Алексей Кондратенко – Меч зари (страница 46)

— Сгибайте руку. Вот так, — удовлетворенно кивнул доктор. — Вам нужно пока немного посидеть. А потом обязательно выпить чаю с бисквитом.

Врач фонарников принялся разливать кровь Джульетт по пробиркам. Спасительную кровь, которая поможет обмануть стражей лордоков.

— Сагал это ведь еврейская фамилия, — произнесла Катрина. — Её носят потомки левитов.

— Верно, — не отвлекаясь от работы, откликнулся доктор.

— А вы разделяете веру своего народа? — продолжала расспрашивать наёмница, ловя каждое движение Сагала.

— Я считаю себя человеком науки, — с чувством гордости ответил Сагал и закрыл пробирки пробками.

— А как вы стали фонарником?

— Простите, вам я не отвечу на этот вопрос.

— Будь по-вашему, доктор, спрошу иначе, — увлеченно настаивала Катрина, будто играя с ним. — Как вы объясните то, с чем столкнулись, увидев однажды бессмертных потомков Лордока? Будучи человеком науки. Не поколебались ли ваши взгляды от явлений, выходящих за пределы научного знания?

Доктор Сагал аккуратно положил пробирки с кровью в сумку и повернулся к Катрине, встретив её испытывающий взгляд, мерцающий в свете настольной лампы.

— В мои задачи не входит изучение лордоков. Я врач. Но ничто в лордоках не кажется мне выходящим за пределы науки. Вы все представляете собой криптоэтнос, обособленный от человечества подвид. Объединенный общим биологическим отклонением от нормальной формы существования живых организмов.

— Вы просто прячетесь за научными терминами от истины.

Доктор Сагал набросил сумку через плечо:

— И в чём же истина?

Катрина взглянула на Джульетт и решила, что не станет отвечать при ней на этот вопрос. Девушка видела в ней опору, а Зан Вэллкат велел любыми способами заслужить её доверие. Ответ Катрины же был бы страшен для всякого человека и неминуемо привел бы Джульетт к выводу, что Катрина — истинное чудовище.

Она решила вернуться к обсуждению предстоящего дела:

— Давайте лучше я поеду и разбрызгаю кровь Джульетт. Я справлюсь быстрее. Я знаю, как лордоки берут след. Признайте, это весомый довод.

Сагал решительно отказался:

— Это исключено. Я вполне обоснованно не доверяю вам.

— Напрасно, — с проникновенным убеждением отозвалась Джульетт.

— Сэр Марлоу поручил это дело именно мне. У него были на то причины. А у нас нет времени это обсуждать. Если исчезновение Хогарта и Бреннуса связанны с лордоками, то у нас нет времени вообще. Их нужно срочно увести из Розингс-Мид по ложному следу.

— Кто-то пропал? — вскинулась Джульетт.

Доктор обогнул Катрину и направился к коридору.

— Сагал! — твёрдо окликнула наёмница, и он остановился у выхода из лазарета. Катрина четко произнесла: — Тогда помните: достаточно двух капель. Через каждые двести ярдов. Трижды. Затем две капли через каждые полмили. Начните через сто ярдов от разрушенного аббатства. Именно там обрывается настоящий след. И двигайтесь на юг. В Ланкастер. Там вы снова сократите интервалы до двухсот и даже ста ярдов. Остатки крови вы разольете на перроне вокзала южного направления. Только так.

Обдумав её слова, он согласно кивнул. Попрощался с Джульетт и, скованно развернувшись, поспешил по коридору. Напряженный и торопливый. Видно было, что исчезновения жителей Розингс-Мид беспокоят его и вселяют худшие опасения. А предстоящая миссия и вовсе вызывала неосознанный, потаенный страх.

Ему придется вести посланцев Триумвирата за собой, приманивая их кровью Джульетт, чтобы отвести их подозрения от этой деревни и особняка Смитов.

Посланцев самой смерти, которые, как считала Катрина, уже здесь.

Глава 17. Пропавшие в Розингс-Мид

Велосипед почтальона стоял, прислоненный к фасадной стене дома Николаса Бреннуса.

За полчаса до этого вооруженный энфилдовской винтовкой Галлагер зашел домой к Уоллесу, кинул ему ружье и сказал, чтобы тот шел за ним. Приход Галлагера разбудил не только Уоллеса, но и полноватую миловидную девушку, которая юркнула позади Уоллеса, пока они с Галлагером говорили на пороге. Уоллес мало что понял из рассказа напарника, но быстро собрался и пошел с Галлагером. По пути к дому пропавшего почтальона и ферме Хогартов Галлагер ввел Уоллеса в курс дела.

— Похоже, Ник дома, — вслух заметил Уоллес, указав на велосипед, когда они добрались до окраины Розингс-Мид.

— Посмотрим, — хмуро кивнул Галлагер.

Пристально оглядывая дом со стороны, они подошли к входной двери. Никакого крыльца или хотя бы приступки не было у этого старого каменного строения георгианских времен. Галлагер постучал. Звук от его сильной руки получился громче и требовательнее, чем он планировал.

— Мистер Бреннус, — крикнул он. — Это Ричард Галлагер, со мной мистер Уоллес. Мы пришли вас проведать, узнать как дела.

Закончив, он повернул голову ухом к двери и прислушался, выжидая. Уоллес поглядывал на дом Хогартов через небольшое поле отсюда. Внимательно, оценивающе. А ответа из дома почтальона так и не последовало. Никто не открыл дверь на стук.

— Мистер Бреннус, вы там? — повторил Галлагер и зашагал вокруг дома, заглядывая в окна. Тут же он понял, что это бесполезно. Все окна были зашторены.

Уоллес подергал дверь за ручку. Она была заперта.

— Надо бы проверить всё до конца, раз пришли, — сказал он и резко навалился своим мышечным плечом на дверь.

Уоллес вышиб дверь в три быстрых подхода, Галлагер даже не успел возразить. Дверной косяк с треском поддался, и дверь распахнулась, открыв обзор на небольшую кухоньку с обеденной зоной в глубине.

— Ты хоть когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать? — недовольно рыкнул Галлагер.

— А что ещё было делать?

— Сам будешь чинить ему замок.

— Да не вопрос, — пожал плечами Уоллес.

Они вошли. Их встретила абсолютная тишина. Даже тиканья часов не доносилось из комнат. В этой тишине каждый шаг рослого Уоллеса и крепкого Галлагера казались ударами молота.

Запах в доме стоял неприятный, кисловатый, протухший.

Первое что бросилось в глаза, это опрокинутый стул, лежащий на полу возле стола. На самом столе стояли две тарелки. С зачерствевшим хлебом и давно остывшим куриным окороком с овощами. Подойдя поближе, Уоллес скривился. Этот ужин успел пропасть и покрыться плесенью, которая расползлась по тарелке зелено-белым пушком. Чашка чая рядом опустела, оставив бурые следы от испарившейся жидкости.

С гримасой омерзения на лице Уоллес озвучил мысли Галлагера:

— Это тут давно стоит. Что такого стряслось, что он бросил свой ужин?

— Кроме опрокинутого стула и пропавшей еды беспорядка нет. Здесь не дрались и ничего не искали, — обведя кухоньку хмурым взглядом, сделал вывод Галлагер. — Что бы ни стряслось, это нарушило обычный распорядок жизни Бреннуса.

Увиденное их насторожило. Оба инстинктивно стали тише наступать, внимательнее осматриваться. Они перешли из кухни в узкий коридорчик, затем в небольшую гостиную, куда вели два входа на одной стене. Комната была плотно зашторена и погружена во мрак, казавшийся неестественно густым в такой туманный день.

— Он будто призрака увидел и сбежал из дому, — с безрассудным задором усмехнулся Уоллес.

— Или побежал за чем-то.

— Или за кем-то.

— Или от кого-то. И, похоже, не вернулся, — остановившись посреди гостиной, хмыкнул Галлагер.

— Ну и темень тут, ничего не видно, — Уоллес дернул рукой штору и впустил стылый дневной свет через одно из окон.

Кольца шторы чиркнули по карнизу. Свет резко залил комнату.

В этот момент позади Галлагера раздался душераздирающий крик, будто с кого-то содрали кожу. Затем спешный сбивчивый топот прочь из гостиной. После чего в глубине дома послышался хлопок дверцы чулана.

Галлагер тут же вскинул винтовку Ли-Энфилд и нацелил ствол на второй выход из гостиной.

— Что за дьявольщина! — выпалил Уоллес и передернул плечами, пытаясь избавиться от холодка, который пробежал по его спине. — Ну и крик! Ты видел, кто это был?

— Нет, не успел.

— Готов поклясться, я думал, мы здесь одни!

— Я тоже, — не сводя глаза с прицела винтовки, кивнул Галлагер и шагнул в сторону второго выхода из гостиной. — Открой все шторы!

Уоллес прошелся вдоль всех окон, впуская свет. Затем поспешил вслед за Галлагером. Поворот за поворотом, они медленно двигались по дому, слыша нарастающий скрип петель, пока не дошли до качающейся дверцы в чулан.

Переглянулись.

Из тонкой черной щели доносилось едва слышное прерывистое дыхание. Галлагер молча указал подбородком, чтобы Уоллес открыл чулан, а сам прицелился. Решительно вдохнув, Уоллес показал пальцами: три, два, один. И резко открыл дверцу в чулан.