Алексей Корнелюк – Семь книг до встречи (страница 17)

— Если ничего не делать, до января.

— А если делать?

— До марта.

— За это я тебя и люблю.

— За оптимизм?

— За отсутствие необходимости переводить с корпоративного на русский.

Он встал и подошёл к окну. Внизу тянулась утренняя пробка. С девятнадцатого этажа машины выглядели безобидно. Вообще большинство проблем с достаточного расстояния выглядело декоративно.

— Помнишь «СеверСтрой»? — спросил Игорь Леонидович.

— Конечно.

— «Арктику»?

— Да.

— «ПолимерСервис»?

— Я там три месяца жил.

— Не жил. У тебя гостиница была.

— Спал я там реже, чем на заводе.

— Тем более.

Семён поставил чашку. Он уже начинал понимать, куда идёт разговор. И это было странно, потому что пятнадцать лет именно такого разговора он ждал. Игорь Леонидович повернулся.

— Совет утвердил тебя.

— Куда?

— Не заставляй меня испортить момент объяснением очевидного.

— В партнёры?

— В партнёры.

Семён ничего не сказал. Игорь Леонидович улыбнулся.

— Можешь хотя бы сделать лицо.

— Какое?

— Не знаю. Радостное.

— Я рад.

— Вот теперь я очень переживаю за твою личную жизнь.

— Когда решение?

— Вчера вечером. Формальности займут недели три. Юристы подготовят пакет. Доля сначала небольшая, потом пересмотр через два года. Условия хорошие. Я добил фиксированную часть почти до того, что мы обсуждали весной.

Весной они действительно обсуждали партнёрство. И прошлой осенью. И ещё несколькими годами раньше — осторожно, без конкретики, в формате «если продолжишь так работать». Семён прекрасно помнил эти разговоры. Когда ему было тридцать, слово «партнёр» означало практически вершину. В тридцать пять — логичное продолжение. В тридцать восемь — затянувшееся обещание, о котором он старался не думать слишком часто. Теперь обещание исполнили.

— Поздравляю, — сказал Игорь Леонидович.

Он протянул руку. Семён пожал её.

— Спасибо.

Игорь Леонидович держал его руку чуть дольше, чем требовало обычное рукопожатие.

— Серьёзно. Ты это заработал. Я помню, каким ты пришёл.

— Я тоже.

— Ничего ты не помнишь. Худой, злой, в каком-то ужасном пиджаке.

— Пиджак был нормальный.

— Пиджак был коричневый.

— Тогда носили.

— Никогда такого не носили.

Они рассмеялись. Семён вспомнил тот пиджак. Он действительно был коричневым. Куплен на первую серьёзную стажировку и выбран с помощью продавца, которому Семён почему-то поверил на слово. Игорь Леонидович снова сел.

— Я тогда сразу понял, что из тебя получится.

Это прозвучало хорошо. Даже очень хорошо. И именно поэтому Семён почувствовал что-то неприятное — настолько слабое, что сначала принял за усталость. Пятнадцать лет назад ему было двадцать четыре. Игорь Леонидович разговаривал с ним сорок минут, после чего предложил присоединиться к небольшой команде на полгода. Семён до сих пор помнил, как вышел из здания и позвонил отцу. Сказал, что его взяли. Не объяснял куда — отец всё равно плохо понимал разницу между консалтингом и аудитом. Важно было другое: его выбрал человек, который казался успешным именно так, как Семёну тогда хотелось быть успешным. Игорь Леонидович умел войти в комнату и почти сразу стать главным. У него были хорошие часы, водитель, квартира в Москве и способность заказать в ресторане вино, не читая цену. В двадцать четыре этого было достаточно для философской системы.

— Семён?

— Да.

— Ты где?

— Здесь.

— А выглядишь, будто я сообщил о налоговой проверке.

— Просто неожиданно.

— После пятнадцати лет?

— В этом и неожиданность.

— Понимаю. Когда долго идёшь к чему-то, потом уже не веришь, что оно существует.

Семён посмотрел на него. Фраза была почти точной. Но не совсем. Он много лет верил, что партнёрство существует. Просто впервые не понимал, зачем оно ему нужно.

— Сегодня вечером отметим, — сказал Игорь Леонидович. — Я стол возьму. Ты, я, Артём, Гена. Можно Веру позвать. Она тебя дольше всех терпит.

— Сегодня гараж.

— Что?

Семён сам удивился ответу.

— У меня дела вечером.

— Я услышал слово «гараж».

— Так и есть.

— Ты купил машину?

— Нет.

— Тогда что у тебя в гараже?