастаться, что ручей нынче щедрый. У навеса на участке размеренно щелкает Барн, заготовкам под петли конца не видно, а Тележка оторвалась от завтрака, повела пятачком в сторону моих горшочков, вынесла вердикт и вернулась к еде, только ухом дернула, это не по ее части.

На отшибе, у самой воды, меня дожидался бункер, приземистая серая полусфера, все еще в досках. За вчерашний день мы его залили целиком, бетон подавали без остановки, и добрая половина возни пришлась на окошки. Устроены они на манер бойниц, снаружи узкая щель, изнутри раструб пошире, чтобы смотреть было удобно, а осколкам внутрь лететь неудобно.

Понадобилось наспех сколачивать конусовидные короба и вставлять их в опалубку, чтобы в толще стены получились нужные полости. Они, к слову, и попортили мне крови сильнее всего прочего, свежий бетон упрямо выталкивал их наверх, и каждый пришлось расклинивать и пригружать камнями, а прутья арматуры пускать в обход проемов. Рогом по заливке я прошелся без халтуры, пузырей в ней быть не должно, так что бункер по сути готов, осталось только доски снять.

Впрочем, пусть еще постоит, набор прочности спешки не любит, стенка станет крепче, а я целее. Заслонки проверил еще раз, кирпич в пазах поначалу ходил с натугой, но я вчера подровнял грани бруском, и теперь он мягко задвигается одним пальцем. Горшки со слизью определил в укромное место, в тень за камнем, подальше от солнца и чужих ног, прикрыл накидкой и отправился за вторым компонентом.

На мыловарне дело кипело с самого утра, над чанами висит белесое облако, щелоком шибает в нос за десяток шагов, мыловарки ворочают в них длинными веслами, и посреди всего этого командует тетушка, ей и голоса повышать не надо, у нее взгляд громкий.

— Опять за помоями, — вполголоса отметила одна из работниц, не прекращая мешать.

— А зачем они ему, помои-то? — заинтересовалась соседка помоложе, видать из новеньких.

— Затем, что у Рея дряни не бывает, — рассудила третья и перехватила весло поудобнее. — У него что ни дрянь, то сырье.

— Работаем, девки, — прикрыла собрание тетушка и повернулась ко мне. — Забираешь наконец? Вот и забирай. Добро бы пахло добром, а то стоит тут, наводит на мысли.

— Заберу, но не всю сразу, — обнадежил я. — Сперва поколдуем.

Бочка отстоялась лучше некуда, не зря я просил ничего не выливать, а сливать всё сюда. В этот раз, выходит, по уму, сверху водянистая муть, к низу гуще и тяжелее.

Верхний слой я снял черпаком и отправил туда, куда ему и дорога, в отводную яму, а нижний перелил в котел и поставил на медленный огонь, выпаривать. В растворе, помимо нужного мне, сидит еще половина мыловарни, соль да остатки щелока, и всю эту компанию надо выгнать хотя бы по большей части. Вода уйдет паром, лишнее осядет и отцедится, а степень очистки я решил поднять, насколько получится, в прошлый замес сырье шло какое было, и суп тогда высказал свое мнение раньше времени.

Само по себе занятие это скучное, тут не варка, а присмотр, и такое можно смело поручить, главное показать один раз. Так что паренек из тетушкиных подручных получил и науку, и пост у котла, он у них младший, и к моим помоям ему не привыкать.

— Следи, чтобы не перегревалось, — растолковал я. — Пузырится по краю, и хватит. Начнет плеваться, сдвинь с огня, пусть подышит.

— А оно не это… — паренек покосился на котел и сам отодвинулся подальше. — Не как тогда, на речке?

— Нет, это еще не суп, — заверил я. — Это, считай, компот, а компот безобидный. Опасным здесь становится только то, к чему я прикладываю руки лично, так что пока меня рядом нет, можешь дремать.

— Так ты же вот он, рядом…

— Уже нет, — на этом направился прочь.

У края площадки меня догнала тетушка и молча вложила в ладонь светлый брусок свежего мыла с травяным духом.

— Новое, душистое, — пояснила она. — Сваришь свое, помоешься. И это, ты аккуратнее там, что ли.

Забота в деревне выглядит вот так, куском мыла и одним «аккуратнее», и работает она куда лучше любых инструктажей. Брусок я убрал за пазуху и пошел сооружать оборудование для варки, его за меня никто не сделает.

Оно у меня в прошлый раз выглядело как две палочки, но с тех пор запросы выросли, высовываться из-за стенки я больше не собираюсь вовсе. Так что начал с самого важного, с аварийного выхода для горшка. Прямо в реку встала рама, козелок из брусков с гнездом наверху, и горшок в этом гнезде будет сидеть по самые плечи в холоде. Хитрость в другом, если потянуть за веревку, ноги козелка расходятся, гнездо просаживается, и горшок плавно уходит под воду целиком. Никаких бросков и всплесков, будет только бульк, и всё. Опробовал на увесистом булыжнике, дернул, рама сложилась, а тот вежливо булькнул и улегся на дно. Взвел козелок заново, работает.

Следом настал черед опалубки, всю ее снимать рано, а вот местами уже можно. Часть досок я снял, бетон под ними вышел гладкий, хоть щекой прикладывайся, а часть оставил и пустил в дело, нарастил стойками и превратил в станину.

К ней подвесил перекладину, на нее веревочную люльку, в люльку встанет горшочек с подачей. Дальше к смотровому окошку ушли тяги, пара жердей с рычагами, и теперь, сидя внутри, можно наклонять висящий горшочек, придерживать и отпускать, а значит подавать жидкость ровно так, как мне надо, потихоньку, по капле. Шнур от козелка протянулся туда же и лег под левую руку, его место в этом оркестре самое почетное.

Холостой прогон устроил сразу, как без него. В люльку встал горшок с обычной водой, в гнездо на козелке я поставил пустой, затем забрался внутрь, задвинул заслонку почти наглухо и взялся за рычаги. И первая же попытка вышла комом, одна веревка оказалась длиннее другой, люлька перекосилась, горшочек клюнул носом и выплеснул сразу полкружки мимо всего на свете. Будь в нем не вода, я бы уже собирал посуду по новой, так что вылез, перевязал узлы, выровнял подвес на глаз и полез обратно.

Со второго захода дело пошло как задумано. Горшочек наверху послушно наклонился, вода сперва потянулась струйкой, потом закапала, капля, вторая, пятая, и все ровно туда, куда положено. Красота, техника работает, человек в домике, прогресс шагает.

Шагал он до того места, где замес полагается перемешивать. Повертел я рычаги так и этак, покачал люльку, погонял капли по кругу и признал очевидное, мешать этой механикой нечем, а без этого весь процесс не про нас. Так что вершина инженерной мысли осталась прежней, выбрал жердину подлиннее, просунул в окошко и поболтал воду в горшке, не выходя из укрытия.

И ведь удобно, не сравнить с прошлым разом, когда между мной и варевом было три метра открытого воздуха. Выходит, палки из технологии не уходят, палки в ней остаются навсегда, меняется только толщина стен вокруг них.

За этим торжеством меня и застал Корш. Подошел по берегу с корзиной, выгрузил на плоский камень целую батарею горшочков, глиняные один к одному, пара железных от Дагны отдельно, а поверх всего добра положил обыкновенную каску, разве что начищенную до блеска. Разложил, разогнулся, поймал мой вопросительный взгляд и на этот раз даже ответил.

— Староста в курсе, — доложил он. — Но просил постараться не испортить. Каска числится за стражей, и отвечать, если что, придется потерявшему ее стражнику.

— Ну, попробую не испортить, — согласился я и тут же уточнил. — Но ничего не обещаю.

— Так и передам, — невозмутимо кивнул Корш, а потом сверился с дощечкой, которую таскает, по-моему, даже во сне. — По четвертому списку у тебя на сегодня один пункт. Суп из трех нитрогрупп, чего бы эти твои «нитрогруппы» ни значили.

— Слушай, а красиво звучит, когда ты зачитываешь, — оценил я. — Как приговор.

— Работай, — отрезал начальник, и формулировка эта у него, чувствуется, уже вошла в служебный обиход.

А каска и правда удобная, что ни говори. Взял я ее, повертел, форма и металл подходящие, объем как раз под замес. Я в касках уже чего только ни варил, воск тот же плавил, клей опять же получился на ура, посуда испытанная, с историей. Так что отнес ее на отдельный камень, подальше от общей батареи, у нее назначение особое, под самый идеальный замес, а его еще надо будет заслужить.

Корш между тем обошел все мои приспособления, подергал тяги, качнул раму в чане, сунул нос в каждое окошко и спрашивать ничего не стал, только уголек коротко скрипнул по дощечке. Потом смерил взглядом берег, отошел к дальнему валуну, устроился за ним с записями и стал ждать начала процесса.

Ну а я еще по два раза проверил все приготовления. Тяги ходят, заслонка тоже, козелок взведен и чан полон, горшки расставлены по росту, а каска сияет на персональном камне. Отсчитал шаги от бункера до изгороди, сошлось с задуманным. Табличка на месте, горшочек с паром никуда не делся. Зрители у меня тоже имеются, куда без них, только опыт деревня копит быстро, и потому вся публика уместилась на дальнем пригорке, откуда видно плохо, зато слышно будет обязательно.

Последним пунктом я сходил к мыловарам за сырьем. Паренек службу у котла нес образцово, ничего не перегрел и не проспал, лишняя вода выкипела, и на дне собралось густое, с легкой желтизной. Прикинул я качество, покрутил горшочек у носа, и в целом такое мне подходит, примесей еще хватает, но с прошлым разом не сравнить.