Алексей Корнелюк – Нулевой маршрут (страница 16)

— Она спросила.

— Это не согласие.

— А автобус спрашивал нас?

— Вы не автобус.

Кирилл приставил зубцы компостера к кругу «МОЁ».

Оксана потянулась к билету. — Подождите.

Он уже сжал ручки. Щелчок оказался громче всех предыдущих. Свет в салоне погас и сразу вернулся. Автобус дёрнуло так, что Марина упала на колено, Вадим Павлович ударился плечом о стекло, а Ася выронила рюкзак. Диктофон выкатился в проход. Красная точка мигала. Билет исчез из руки Кирилла.

Оксана вскрикнула. — Где он?

Кирилл раскрыл ладонь. Между пальцами осталась маленькая круглая вырубка бумаги. На ней можно было прочитать половину буквы «М». — Где билет?

Они искали несколько секунд. Первым его нашёл Данила.

Он стоял у задней двери, прижав обе руки к животу. Из кармана куртки торчал край жёлтой бумаги. — Достаньте, — сказал Кирилл.

Данила не двигался. — Это не мой.

— Мы знаем.

— Тогда почему он у меня?

Марина подошла к нему. — Не трогайте, — сказал Данила.

— Я не буду. Достаньте сами.

Он медленно вытащил билет. Круг «МОЁ» был пробит. «НЕ МОЁ» оставался целым.

Фотография показывала Оксану на кухне. Но теперь рядом с мужчиной в коляске сидел Данила. Он держал в руках коробку лекарств и смотрел в расписание на холодильнике. — Что это? — спросила Ася.

Данила уронил билет.

Он схватился за голову. — Восемь утра — белая таблетка.

Оксана села. — Что?

— После еды. И половина синей. Синюю нельзя на голодный.

— Откуда вы знаете?

— В десять перевернуть. Иначе плечо болит.

Оксана встала слишком быстро. Марина попыталась удержать, но она оттолкнула её. — Замолчите.

Данила зажмурился. — Ключи в банке с гречкой. Запасные. Он знает, но каждый раз спрашивает.

— Замолчите!

— По четвергам приходит Лена. Она опаздывает. Всегда пишет, что автобус—

Оксана ударила его по лицу. Данила даже не защитился. Отступил к двери, прижимая ладонь к щеке. В салоне наступила тишина. Из рюкзака Аси шёл шорох записи.

Оксана смотрела на Данилу так, будто он вошёл в её квартиру и открыл шкаф, который она не показывала даже врачам. — Вы были у нас?

— Нет.

— Знаете моего брата?

— Нет.

— Тогда откуда?

— Я не знаю.

— Как его зовут?

Данила открыл рот. — Не говорите, — сказала Оксана.

Он закрыл. Кирилл поднял билет с пола.

Бумага стала тяжелее. Не сильно, но вес уже не соответствовал размеру. Так могла весить фотография, если на ней оставался человек, которого нельзя вынести из комнаты. — Это я сделал, — сказал Кирилл.

Марина посмотрела на него. — Наконец-то факт.

— Билет перешёл к Даниле после прокола.

— Потому что вы решили за неё.

— Возможно.

— Не «возможно».

Оксана стояла у окна. Её дыхание выровнялось. Бледность исчезла. Вместе с ней исчезло что-то ещё — напряжение вокруг глаз, которым она всё время удерживала в голове список дел. Она достала телефон. Экран впервые включился. На заставке была фотография мужчины в инвалидной коляске. Худой, с короткими волосами, в зелёном свитере. Он улыбался не в камеру, а женщине, которая его снимала.

Оксана долго смотрела на экран. — Что? — спросил Кирилл.

Она приблизила фотографию двумя пальцами. Провела по лицу мужчины. — Не знаю.

— Что именно?

Оксана подняла телефон. — Кто это?

Глава 5. Аварийный выход

Кирилл не ответил. На экране телефона мужчина в зелёном свитере продолжал улыбаться кому-то за пределами фотографии. У него была тонкая шея, впалые щёки и привычка слегка наклонять голову, будто собеседник говорил слишком тихо. За его спиной стояла новогодняя ёлка. На ветках висели бумажные звёзды и одна синяя перчатка вместо украшения.

Оксана увеличила снимок ещё раз. — Я его фотографировала, — сказала она.

Никто не возразил. — Телефон мой. Комната наша. Свитер я покупала.

Она провела пальцем по лицу мужчины. — Но я не знаю, кто это.

Данила стоял у задней двери, прижав ладонь к щеке. В его кармане лежал билет Оксаны, и от этого он держался так, словно ему выдали чужой ребёнка без инструкции и попросили не уронить.

Марина первой двинулась к Оксане. — Сядьте.

— Не подходите.

— У вас провал памяти.

— Я заметила.

— Это может быть острое состояние.

— А автобус у нас хронический?

Марина остановилась. Оксана открыла галерею. Там были сотни фотографий мужчины. За столом. В больничной палате. В парке. В машине со специальным подъёмником. На одном снимке он спал, повернув голову к окну. На другом сердито смотрел в объектив, пока Оксана держала перед ним тарелку супа.

Она пролистывала быстрее. — Я знаю, что это брат, — сказала она. — Я помню слово. Помню, что у меня есть брат. Помню расписание, врачей, фамилии, где лежат документы. Но лица нет.

Она подняла глаза на Данилу. — А у вас есть?

Данила не сразу понял. — Что?