Алексей Ковтунов – Путь Строителя 17 (страница 16)

Глава 6

Староста устроился на чердаке еще в полдень, прямо на досках, со скрещенными ногами, и с той минуты ни разу не шевельнулся. Но в какой-то момент снизу донесся негромкий разговор, точнее его половина, Герда с кем-то беседовала, а шагов перед этим не прозвучало вовсе. Так тихо по деревне ходит один человек, и раз он уже внизу, значит дело сделано.

Открыл глаз, прислушался и решил, что второй тоже пригодится. Вниз спускался без спешки, запас Основы требует уважения, глупо было бы расплескать его по дороге. В комнате между тем шел рассказ про муравьев, стащивших у кого-то на посту крошки от козинака, и Герда покачивала головой ровно там, где положено ахать.

Вельт расположился за столом по-домашнему, грел ладони о кружку с отварчиком, а перед ним дымилась миска с похлебкой. Колчан с крышкой стоял у двери, рядом прислонился лук. Пил гость не морщась и этим выгодно отличался от Бертольда, тот весь вечер промаялся всухую.

Историю он оборвал на середине, едва староста сошел с лестницы.

— Сделал, — не дожидаясь вопроса, улыбнулся охотник и отставил кружку. — Но у меня теперь мало особых стрел…

— Рей уже делает кое-что интересное, так что не надо его пока отвлекать, — кивнул староста. — Да, и если что, к Коршу подходи, он теперь, насколько я понял, начальник Рея.

— М? — опешил Вельт. — Какой начальник?

— Не спрашивай. Рей сам его нанял на эту должность и сам же платит, — вздохнул староста и опустился напротив.

Посидели, помолчали. Вельт какое-то время орудовал ложкой и поглядывал на старосту, но шуткой тут не пахло. Герда обошла стол, подлила обоим и вернулась к своим травам, ее, судя по спокойной спине, подобным не удивишь.

— Проблем не возникло? — поинтересовался староста.

— Со старым приказом никаких, — отмахнулся охотник. — А вот с новым… Было трудно попасть не в голову. — Он ухмыльнулся, но веселье быстро потухло. — И всё равно не понимаю. Точно надо было по этим Вильмарам стрелять? Я всё понимаю, желание было, но как-то сдержаннее надо.

— Других вариантов нет, — развел руками староста.

— Разве стоит месть того? Еще и стрелу особую… — Вельт с тоской покосился в сторону двери. — Я бы мог на следующей стоянке подобраться поближе, обычную запустить. Просто жалко, бухляковую-то…

— Нужна именно эта, — староста медленно провел ладонью по столешнице. — И это не месть или угроза, это пробник.

Охотник хмыкнул, спорить не стал и снова занялся похлебкой.

Сомнения свои он даже не прятал, по его меркам выстрел по гербу выходит недальновидным и шумным, а Вельт привык работать неслышно. Впрочем, пусть так и думает, со стороны оно так и выглядит, но у старосты на этот счет свои соображения.

Нападение на род, да еще показательное — шаг серьезный, без ответа такое не оставляют. Но что у них есть? Кто стрелял, по чьему слову? Ничего, и не будет, лес имен не выдает, а мотивы были у доброй половины рыцарского состава армии, там не любят, когда другой род хочет заполучить себе практика. В том, что на Кодла у Вильмаров есть какие-то планы можно даже не сомневаться, почерк совершенно обычный для знатных родов, этим они промышляют уже не один век.

Стрела, понятно, приведет к Рею, руны на древке скажут сами за себя, но тот всего лишь производитель, мало ли кому мастер продает товар. Так что мальчишка не рискует ничем, только тем, что о его существовании узнает глава одного из крупнейших и сильнейших родов страны. Не самого крупного, положим, и не самого сильного, но считаться с такими приходится.

До главы этот удар дойдет в любом случае, даже если сам Бертольд решит смолчать, доложат слуги, у них это дело принципа. Зачем деревне лишнее внимание? Ну так оно уже привлечено и обратно его не отзовешь, от всех предложений Рей и так отказался. Плохо то, что всем этим у Вильмаров пока распоряжается Бертольд, а уж его староста в тот раз наелся на годы вперед, и выводы вышли нелестные. Человек пустой и мелкий, у такого между обидой и здравым смыслом всегда победит обида.

Выходит, удар по гербу чуть ли не единственный способ вырвать вопрос из этих рук и вручить другому. В семье не без урода, конечно, но глава рода таким же идиотом быть не может, иначе Вильмар давно сдали бы позиции. Остается надеяться на его благоразумие, а если нет… Месть не придет быстро, и вряд ли Вильмар что-то сможет сделать здесь, на севере, тем, кто этим севером живет.

— От лорда когда весточку ждать? — Вельт прикончил остатки и отодвинул миску. — Егеря уже давно должны были до Северана добраться.

— Добрались, уверен, — отозвался староста. — Только знаю я не больше твоего. Пока ждем и думаем, как быть с Пустотой.

Герда в углу перестала шуршать и тут же зашуршала снова.

— Вот жилось раньше спокойно. Почему не живется дальше? — поскучнел охотник.

Отвечать староста не взялся, такие вопросы задают не для ответа.

— Ладно, пойду рееначальника искать, — Вельт поднялся и забрал от двери свое хозяйство. — Стрелы-то и правда нужны. Я ведь эти для монстров держал, а оно вон как вышло…

Староста поглядел вслед и допил остывший отвар, а следом полез к себе на чердак. Зима обещает быть длинной, и сила в ней понадобится вся, до последнего вдоха.

На склад я заявился с самым рассветом, деревня за частоколом еще только позевывала, а кладовщик уже гремел засовом и встретил меня кивком, в котором гостеприимства набралось ровно на сам кивок. Внутрь пустил без разговоров, только прихватил лампу и увязался за мной, у него тут свой порядок, и следит он за ним лично.

За нами к дверям подтянулись и первые посетители, мужики из бригад пришли получать крупу и сало на бригаду, за ними тетка с пустой корзиной, и у входа сразу завелся негромкий утренний гомон, кто кому чего должен и почему вчерашний шмат был жирнее сегодняшнего. Склад у нас место бойкое, тут с утра можно узнать больше новостей, чем за день на площади.

Я же сразу отправился на обход своих запасов, а их скопилось столько, что пора еще склад строить, или этот копать на ярус ниже. У стены томятся бочки со смолой, стоят уже которую неделю, и им я пообещал первым, потерпите, мол, недолго осталось, скоро вы станете лаком и скипидаром, не переживайте. Те промолчали, но как-то одобрительно.

За ними штабелем лежат луковые рулеты, пласты шпона, скрученные еще в роще, и перед этими даже немного совестно, добыча знатная, а ходу я ей так и не дал. Поклялся, что в ближайшее время займусь, будут из вас рельсы, а там, глядишь, и до фанеры дорастете. Прозвучало торжественно, возражений не последовало.

Возле корзины с осиным наследством задержался отдельно. Покойницы ведут себя тихо, полосатые зады вперемешку с головами, и духа от них почти нет. Этих я тоже стороной не обошел, куда-нибудь да пристрою, хотя бы жопы ваши под фляги определю, полежите пока смирно. Одна ваша товарка, между прочим, уже служит флягой для чернил и на судьбу не жалуется, так что считайте, что очередь движется.

Кладовщик всю эту планерку выслушал из-за плеча и даже не обернулся, насмотрелся уже. Человек, который изо дня в день выдает людям их же припасы под подозрительные взгляды, ко всякому готов, работа закалила.

Ну а потом мы добрались до мелких комнат, где руны по стенам сидят так густо, что их чувствуешь кожей. Горшки со слизью заняли целую полку, стоят рядком, крышки примазаны глиной, и смотрится это хозяйство внушительно. Богатая добыча получилась, ничего не скажешь, а ведь всего одна кормежка. Взял я парочку самых маленьких, для первых замесов больше и не надо, и уже собрался наверх, когда кладовщик подал голос.

— Слушай, а долго оно у меня тут простоит? — он кивнул на полку и опасливо отступил от нее на полшага. — Не протухнет? Еда все ж рядом.

— Не протухнет, под консервацией это почти исключено, — отозвался я и пригляделся к горшкам еще раз, а дальше мысль поехала в неприятную сторону.

Горшочки-то у нас без глазури, ее в деревне еще нет, а обжиг у всех выходит разный. Попадется среди них один недожженный, с рыхлым черепком, и слизь рано или поздно доберется до извести, которая сидит в его стенках. Он станет пористым, начнет отпотевать, затем потечет по капле, а закончится тем, что горшок попросту разойдется. Дальше арифметика простая, слизь примется за деревянную полку, та однажды сложится, и все наши запасы полетят на пол вместе с остальной посудой.

— Переложи их на пол, — попросил я. — Прямо на бетон, вдоль стеночки, и проход оставь.

— То с салом говно мешают, то полки им не нравятся… — забурчал кладовщик, но ближний горшок принял и переставил на пол так бережно, что засмотрелся даже я. — Полки ему, видите ли, ненадежные. А полки, если хочешь знать, я сам собирал.

— Так вроде Ольд же…

— Ой, всё, — он обижено махнул на меня рукой и продолжил перестановку.

Ничего, пусть бурчит, не жалко. А вот записывать слизь в проверенные и изученные материалы я бы пока не спешил, так что лучше перестраховаться.

Наверх я выбрался в обнимку с горшочками, и в зале мне навстречу попался мужик с мешком крупы. Он покосился на мою ношу, потянул носом и без единого слова перекинул поклажу на другое плечо, подальше от меня.

— Да это не то, что ты подумал, — успокоил я.

— Ага, — не поверил мужик и на выходе уступил мне дорогу с запасом шага в три.

Деревня тем временем раскачалась, на площадь уже высыпал народ, у трактира, который так и стоит закрытый, собрались тётушки с котлами, наливают всем желающим похлебку и собирают свои медяки.