Алексей Корнелюк – Семь книг до встречи (страница 7)

— Утром был.

— Его раз в неделю поливать надо.

— Вы вчера сказали, что не специалист.

— Я четыре года его поливал.

— Это уже квалификация.

Виктор Павлович хмыкнул.

— Только не заливайте. Он этого не любит.

— Хорошо.

— И от батареи подальше.

— Я понял.

— Свет рассеянный.

— Виктор Павлович.

— Всё, молчу.

Семён уже хотел попрощаться, когда тот добавил:

— Я сегодня встал в семь.

— Поздравляю.

— Нет, я к тому, что будильник не звонил.

Семён не ответил.

— Всё равно встал, — продолжил Виктор Павлович. — По привычке. Душ. Рубашку надел. Даже кофе в термос налил. Потом жена... ну, нынешняя жена спрашивает: ты куда?

Он засмеялся. Негромко и без особой радости.

— И я минуту не мог вспомнить.

Семён смотрел на таблицу с показателями нового завода.

— Наверное, нужно время.

— Наверное.

— Вы заявление в центр карьеры отправили?

— Вы даже сейчас не можете просто поговорить?

Вопрос прозвучал без обвинения. Семён медленно откинулся в кресле.

— Могу.

— Ну тогда поговорите.

— О чём?

Виктор Павлович снова засмеялся.

— Ладно. Я сам виноват.

Они помолчали.

— Фикус не залейте, — сказал он.

— Не залью.

После разговора Семён ещё некоторое время сидел с телефоном в руке. Потом открыл письмо банка, прочитал первые три строки и поймал себя на том, что не понимает ни одной. Пришлось начать сначала. К пяти вечера новое предприятие уже имело привычные очертания: деньги закончились раньше, чем желание собственника изображать контроль. Семён составил список вопросов, перенёс две встречи и написал Вере, что сегодня точно заберёт её подарок. Она ответила почти мгновенно: «Я ничего не спрашивала.» Через минуту пришло второе сообщение: «Но зафиксировала.» В шесть двадцать Семён закрыл ноутбук. Потом снова открыл. Ответил на письмо. Дошёл до лифта.

Вернулся проверить, отправил ли приложение к письму. В шесть сорок он наконец оказался на улице и понял, что пункт «Чужой полки» закрывается через час двадцать. Навигатор показывал восемнадцать минут. Он поехал. Адрес привёл его не к книжному магазину, как он ожидал, а к бывшему районному дому быта. Здание стояло между аптекой и магазином дверей. На первом этаже продавали чехлы для телефонов, ремонтировали обувь, делали ключи и предлагали услуги, о существовании которых Семён обычно вспоминал только в момент поломки молнии или потери брелока. «Чужая полка» находилась на втором этаже. У лестницы висела небольшая белая табличка: «КНИЖНЫЙ ОБМЕН. КОМНАТА 214.»

Ни стрелки с сердцем. Ни нарисованной чашки. Ни цитаты о том, что книги выбирают нас сами. Семён одобрил. На втором этаже пахло старым линолеумом и чем-то сладким из соседней кондитерской студии. Дверь комнаты 214 была открыта. Внутри находились металлические стеллажи, два стола, чайник, несколько разных стульев и огромное количество картонных коробок. На одной стене висела пробковая доска с карточками. На другой — часы, отстававшие на восемь минут. Ни одной красивой книжной полки. Ни одного кресла с пледом. Семён почувствовал осторожный оптимизм. За столом сидела женщина лет пятидесяти в сером свитере и заклеивала конверт.

— Здравствуйте.

— Добрый вечер.

— «Чужая полка»?

Женщина оглядела коробки.

— Если вы по ремонту принтеров, то нет.

— Я за коробкой.

— Уже лучше.

Она отложила скотч.

— Фамилия?

— Салмин.

Женщина нашла что-то в ноутбуке.

— Семён?

— Да.

— Сорок семь.

— Мне тридцать девять.

— Коробка сорок семь.

— А.

— Хотя спасибо за информацию.

Женщину звали Тамара. Это было написано на маленькой карточке возле ноутбука. Ни должности, ни фамилии. Она поднялась и пошла вдоль стеллажей. На каждой коробке стоял номер. Некоторые были маленькими, почти как обувные. Другие выглядели так, будто внутри можно было перевозить бытовую технику или небольшого недовольного человека.

— А они все разные? — спросил Семён.

— Люди?

— Коробки.

— Книги разные. Поэтому коробки тоже.

— Логично.

— Иногда.

Тамара остановилась возле нижней полки и вытащила светло-коричневую коробку. На крышке чёрным маркером было написано: «47» Под номером — наклейка: «Читать по порядку.» Семён взял коробку. Она оказалась неожиданно тяжёлой.

— Все семь внутри?