Алексей Котаев – Сателлит (страница 10)
– Док, как он там?
– Это уже третий день, когда он не хочет к нам возвращаться.
– Просто лежит с закрытыми глазами?
– Угу…
Снова щелчки автоматона.
– Молодец, Лиза. Спасибо.
– Сателлит?
– Если вы и дальше будете притворятся спящим, то жизнь очень быстро пройдет мимо. Кондуктор так и трется у медицинского этажа, потирая руки.
– Господин сателлит… принцесса… Ее тут больше нет и стало как-то печально.
– Регент заперся у себя в комнате и не выходит, вы знали об этом?
Щелчки автоматона.
– Лиза пытается поднять вас, помогите ей.
– Черт, сателлит, пусть я и доктор, но в душевных проблемах я не смыслю. Я могу позвать кондуктора. Он проводит вашу душу в куда более полезное тело. Если вы так хотите.
– Вставайте, неделя прошла…
– То, что вы не защитили ее высочество, еще не значит, что нужно просто лежать тут и гнить. Может вы наконец соизволите встать?
– Нет? Ну тогда ладно. Совет решил, что ничего не будет делать с этой ситуацией, и если вы планировали ждать, то мой вам совет… не ждите. Никто ее не вернет.
– Кроме вас, конечно же.
– Вы можете ее вернуть. Домой. Сюда. К нам всем, кто в ней так нуждается.
– Центральная армия идет обратно, и госпожа будет нужна тут, как никогда!
– Сателлит, десять дней, это уже не смешно. Поднимайтесь.
– Без нее никто не может нормально работать, все только ходят и скулят.
– Все. Мне надоело. Я отключаю вас, потому что лежать две недели дней без дела – перебор. Солдаты восточного гарнизона почти дома. Им нужно будет место тут.
– Вас ведь даже не навещает никто. Была бы тут принцесса, то крутилась бы у кабинета. Но ее тут нет. Она где-то так же, как и вы, не в том месте. И никто не может ее проведать. Никто не заходит.
– Док, пятнадцатый день. Списывай его.
– Да подожди. Еще чуть-чуть. Не могу же я… Да кого я обманываю.
– Сателлит! Принцессе нужна твоя помощь! Ты должен встать. Обязан встать. На самом деле, каждый в этом замке ждет только тебя. Никто, кроме тебя, не сможет вернуть принцессу.
– Ну как, помогло?
– Иди уже отсюда! Просто… дай еще время.
И что я им скажу, когда открою глаза?
Встану, поклонюсь с извинениями и все?
Я подвел ее, и это неоспоримый факт. Я слаб и глуп. А еще – наивен. Но сколько бы я ни пытался принять сейчас свою смерть, она за мной не приходит. Я даже мысли в голове остановил уже. Подготовился. А этот доктор ходит сюда каждый день. Выдергивает из забвения. Давит на долг и честь.
Я не чувствую ни тело, ни ноги. Я не чувствую, что у меня вообще все это есть. Возможно, я уже остался безруким и безногим калекой. Но я не хочу открывать глаза. Мне страшно.
– Сат…. Каэр уже довольно долго не выходит из комнаты. Говорят, что он рыдает дни напролет. Проведаешь его?
– Угу… – черт. Горло дерет. Столько дней молчания даже меня подкосили.
– Ну вот и славно. Открывай глаза, и нужно тебя приподнять.
И все? Нет ни восторгов, ни окриков? Он просто принял то, что я ему ответил.
– Прин…
– Принцессу забрали люди Ноэля, с ним во главе.
– Куд…
– Очевидно, на их земли.
– Я…
– Ты…
– Дай… договорю… – слова с трудом даются. Будто в легких воздуха теперь меньше, чем обычно.
– Ну давай… давайте. Договаривайте.
– Что… с моим телом?
– Как только вы откроете глаза, то все поймете. Прошу вас, не бойтесь. Это не так уж и трудно. Давайте я протру их, а то они, вероятно, слиплись. Лиза! Лиза, сделай компресс на глаза господину сателлиту.
Автоматон звонко щелкнул, и на мои веки легло что-то теплое и влажное. Глаза болят. Сухие, как мрамором забиты. Веко тяжелое поднимается и скребет собой яблоко. И кажется, что вот-вот пойдет кровь.
– Прекрасно, я подниму для вас койку.
Голова и плечи поползли вверх. Тошнота к горлу подступила, но я сдержался. Не хочу снова кровью все заблевать.
Кажется, что ничего не поменялось. Я вижу свои ноги под простыней. Но с трудом. Рука левая лежит на койке. Ткань на груди красным пропитана, но и грудь на месте. На месте и голова. И глаза, и уши. Я слышу и вижу. И говорю.
– Не могу… Шевелить.
– Мне жаль, – врач сел рядом со мной и положил свои ладони на мое бедро. Я даже не почувствовал их. – Вас очень сильно ранили.
– Ах… вот как… – все сразу стало ясно, почему все эти дни я чувствовал себя мертвым. Я гляжу на него, на себя. На автоматона-медика, что не сводит с меня глаз.
– Да. Мы с Лизой сразу это поняли, но… не стали никому говорить. Тогда ваши шансы на выздоровление резко сократились бы. Все, кто пострадал в тот день, уже, кстати, выписались. Им досталось меньше, чем вам.
– Почему спасли? Почему так?
– Это был последний приказ ее величества. Он разлетелся вообще по всему замку. Мне кажется, что не было тех, кто его не слышал…
– Какой?
– «Спасти сателлита. Любой ценой»…
Я наконец-то смог прозреть. Не только открыть глаза и разглядеть вечерний мрак лазарета, но и очнуться от долгого сна по-настоящему.
– Кстати о цене, господин сателлит, – дверь приоткрылась и в щель пролезла бледная голова с редкими седыми волосами. Взгляд безумнее, чем у ошарашенного солдата. Глаза на меня смотрят, но будто сквозь меня глядят. Голова улыбнулась. – Давно не виделись с вами… Я…
– Знаю.
– Прекрасно, – человек зашел. Черная мантия на нем, но золота, как у многих тут, на ней нет. Безбожник. – Тогда пропустим прелюдию…
– Номен, прекрати! Он только очнулся!
– Да брось, док. Самое время. Думаешь, он хочет полежать, отдохнуть, поболтать с «Лизой» – как-то пренебрежительно бросил этот человек имя. Да, это имя автоматона, но…
Черт. Я никогда в жизни не смогу понять кондукторов. Они отрекаются от церкви ради науки. Тратят целую жизнь, чтобы пощупать человеческую душу, и едва ли подбираются к этому близко. Все, на что они способны, как это грузить бестелесное в колбу и совать это бестелесное, вечное, в печь.