Алексей Кондратенко – Меч зари (страница 57)

— Что ты несешь, дохляк? Какая ловушка? — пробормотал Смит.

— Пророчества Джульетт, — с наносным терпением произнес Нобилиор.

Смит усмехнулся.

— Что бы она ни напророчествовала, Понарин, видимо очень испугался, раз прислал своего пуделя за ней. Ну что ж, хочешь пытать, пытай. Хоть помру от того, что сердце не выдержит.

Нобилиор понял, что под пуделем лорд Смит имел ввиду его.

— Пусть побудет здесь, — с этими словами он всадил кинжал в ногу лорда Смита и вернулся к камину, где к этому времени раскалилась кочерга. Он вынул её из камина и подошел к лорду Смиту. — Я не хочу вас пытать. А вот чего жаждет мое сердце, это чтобы вы, смертные, прозрели. Прозрели, ибо в боли суть жизни. Чтобы вы поняли, каково это, чувствовать истинный свет Солнца. Хочу, чтобы вы ощутили хотя бы на время, каково это, быть бессмертным, которого пытают фонарники проклятым светом проклятой звезды, что восходит каждый проклятый день над этой пропащей пустошью, что зовете вы Землей. Узри, старик, истинный свет дня!

— НЕЕТ! НЕЕЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — взмолился Джером.

Нобилиор его не слушал. Он приложил раскаленную кочергу к щеке старика Смита. И тот заорал, сдирая горло в кровь. Задрожал всем телом в диких конвульсиях, раскачивая шипы ведьминого кресла в своих ранах.

И в этот момент потолок комнаты занялся огнем. Пожар начинал добираться сюда.

Решив, что пока с лорда Смита достаточно, Нобилиор повернулся с кочергой Джерому.

— Не надо, пожалуйста! Не надо! Я скажу! Я скажу.

— Тише, тише. Успокойся, юноша, — деловито начал утешать наёмник. — Что ты мне скажешь?

Джером задохнулся от перехвативших горло слез, ибо задумал предательство.

— Скажу, где Джульетт.

— Ты хорошо подумал, потому что я собираюсь оставить вас здесь, проверить информацию. И вернуться, чтобы продолжить пытки, если вы соврете. Пройдет несколько дней, вы будете измождены. Твой дядюшка, скорее всего, умрет. А тебя, возможно, завалит обломками сгоревшего дома. Так что хорошенько подумай, прежде чем врать.

— Я просто хочу, чтобы это всё закончилось, — плакал Джером. — Это выше моих сил, я так не могу.

— Понимаю, — почти ласково протянул Нобилиор и утешающе положил руку на плечо Джерома. — Не справедливо вообще, что вы, куски гниющего мяса, брошены в этот ад. А уж встреча с сынами вечности и вовсе не по силам вам. Ну, давай, облегчи свою участь. Предай и будешь помилован.

Джером ещё сильнее расплакался от последних слов Нобилиора, он вымолвил изрезанными губами, обращаясь непонятно куда, хотя, видимо к образу Джульетт, что всплывал в его мыслях:

— Мне так жаль! Мне так жаль.

Опомнившийся после ожога раскаленной кочергой лорд Смит обеспокоился, встрепенулся и из последних сил яростно крикнул:

— Что ты задумал, мальчишка! Будь мужчиной! Ты давал клятву Ордену!

— Да, ты давал клятву, но Ордену, а не какой-то там девчонке, — шепнул Нобилиор.

— Не говори, Джером! Разве ты не понимаешь, что он и так убьет нас! Не говори этому проклятому отродью! Иначе впустую сдохнешь!

— ПРОСТИТЕ! — заорал в истерике Джером, зажмурился и выпалил: — Джульетт едет в порт Уайтхейвен.

Глаза швейцарского наёмника занялись дьявольским желтым сиянием. Он испытывающе взглянул на лорда Смита, желая насладиться реакцией. И она была бесценна.

Старик с болью закинул голову и в бешенстве начал рваться со стула:

— Ах ты трус! Заткнись, слабак! Заткнись сейчас же, иначе я сам тебя убью, бесполезная ты тряпка!

Наемник снял перчатки и обошел стул Джерома. Холодная рука Нобилиора легла на плечо юноши и больно сжала его.

— Но это не всё, что ты знаешь!

— Знаю, только, что они должны уплыть на корабле с сэром Марлоу. Это всё, что нам известно, клянусь, — безвольно повесив голову, простонал Джером.

Он не поднимал больше глаз на лорда Смита и отворачивался, когда тот посыпал проклятьями и сетовал, что надо было дать Джерому умереть, когда он в детстве заболел тифом.

— Что за сэр Марлоу? — поинтересовался Нобилиор.

— Он главнее нас всех.

— А. - понятливо кивнул наёмник. — И когда они отплывают из Уайтхейвена?

Горящий потолок тем временем стал обваливаться. Прогоревшее дерево трескалось, межэтажные перекрытия падали вниз, охваченные пламенем. Пожар всё быстрее спускался сюда.

— Они договаривались встретиться через неделю, но это было несколько дней назад.

— Поэтому мне стоит поторопиться в Уайтхейвен, — вслух сообразил Нобилиор. — Вот видишь, это было просто!

Он похлопал Джерома по плечам и коварно глянул на лорда Смита, убитого горем из-за предательства Джерома. А затем вампир раскрыл рот, оголяя острые длинные клыки, рядом с которыми также заострялись премоляры наподобие вторых уменьшенных клыков. И вгрызся в шею Джерома на глазах у лорда Смита.

Артериальная кровь юноши с силой брызнула в рот Нобилиора. Наёмник рукой задрал голову стонущего Джерома. Дергающегося в попытках вымолвить мольбы. Кровь сочилась по шее и заливала одежду юноши. И только теперь израненный и изможденный старик лорд Смит заплакал. Беззвучно и горько.

Эта ужасная картина словно застыла. Склонившийся живой мертвец над юношей и страдающий старик. В комнате, всё сильнее охватываемой огнем.

И в этот момент ожоги начали сходить с лица Нобилиора. Уходящая из тела Джерома жизнь исцеляла вампира на глазах. Ещё пара глотков густой, пахнущей железом крови, и наёмник полностью восстановил свой облик. Уродливые волдыри и лоскуты лопнувшей кожи сошли с его идеального снежно-белого лица.

Когда рядом с Нобилиором с грохотом упало несколько больших деревянных балок, объятых пламенем, он понял, что пора прервать кровопитие. Джером, бледный и едва живой, без сил сполз и растекся по стулу.

— Вот, какое наследие осталось у тебя, — распростер руки Нобилиор над едва живым Джеромом, а вокруг начинали загораться всё новые очаги пожара. — Тебя я не убью, старик. Оставлю огню.

— Плевать мне, убивай. Я всё равно одной ногой в могиле, а тебе, гнилому куску мяса, вечно топтать эту проклятую землю, — злобно усмехнулся лорд Смит.

Он был хитер. Минуту назад он заметил, что потолочные балки над его головой просели и вот-вот завалят его. Смит желал заманить поближе Нобилиора, чтобы сгинуть в огне вместе с посланцем Понарина.

Но наёмник раскусил его план. Несколько раз опасливо глянул наверх, как испуганный дикий зверь, которому хотелось проявить инстинкт хищника, утолить жажду убийства, но подходить он опасался. И Нобилиор попятился, буравя Смита немигающим взглядом горящих желтых глаз.

— И ты такой же трус как этот вот, — горько усмехнулся лорд Смит под треск ломающихся потолочных балок.

В следующее мгновение горящий потолок, вместе со всем, что стояло на первом этаже, обвалился, скрыв лорда Смита и Джерома под раскаленными обломками. Наёмнику Понарина пришлось отступить в коридор, чтобы его не задело пламенеющим обвалом.

Он утолил жажду. Уничтожил обитель фонарников.

И знал теперь, куда направляется Джульетт Фэннинг. В Уайтхейвен.

Там он её и встретит.

Глава 20. Последний выстрел

Уоллес запрыгнул в седло и погнал серого коня вниз по склону холма. К прорехе в ревущей стене огня, куда пару минут назад убежал страж румынского клана в погоне за Джульетт. Пропахший гарью ветер подхватил его золотистые волосы. Встрепенул порванную рубашку на мускулистом торсе, блестящем от пота и крови.

Не занятая пламенем тропа, по которой можно было проскочить на коне, стала шире. Огонь отступал в стороны. Но, вместе с тем, расходился вверх и вниз по склону, что делало прореху в огненной стене всё растущим коридором, проходящим сквозь самое пекло.

— Попытаться надо, — бесстрашно внушил себе Уоллес и сильнее пришпорил коня.

Животное неохотно понеслось навстречу пламенеющей стихии. Дым ещё издали стал разъедать глаза. Жар раскалил ночной воздух и сделал его невыносимым для дыхания. Навалился трескучий рокот огня.

Ветер швырнул в Уоллеса россыпь искр, ужаливших кожу и оставивших подпалины на его рубашке.

Они нырнули в огонь.

Конь помчал вперед ещё быстрее. Вихляя. Боясь пламени, обступавшего узкую тропу. Клубы дыма то и дело перекрывали дорогу. Каждый удар копыт в землю поднимал в воздух сотни искр, обжигавших ноги коня. А пламя вспыхивало, бросалось на скачущего верхом Уоллеса.

Внутри тропы жар стал невыносим. Тут-то Уоллес и понял, что это была гиблая идея. Но ведь как-то Катрина с Джульетт и преследующий их морбиев страж смогли проскочить здесь?

А потом Уоллес почувствовал мимолетное дуновение прохлады. Это придало ему решимости. Он вновь пришпорил коня и крикнул ему.

Пару мгновений спустя конь прыжком вылетел из огня и резво понесся по прохладной траве. Чернота ночи сомкнулась вокруг после слепящего пламени. Уоллес не сразу понял, куда они теперь мчатся. Он жадно хватил воздух полной грудью и осмотрелся. Первыми для него засияли звезды. А потом блестящая после вечернего тумана трава. Они всё ещё сбегали по склону холма, начавшему выравниваться у подножья.

Теперь ему следовало найти взглядом движущиеся точки вдоль линии горизонта. Но никого он не увидел, а значит, Катрина увезла Джульетт, не сворачивая с тропы.

Тропа уходила на север через луга в небольшой дубово-грабовый лес, за которым в полумиле пробегала река. Выше и ниже по её течению располагались деревни графства Камбрия, на одну из дорог к которым выводила тропа. А ещё в нескольких милях севернее начинался Озерный край и Камберлендские горы.