Алексей Корнелюк – Семь книг до встречи (страница 11)
— Возможно.
Светофор переключился. Семён поехал.
— Она специально ничего мне не рассказывает.
— Мне уже нравится Тамара.
— Ты выбрала конкретного владельца книг?
— Нет.
— Коробку?
— Нет.
— Жанр?
— Нет.
— Возраст?
— Семён.
— Что?
— Ты уже пытаешься провести аудит человека, которого ещё даже не начал читать.
— Я просто хочу понимать параметры.
— Вот поэтому и не дам тебе ни одного параметра.
— Ты их знаешь?
— Нет.
— Тогда чего не дашь?
— Даже отсутствие информации у тебя превращается в таблицу.
Семён свернул во двор.
— Как сын?
— Не переводи тему.
— Не перевожу. Мне интересно.
— Правда?
— Да.
— Сегодня подал документы на академ.
— И?
— И я три часа ходила по квартире и пыталась не объяснять ему, что он портит себе жизнь.
— Получилось?
— На третьем часу сказала, что он портит себе жизнь.
— Честно.
— Он сказал, что это хотя бы будет его жизнь.
Семён остановил машину возле дома.
— Неплохой ответ.
— Мне тоже не понравилось.
Он улыбнулся.
— Иди читай.
— Сегодня?
— Нет, через два года. Конечно сегодня.
— У меня работа.
— Сейчас восемь вечера.
— Именно.
— Иногда мне хочется познакомиться с человеком, которого ты всё время называешь работой. По ощущениям, вы живёте вместе.
— Спокойной ночи.
— Первую не бросай на пятидесятой странице.
— Почему именно на пятидесятой?
— Потому что ты все книги бросаешь примерно там.
— Неправда.
— Назови последнюю, которую дочитал.
— Спокойной ночи, Вера.
Она рассмеялась и отключилась. Дома фикус лишился ещё одного листа. Семён поставил коробку на кухонный остров и пошёл проверять землю. Она была влажной. Поливать не требовалось. Он разогрел вчерашнюю лапшу, открыл ноутбук и решил сначала закончить письмо банку. Потом посмотреть финансовую модель завода. Потом проверить презентацию к утреннему совещанию. После этого, если останется время, можно будет открыть книгу. В десять двадцать он отправил письмо. В десять сорок закончил таблицу. В одиннадцать пять обнаружил ошибку в таблице. В одиннадцать двадцать исправил. В одиннадцать тридцать три закрыл ноутбук. Коробка стояла напротив. Семён подошёл. Снял крышку. Взял «Третью дверь».
Триста двенадцать страниц. Если читать по пятьдесят страниц в день — шесть дней. По семьдесят — четыре с половиной. Он поймал себя на этом расчёте и захлопнул книгу. Потом снова открыл. На первой странице не было ничего интересного. На второй тоже. На третьей герой романа сидел на собеседовании и отвечал, почему хочет работать именно в этой компании. Семён продолжил. Через десять минут он уже забыл проверить время. Через двадцать пять дошёл до места, где главный персонаж получает повышение, которого ждал шесть лет, возвращается домой, открывает бутылку вина и внезапно понимает, что ему совершенно некого позвать. На полях карандашом стояла короткая вертикальная черта.
Не подчёркивание и не комментарий — просто отметка. Он провёл большим пальцем по графиту. Потом прочитал абзац ещё раз. Следующая пометка встретилась через семь страниц. На этот раз владелец подчеркнул две строки. Семён прочитал. Потом ещё раз. Роман говорил о человеке, который считал себя очень самостоятельным, пока однажды не попробовал вспомнить хотя бы одно важное решение, принятое без оглядки на то, чего от него ждали. Внизу страницы карандашом было написано одно слово. Да. Семён откинулся на спинку дивана. Книгу когда-то держал незнакомый человек. Сидел, возможно, на таком же диване. Читал эту фразу. Взял карандаш. Написал «да».
Странным было не это. Странным было то, что теперь Семён знал о нём одну вещь. Совершенно крошечную. Но уже знал. Он перелистнул несколько страниц вперёд, просто чтобы посмотреть, есть ли ещё пометки. Потом остановился. Это было почти жульничеством. Семён вернулся на место. На журнальном столике лежал первый запечатанный конверт.
Он посмотрел на него. Потом на книгу. Взял конверт. Покрутил в руках. Положил обратно.
— Детский сад, — сказал он.
Фикус стоял у окна и сохранял нейтралитет. Семён прочитал ещё одну страницу. Потом ещё пять. В половине первого закрыл книгу на семьдесят третьей. Пятьдесят страниц остались далеко позади. Перед сном он прошёл через гостиную, остановился и вернулся. На коробке лежала ручка. Семён убрал её в ящик. Сам не знал зачем. Вероятно, чтобы утром не увидеть рядом с первым конвертом и не сделать что-нибудь глупое. Уже в спальне он вспомнил вопрос Ларисы.
Вам нравится?
Не «хорошо ли получается». Не «сколько платят». Не «давно ли работаете». Нравится ли. Семён лёг, поставил будильник и выключил свет. Ответ был очевидным. Поэтому почему-то не пришёл.
Глава 3. Ничего
Утром Семён обнаружил, что ночью прочитал семьдесят три страницы книги, которую не собирался читать. Это не было достижением. В нормальном мире семьдесят три страницы вообще не считались событием. Люди читали романы в самолётах, поездах и очередях к врачу, не составляя по этому поводу отчётов. Но Семён давно привык измерять всё, что отнимало время и не приносило очевидной пользы, поэтому цифра семьдесят три вызывала у него некоторое беспокойство. За завтраком книга лежала на кухонном острове рядом с коробкой №47. Первый конверт оставался запечатанным. Семён несколько раз смотрел на него, пока пил кофе, и каждый раз испытывал лёгкое раздражение. Никакой реальной причины не открывать конверт сейчас не существовало. Там не было датчика, который отправит Тамаре сообщение о нарушении. Никакого договора он не подписывал. Даже Вера не узнает.
Семён уважал бессмысленные правила гораздо больше, чем хотел признавать. Бессмысленность хотя бы уравнивала всех. Если написано «после первой книги», значит, после первой. Не потому, что это важно, а потому, что иначе исчезал сам смысл соглашения. Он убрал конверт обратно в коробку и поехал на работу. К одиннадцати завод, который вчера выглядел просто плохо, начал выглядеть дорого. В отчёте не было сорока семи миллионов обязательств перед поставщиками. Финансовый директор называл задолженность «технической», собственник подключался из Дубая и при особенно неприятных вопросах удивительно вовремя терял связь. Семён попросил письменные подтверждения договорённостей и услышал, что банк «всё понимает». На вопрос, зачем тогда пригласили консультантов, интернет снова завис. К половине второго стало ясно: компания проживёт меньше, чем думает собственник, и немного дольше, чем надеется банк.
Он вернулся в кабинет, открыл ноутбук и увидел на телефоне сообщение. Виктор Павлович прислал фотографию пустого офисного окна. На подоконнике остался светлый круг от горшка. Под фотографией было написано: «Как там наш эмигрант?» Семён сфотографировал фикус утром не потому, что собирался кому-то отправлять фотографию, а потому что хотел определить по интернету, нормально ли выглядят его листья. Теперь снимок пригодился. Он переслал его Виктору Павловичу. Ответ пришёл почти сразу: «От батареи отодвиньте сантиметров на сорок.» Семён написал: «Хорошо.» Через несколько секунд: «И горшок нужен больше. Я ведь говорил.» Семён положил телефон экраном вниз. Ему стало немного смешно от того, что человек, вчера потерявший работу после двадцати одного года, сегодня первым делом беспокоился о фикусе. Потом он подумал, что, возможно, именно поэтому и беспокоился.