Алексей Котаев – Сателлит (страница 12)

– Я точно смогу ее спасти?

– Нет. Не точно, – доктор, подайте скальпель.

– Эй, Номен, он же еще не согласился!

– Ты правда так думаешь? Посмотри в его глаза внимательнее…

Доктор недолго глядел на меня, а после обжог инструмент над лампой и передал его кондуктору.

– Кстати! Шанс выжить будет пятьдесят на пятьдесят. Все зависит от того, запомнило ли ваше тело гнилостную чуму, и сможет ли побороть ее легкую форму, присущую паразиту.

Во мне вдруг проснулась такая злоба. Такая ярость. Я бы горы готов был свернуть, лишь бы вызволить свою принцессу. Вот только я и руки поднять не могу. И даже если я умру, это будет значить, что я боролся до самого конца. Пусть так, пусть этот чертов еретик колдует над моим умирающим телом. Если есть шанс…

– Пока мы не начали… – вдруг опомнился Номен. – Мышь живет с такой штукой несколько часов. Собака пол дня. А вот человека хватает на несколько. Как думаете, сколько вы протянете?

– Ровно столько, чтобы спасти ее.

– Так… на счастливую жизнь после воссоединения вы не рассчитываете?

– Нет.

– Тогда… предугадывая события, я переделаю ваш щит для сердца.

– Что?

– Простая стальная пластина на груди не очень удобна и эффективна. Инженерный этаж уже озадачен. Я объяснил, что им нужно, а то… самострел мало того, что разлетелся в разные стороны после удара, так еще и оставил вмятину… «Лиза» замучалась зашивать порезы от осколков на вашем лице. Вы ведь смотрели на грудь, в момент выстрела?

– Да… Но щит для сердца она приказала сделать… Госпожа… Пусть будет…

– Господни сателлит. Щит для сердца – вещь бесполезная и глупая. И раз уж для него в вашей груди теперь есть вырез, не правильнее ли будет сделать там что-то нужное

– Что?

– Компенсатор ударов, хранилище для вашей души, чтобы защитить ее… что угодно… – он ехидно улыбнулся, но мне почему-то вообще не страшно. Этот человек говорит так, будто понимает, к чему вообще все идет. – У вас уже давно нет пары ребер и солнечного сплетения. Так хоть нормальная броня будет.

Я понял, что попал в руки настоящего чудовища. Сколько людей он убил ради таких экспериментов? Как вообще в наших землях нашлось место такому безбожнику? Я начал чувствовать, что меня затягивает в такую трясину лжи и недосказанности, что сердце само по себе начало биться с чудовищным усилием.

– Успокойтесь, господин сателлит. И получайте удовольствие. А то ваша душа в смятении… Поболтаем, когда проснетесь.

– Ладно, начинаем! Лиза, дай ему анестезию, подключи кровь и останови сердце. Контролируй вязкость и вводи ему питание, по мере необходимости…

– Спите, господин сателлит. Сегодня больно не будет.

Глава 7

Тело

– Конечности начали твердеть. Думаю, пора выжигать паразита. Так, для справки: хитиновый покров его отростков прочен и пластичен. Если мы уберем внутренности у этой дряни, то каналы должны быть достаточно широкими, чтобы закачать туда…

– Прошу прощения… – и вновь, дверь открылась так, будто тут проходной двор, а не лазарет. Человек позвал доктора выйти, и мы остались с Номеном лишь вдвоем.

– Так… как это будет работать?

– О, господин сателлит, вы в кой-то веки проявляете заинтересованность?

– Тем не менее…

– Тем не менее, сейчас мы выжгем гнилостной чумой ту тварь, что сидит внутри вас. Пока что, он еще подвижен, но уже заставляет конечности застывать. Этот вид закрепляется в теле, костенеет, и тут же откладывает личинки. Носитель умирает и на его гниющих останках появляется множество таких же паразитов. Они как клещи, только куда противнее и изощреннее, – кондуктор снял защитную панель с моей груди и подвел большой металлический шприц прямо к моему сердцу.

– Не опасно?

– Все, что мы делаем, опасно. Но тут по-другому и не выйдет.

И пока сердце бьется, безумец прокалывает толстой иглой уродливую голову паразита. Прямо рядом с сердцем. С бьющимся живым сердцем.

– Но зачем?

– Что-то не так, господин сателлит?

– Зачем этот… эта крышка?

– Чтобы у нас был доступ к сердцу. А еще, чтобы сковать вашу душу и начать ее использовать. Вы, господин сателлит, теперь автоматон. Только вместо железа у вас тело. Простое человеческое. Которое, как ни странно, действует по тем же принципам, как и тела машин. А это… – Номен постучал пальцем по корпусу коробки, в которой был жук, сердце, и, как оказалось, душа. – Это ваш аккумулятор. Вам отсюда трудно разглядеть, но тут я довольно много всего уместил. Единственное… сами вы это не откроете. Я зашью, оно через пару дней зарастет, и никто и не узнает, что вы… как бы сказать… «особенный».

– Никогда в жизни не был особенным… – вдруг вырвалось у меня. Я очень не люблю поболтать. Очень… но, когда у тебя нет ни рук, ни ног, это остается единственным.

– Вы ошибаетесь, господин. Все, начиная от вашего рождения и до этого момента – необычно.

– Подозреваю, то же самое можно сказать и про тебя.

– Верно.

– По твоей логике, каждый из нас особенный. Абсолютно любой человек.

– Знаете, я иногда жалею, что вы редко болтаете. Вы довольно образованный человек и поддержать беседу для вас не было бы трудным делом.

– Предпочитаю не сотрясать воздух.

– Это почему-же?

А действительно, почему? Потому, что воспитали как человека, который не обязан много говорить? Или как того, кто должен думать и обдумывать происходящее? Принцессе не нужны мои бестолковые советы, она прекрасна своей независимостью, но если бы она меня спросила, то я бы ответил.

– Потому, что если будет важно мое мнение, меня об этом спросят. А вечно открытый рот – признак пустой головы. Быть может, так.

– Отнюдь, господин сателлит. Посмотрите на старцев в замке. Болтают без умолку. И не потому, что глупы. А лишь потому, что в своей болтовне они пытаются друг до друга что-то донести. Например, свою старческую мудрость.

– Как и вы?

– Верно. Я довольно разговорчив. Но этому есть еще одна причина. Простая болтовня помогает голове расслабиться. Когда целыми днями занят исследованиями, то невольно занимаешь ими все пространство внутри черепа. Зацикливаешься… И в итоге… нет простора для маневра.

– Ты пытаешься отвлечься от исследований, чтобы они получались лучше и качественней…

– Ага. А для этого нужен трезвый и не замыленный ум.

– Как с вот этим вот всем? – я попытался откинуть взглядом свое тело, но голова не шелохнулась.

Однако, Номен все понял. – Да. Это тоже результат какого-то любопытства, совершенно далекого от науки.

Разговор внезапно прервался, как только я понял, что еретик сконцентрировался на происходящем. Он понес к моей груди шипящий шланг и начал откачивать гниль. Никогда бы не подумал, что эта болезнь может развиваться так быстро…

– Это какой-то особый вид гнилостной чумы?

– Верно подмечено. Он практически безвреден для людей, но вот этот паразит…

– Ты культивировал болезнь, чтобы…

– Да.

– И сколько же попыток ты сделал?

– Сотни, быть может, около тысячи.

– На это бы ушли годы.

– Отнюдь. Я любитель рациональности, как и любой человек далекий от церкви. Скажем так, у меня все на потоке. Вы можете не переживать. Для людей я такого не создавал. Мне больше интересна человеческая душа, чем гниющее тело.

– Это обнадеживает.

– Кстати… у вас не пропало желание пытать меня после того, как встанете на ноги?