Алексей Корнелюк – Дыши, ублюдок. Роман о людях, которые слишком устали быть счастливыми (страница 1)

Алексей Корнелюк

Дыши, ублюдок. Роман о людях, которые слишком устали быть счастливыми

Глава 1

Глава 1

Дождь шёл уже третий день. Не красивый дождь из фильмов, где люди становятся лучше и звонят бывшим. Нормальный дождь. Серый. С тухлым запахом подъезда и мокрых окурков. Вик проснулся на диване от того, что кто-то звонил в дверь. Он открыл глаза и сразу пожалел об этом. Во рту был вкус старых батареек. Телевизор работал без звука. На экране какая-то женщина продавала счастье за 3999 рублей в месяц. На полу лежала пустая бутылка. И ещё одна. И ещё. Он сел. Мир немного покачнулся, как старый алкаш в автобусе.

— Господи, — сказал он.

Но без особой надежды.

В дверь снова позвонили. Он встал, наступил на банку из-под пива и чуть не убился. На лестничной клетке никого не было. Только белый конверт. На нём золотыми буквами: «НОВАЯ ЖИЗНЬ».

— Отлично, — сказал Вик. — Похоже, секта.

Он вернулся в квартиру. В раковине лежала тарелка с чем-то зелёным. Возможно, когда-то это был суп. Телефон был мёртв. Холодильник тоже. Он открыл конверт.

«Поздравляем! Вы стали участником уникального трансформационного ретрита на Байкале…»

Он перестал читать. Там было слишком много слов вроде: «энергия», «осознанность», «перерождение». Люди всегда придумывают длинные слова, когда хотят продать тебе воздух. Но ниже было написано: «Всё включено». Вот это уже был язык, который он понимал.

Он пошёл на кухню искать сигареты. Сигарет не было. Зато нашлась половина бутылки виски за холодильником. Жизнь иногда всё-таки пыталась извиниться. Он сделал большой глоток. В животе стало теплее. На улице завыла сирена. Соседи сверху снова орали друг на друга.

— Ты обещал измениться! — кричала женщина.

— Я стараюсь! — орал мужик.

Вик засмеялся. Это был лучший стендап в городе.

Он снова посмотрел на письмо. Байкал. Десять дней. Бесплатно. Скорее всего, очередные психи. Но психи хотя бы кормят.

Он сел за стол. Стол был липким. В какой-то момент вся его жизнь стала липкой. Он попытался вспомнить, когда в последний раз писал что-то кроме пьяных сообщений бывшей жене. Не вспомнил.

Потом он заметил в письме строчку:

«На территории ретрита работает авторский бар полезных напитков».

— Бар, — сказал он.

Вот так люди и погибают. Не от любви. Не от одиночества. От слова «бар».

____

Такси приехало через сорок минут. За это время Вик успел допить виски, потерять зарядку, найти её и почти отменить поездку три раза. Водитель молчал. Худой мужик с серым лицом человека, который уже давно не удивляется чужому дерьму. Из радио кто-то бодро рассказывал, как «правильно начинать утро». Вик посмотрел на бутылку минералки в дверце машины и подумал, что люди, которые начинают утро правильно, обычно заканчивают жизнь очень скучно.

Москва была мокрой и злой. На остановках стояли люди с лицами, будто им уже сообщили плохие новости, но они пока делают вид, что всё нормально. Вик смотрел в окно и пытался понять, когда именно всё поехало по пизде. Не глобально. Не трагически. А тихо. Постепенно. Сначала ты просто пьёшь по вечерам. Потом начинаешь ненавидеть утро. Потом перестаёшь звонить людям. Потом тебе становится тяжело отвечать даже курьеру. А потом вдруг сидишь в такси в аэропорт на какой-то ретрит для психов.

В Шереметьево пахло дорогим кофе и человеческой усталостью. Люди тащили чемоданы так, будто внутри лежали запасные версии их самих. Мужик в костюме орал в телефон:

— Нет, Игорь, это не кассовый разрыв, это катастрофа!

Рядом ребёнок блевал в пакет. Вик почувствовал странное облегчение. Нормальная жизнь. Наконец-то.

Бар он нашёл почти сразу. У таких мест всегда один запах — алкоголь, кондиционер и чужие разводы. Барменша посмотрела на него профессионально-усталым взглядом.

— Вам как обычно тяжело? — спросила она.

— Нет, сегодня празднично тяжело.

Она кивнула так, будто это был диагноз.

Через десять минут Вик уже сидел с двойным виски и смотрел на самолёты за стеклом. Они взлетали один за другим. Люди всё время куда-то летят, будто география способна починить голову.

Рядом кто-то поставил сумку.

— Можно?

Женщина. Лет сорок. Чёрное пальто. Уставшие глаза человека, который слишком давно улыбается из вежливости.

— Если вы не коуч, то да.

Она усмехнулась и села.

— А если коуч?

— Тогда мне придётся выпить быстрее.

Она заказала красное вино. Утро. Красное вино. Вик сразу почувствовал уважение.

Некоторое время они молчали. В аэропортах люди либо слишком много говорят, либо молчат так, будто встретились после войны.

— Вы тоже на «Новую Жизнь»? — спросила она.

Вик посмотрел на неё поверх стакана.

— Уже даже звучит как ошибка.

Она тихо засмеялась.

— Лера.

— Вик.

— Первый раз?

— На ретрите? Да. В моральной катастрофе — нет.

Барменша поставила вино. Лера сделала глоток и долго смотрела куда-то мимо людей.

— Я была на восьми таких ретритах.

— Господи.

— Вот именно.

Он впервые внимательно посмотрел на неё. Не красивая в обычном смысле. Но была в ней какая-то дорогая усталость. Как в хороших отелях после сезона.

— И помогает? — спросил Вик.

Она пожала плечами.

— Теперь я умею плакать осознанно.

Это была хорошая фраза. Настоящая. Не пластиковая.

Он поднял стакан.

— За психические расстройства премиум-класса.

Они чокнулись.

За окном самолёт медленно отрывался от земли. Вик вдруг подумал, что люди вообще не созданы для полётов. Слишком много надежды для существ, которые даже себя нормально выдержать не могут.

По громкой связи объявили посадку.

Лера встала первой.

— Ну что, поедем лечить душу?