Алексей Котейко – Четыре года до Солнца (страница 2)
Всё складывалось как нельзя лучше.
Гилфрид даже немного удивился: казалось, что он проснулся с готовым решением. Не будет никакого конца списка. И марсианских университетов тоже не будет. Парень жевал завтрак, толком не разбирая, что именно ест и бездумно уставившись на экран на одной из стен кухни. По экрану бежал список потерь – результат очередной операции против таури. Доев, Гилфрид закинул посуду в автомойку, на ходу шлепком ладони отключил экран и, вернувшись к себе в комнату, извлёк из встроенного шкафа спортивную сумку. Наскоро закинул туда пару комплектов белья и носков, полотенце и новенький, подаренный родителями к выпускному, бритвенный набор. Задумался ненадолго, потом всё-таки добавил ещё толстовку, выбрал одни из трёх солнечных очков, подхватил со стола свой флэтфон и вышел из дому.
– Хорошего дня! – пожелал ему вслед электронный голос домашнего помощника.
* * *
В поселениях третьего класса не было вербовочных пунктов. Поэтому через полчаса Гилфрид уже сидел в капсуле скоростной пневмодороги, истратив на билет значительную часть имевшихся у него денег. А ещё через час он вышел на станции Нового Рейна – поселения второго класса на Земле Ноя, помещавшегося точно посередине между кратерами Кайзер и Леверье.
Все марсианские колонии неизменно начинали отстраиваться по одинаковой схеме. Так что парень, покинув станцию, обнаружил напротив, на другой стороне аккуратной площади, здание администрации, левее – центральный энергоблок, позади него – комплексы водной и воздушной подготовки. Справа, как обычно, помещались склады и универсальный торговый центр, а вербовочный пункт расположился чуть дальше, за небольшим сквером.
В отличие от остальных административных построек – и даже от приземистого силуэта полицейского участка, стоявшего рядом – владения военных были окружены забором. Каких-нибудь полтора метра высотой, набранный из полимерных стержней и не представляющий собой реального препятствия, он был границей скорее символической. Пока Гилфрид стоял, нерешительно сминая в руке ремень спортивной сумки, по ту сторону забора прошла, чеканя шаг, тройка патрульных. Двое часовых застыли у ворот, бесстрастные, словно каменные изваяния.
Никто не окликнул парня, не преградил ему путь. Миновав часовых, он под тихое шипение автоматических дверей шагнул в круглый вестибюль со скамейками вдоль стен и стойкой напротив входа. В вербовочных роликах из-за таких стоек обычно улыбались приветливые молодые девушки в форме младших офицеров, но здесь обязанности администратора исполнял мужчина лет сорока, совершенно лысый, с колючими серыми глазами и косматыми белоснежными бровями.
Сейчас эти брови настороженно хмурились, а глаза, внимательно обежав визитёра с ног до головы, впились в зелёные глаза О'Тула. Тем не менее, когда администратор заговорил, голос его звучал нейтрально-вежливо:
– Добрый день. Цель визита?
– Вербовка, – Гилфрид переступил с ноги на ногу, потом добавил:
– Сэр.
Мужчина приподнял правую руку и ткнул указательным пальцем левой в три серебряных витых шнура, углом нашитых друг под другом.
– Сержант первой ступени. Я не офицер.
– Извините.
Белые брови шевельнулись, выражая то ли недовольство, то ли снисходительность.
– Карту…
Гилфрид отдал свою карту. Сержант с педантичной аккуратностью положил кусочек пластика на коробочку считывателя и погрузился в чтение побежавших по экрану строк.
– Сто семь баллов? – он мельком взглянул на Гилфрида. Брови приподнялись, демонстрируя смесь иронии и вопроса.
– Да, сержант.
– Отбор в космический флот в Юнионе, – заметил, словно между прочим, мужчина.
– Я хочу в звёздный десант.
Брови поползли ещё выше, будто старались убежать на лысину.
– Вот как? А ты хорошо подумал, парень?
– Хорошо, – насупился Гилфрид.
Серые буравчики несколько секунд внимательно изучали его лицо. Затем сержант пожал плечами, а его брови, которые, похоже, жили отдельной жизнью, как-то печально сошлись домиком над переносицей. Администратор наклонился к экрану, вызвал клавиатуру и быстро набрал несколько команд.
– Родители в курсе? – поинтересовался он, засовывая карточку новобранца в отверстие на корпусе считывателя.
– Нет, – Гилфрид старался говорить равнодушно, но заметил, что ответ этот заставил руку администратора на мгновение замереть. Затем по ту сторону стойки коротко хмыкнули, карточка проскочила через считыватель и снова оказалась на стойке. Теперь поверх пластика шёл замысловатый узор тонкой металлической фольги, намертво сплавившейся с ним.
– Добро пожаловать в Солнечный Альянс! – сержант поднялся со стула. – Теперь ты принадлежишь армии.
* * *
Столица Марса, Юнион, занимала целиком всё пространство кратера Кассини. В отличие от прочих поселений, это не имело класса, и застройка его не следовала стандартной планировке. Юнион был основан последним, и именно как столица, символ достигнутых успехов, когда марсианская колония выросла до пяти миллионов человек. К тому времени прежде пустынный пейзаж уже начали заполнять клочки распространяющихся самосевом степей, а пробуждённая усилиями людей вода образовала несколько озер – правда, пока ещё мелких.
Новобранцам надлежало явиться в казармы Юниона до девяти часов вечера, и поскольку Гилфрид проделал остаток пути гораздо быстрее, у него в запасе оказалась вся вторая половина дня. Парень некоторое время слонялся по торговым центрам, но вид беззаботных девичьих компаний вызывал воспоминания об Эмили и щемящую тоску.
Тогда он попытался отвлечься в кино, но там, как назло, шёл профинансированный армией эпический боевик о сражениях в поясе Акерана. Героический десант, наступающий по безжизненной поверхности астероидов и мужественно преодолевающий шквальный огонь опорных пунктов таури, вызывал ещё большую тоску, чем смеющиеся и болтающие девушки. К тому же где-то под сердцем кольнула тупая игла сомнений: Гилфрид впервые увидел происходящее на экране не как праздный зритель, а как человек, которому вскоре предстояло занять своё место в том же строю.
«Может, и правда надо было податься в космофлот?» – он повертел головой, оглядывая мягкие одиночные кресла в рядах вокруг. Взрыв на экране заставил их все одновременно вздрогнуть и закачаться. В другое время О'Тулу понравились бы спецэффекты, но сейчас они только усилили общее угнетённое состояние парня.
Впрочем, для попадания в космофлот нужно было сдать ещё целую серию специальных тестов, а затем пройти собственные внутренние экзамены. Итоговый балл школьного аттестата для этой структуры означал всего лишь допуск или не допуск кандидата к дополнительным испытаниям. Тем временем о замысле Гилфрида узнали бы родители, разразился бы скандал, отец с матерью наверняка приехали бы в Юнион, забрали бы его из казарм – конечно, после выплаты штрафа…
На секунду парню даже захотелось, чтобы так и случилось. Но звёздный десант, в отличие от космического флота, обходился без церемоний. Согласие на вербовку автоматически означало зачисление в кадеты и попадание в тренировочный лагерь Академии. Выйти оттуда можно было только двумя путями: с позором – за ворота, либо рядовым – в действующую часть. Никакие штрафы не могли выкупить кадета, а что касается позора… Случаи такие были редкими, и каждый раз отчисляемому кадету давали полчаса на размышление в комнате, где на столе лежал пистолет с единственным зарядом. Статистика свидетельствовала, что две трети предпочли пистолет жизни отверженного.
Гилфрид поёжился: ему вдруг стало неуютно в удобном мягком кресле. На экране гусеничный мобиль, вооружённый ракетной установкой, выполз на холм и одним залпом разнёс купол вражеского укрепления. Замелькали снятые крупным планом тела таури в изодранных скафандрах: сморщившаяся в безвоздушном пространстве, похожая на изюм, зеленовато-серая кожа. Трёхпалые руки с короткими толстыми когтями. Выпученные в муке глаза и широко раскрытые рты с мелкими острыми зубами, между которыми свешивались чёрные скукожившиеся языки.
«Они что, реальную хронику вмонтировали?» – подумалось Гилфриду, и парень невольно вздрогнул.
Досматривать фильм не хотелось. Гилфрид посмотрел на наручные часы, увидел, что уже почти семь вечера, и, выбравшись из кресла, направился к выходу. На улице он прошёл мимо нескольких разномастных ресторанчиков, предлагавших традиционные блюда земных кухонь – есть почему-то совсем не хотелось. Затем пересёк парк и, отыскав на одной из аллей свободную скамейку, уселся, доставая из кармана флэтфон.
Предстояло рассказать о своём решении родителям.
Глава 2. Каструм Фидес
Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»
Разговор с родителями получился не самым приятным, но прошёл куда легче, чем ожидал Гилфрид. Поскольку они ничего не знали ни о размолвке сына с Эмили, ни о том, как он провёл ночь выпускного бала, то вынуждены были принять предложенную парнем версию. Он хочет пойти в армию, чтобы после четырёх лет службы получить право на дополнительные баллы и внеконкурсное поступление в университет. Какой? Гилфрид ещё не решил. Но ведь вместе с его сто семью получится достаточно для поступления в любой. Плюс и дорогу на Землю, и стипендию на время учёбы оплатит армия.