Алексей Кольцов – Пламя возрождения [СИ] (страница 38)

— Утром похоронить тела нападавших, — повернув голову к командиру отряда, бросил Ворон, движением руки прерывая пытавшегося заговорить командира отряда.

— Все наверх. Старшего офицера прибыть ко мне с докладом.

Старший офицер, так и не произнеся заготовленную речь, застыл в поклоне, пока рядом не прошел Ворон.

— Кха-ар! — раздалось сзади.

Демонический Ворон, усевшись на трупе, примеривался к одному из его глаз.

— Даже и не думай, ты ему на один удар, — на мгновение уловив интерес от своего питомца, послал У Син мысль кошаку.

Все кошки мечтают о птичках. Но только не о таких! Самоубийственная мысль. Питомец сейчас был не ниже ранга шестой звезды Воина, а его спутник так и не прорвался пока на первую Воинскую и не мог защитить кота.

Формацию, когда императорский Ворон приблизился к ней, сразу сняли, и он, не останавливаясь, вошел внутрь. Отряд изрядно потрепанных Огненных Тигров последовал за ним.

Глава 21. Долина Скорби II. Бой с Хранительницей

На холме, куда поднялись воины, стал заметен квадрат, которым стояли палатки восточной армии. Чуть в стороне располагался полукруглый необычный шатер, сшитый из выделанных тонких шкур. Рядом с ним на земле лежали два серебристо-серых волка.

Взгляд У Сина прошёлся взглядом по их пушистым бокам, на которых проступали синие узоры, говорящие о том, что звери встали на путь вознесения к Небу. Монах задержался глазами на узорах, выполненных в незнакомой ему манере синей краской на шатре, а также на фигуре женщины средних лет, которая стояла около зверей, опираясь на копье.

Она носила штаны, как дикарка. Сверху фигуру скрывала грубая кожаная куртка с капюшоном, отороченным белым мехом, сапоги тоже имели белую оторочку, похожую на по цвету на меха зверей у её ног. Ее лицо отличалось от жителей империи и сохранило остатки былой красоты. Грубые, некрасивые по здешним меркам черты казались высеченными из камня, который долгие годы разрушался под воздействием стихий. Резное костяное ожерелье с металлическими подвесками, украшенное мелкими голубыми и зеленоватыми камнями, свешивалось ей на грудь.

Незнакомка, казалось, почувствовала направленный на нее взгляд. Повернув голову, она уставилась на У Сина. Ему стало не по себе от холодных, глубоких омутов, в которые он чуть не провалился. Монах отвел глаза.

— Приветствую старшую, — сложив руки, легко поклонился ей У Син.

— Как устроишься, подходи. Я травок заварю, — ответила ему странная женщина.

Пока их отряд ставил палатки и отдыхал после перехода и схватки, У Син стоял за спиной командира Алых Тигров у входа в шатёр командира. Бывший шатер. Ночной Ворон занял его и уже больше часа изволил наслаждаться трапезой. Напротив застыл командир отряда восточной армии, и бляхи на его доспехах тускло блестели в сумраке, когда он переступал с ноги на ногу. Как и еще дюжина человек, ожидавших, когда их вызовут в шатёр.

Больше всего У Сина заинтересовал ступивший в пору мудрости, сухопарый старик, перебиравший чётки и наблюдающий за офицерами сквозь полуприкрытые веки.

Полог шатра внезапно взметнулся, и фигура в вороньей маске пронеслась мимо ожидающих, застыв у края лагеря и всматриваясь в предрассветный туман.

— Подготовиться к нападению, скоро у нас будут гости, — не поворачиваясь, сказал Ворон.

Рука монаха потянулась к поясу, чтобы еще раз проверить доступные зелья. Уже три пустых флакона отправились в кольцо для хранения и, хотя еще ничего не произошло, напряжение нарастало.

Три небольших отряда почти вплотную выстроились на вершине холма. Последними встали воины в необычной кожаной броне, украшенной пластинами из кости. Боевая пятерка и два волка по бокам временами негромко порыкивали на стоящих рядом вооруженных незнакомых людей.

— Старший брат, что сейчас будет? Вы чувствуете? — обратился к нему его боевой брат из ордена, стоящий рядом.

— Не знаю, но постарайся выжить.

С запада из тумана, покачиваясь, медленно брела одинокая фигура. Уже можно было различить в предрассветном тумане женский силуэт в голубой одежде с узором из цветущих ветвей с нежно-зелёными листьями, между которыми как живые застыли птицы.

Казалось, они сейчас запоют, и можно будет услышать их трели среди цветущего весеннего сада. Наряд завораживал, колыхаясь, взлетая и опадая, и тем страшнее был контраст с растрёпанными длинными волосами, ниспадающими до пят, из-за чего не было видно лица. С левого рукава, окрашенным красным, капала на землю и, шипя, испарялась кровь. Босые ступни оставляли на покрытой инеем земле алые следы.

— Дети, мои дети, — отчетливо послышался шепот женщины.

Время замерло на миг и сорвалось в бешенный бег.

Пальцы монаха сами, минуя сознание, привычно нащупывали на поясе нужный флакон. Духовным зрение У Син видел, как от лежащих на земле тел к силуэту женщины потянулись длинные темные тени, обретая форму не то вытянутых в немой мольбе темных рук, не то древесных голых ветвей.

Проклятье! Нужно было успеть уничтожить трупы. Похоже, на них наложили посмертное проклятие, которое активировалось ночью, когда энергия зла возрастает. Все эти мысли отстранённо пронеслись в голове У Сина, пока он действовал.

Если только… Если только имперский Ворон на это и рассчитывал.

И теперь безумный дух Священной рощи горцев явился покарать убийц своих детей.

Вновь поднятая формация гудела от питавшей ее силы. Рядом пятерку бойцов и их духовных зверей закрывал холодный голубой купол. Огненный покров, колыхаясь, висел над Огненными Тиграми. Все, кто мог, использовали свои амулеты и выпили боевые усиливающие зелья. Четыре огненных щита вокруг У Сина едва не касались друг друга и стоящих рядом бойцов.

Взмах меча Ночного Ворона высвободил сжатое подобно змее перед прыжком напряжение, и вниз понеслись чудовищные техники, чтобы не дать закончить начатое заклинание.

Пять алых лезвий, похожих на когти гигантской тигриной лапы, устремились вниз от их отряда. Огненные копья ударили следом. Стальной ветер со стороны бойцов восточной армии, владеющих техникой ударов Клинков Ветра.

Но раньше из земли, резкими рывками, преодолевая сопротивление, пробились ледяные копья.

Крик ударил по ушам, сбивая дыхания и отзываясь болью в руках от сорванных заклинаний. Духовная защита, которую У Син вместе с братом-монахом поддерживали над Огненными Тиграми, разлетелась вдребезги, отзываясь болю в голове и руках.

Под холмом, оставляя за собой остаточные изображения, танцевала женская фигура. В правой ее руке мелькал клинок, напитанной духовной силой, а левая, с которой капала кровь, успела закончить горящую алым светом печать, выставляя ее в защитном жесте.

Три огненных росчерка взрыли землю, но духу рощи удалось отбить мечом два из них. Почти сразу на нее обрушился стальной, и силуэты Клинков Ветра один за другим попытались пробить ее защиту.

Ветер пытался сжаться вокруг противника, нарастить скорость и своими стальными клинками разорвать его духовную броню. Вокруг взмывали в воздух сорванные с деревьев листья и бело-розовые. Вплетаясь в движения ветра, они образовывали водоворот и сложный, почти непостижимый для У Сина узор, вплетая в него законы бытия. Жизни, возрождения, роста? Этого он не мог сказать. Возможно будь у него время…

Ещё одна незнакомая техника Льда ударила сверху, заставляя землю покрыться множеством ледяных копий в попытке замедлить движение женщины-духа. Одновременно две полупрозрачные тени белых волков устремились вперёд.

Зелёный клинок духа обрушился на поток ветра и стали. Косой разрез, вспыхнувшей зеленым светом, сбил один из клинков Ветра, нарушая движение стихии. Клинок зеленого света снова устремился наверх, к вершине холма. Разрушенное заклинание Ветра взорвалось на полпути, задев одного из призрачных волков. Женщина устремилась наверх, отмахнувшись от второго волка, который пытался задержать ее на пути.

И почти сразу со стороны отряда Огненных Тигров в длинном прыжке устремилось их воплощение, состоящее из полупрозрачного пламени. Стоящий рядом один из воинов не смог сдержать стона, отдав слишком много сил, чтобы офицер смог применить подобную дублирующую технику.

Ещё одни оковы льда на мгновение сковали фигуру духа, почти добравшуюся до барьера. Один из Тигрова и оставшийся волк напали на духа с разных сторон. Дух проигнорировал яростный рев Тигра, а вот волк на мгновение смог отвлечь атаку на себя. Не успев уйти от мгновенной контратаки, зверь пал на землю, развалившись на две части и заливая все вокруг кровью.

Этой с виду неудачной контратакой волка он смог воспользоваться дубль Огненного Тигра. Его воплощение пробило защиту женщины-духа, оставив несколько кровавых полос на ее плече и окрасив одежду с лесными птицами в алый цвет. Под атаками, которые без передышки сыпались с холма от стоявших там воинов, дух долины не успел уклониться.

Огненный Тигр перешел в наступление, когда левая рука духа, окутанная кровавой печатью, ударила его в бок. Вопль боли раздался над полем боя. Тигра отбросило обратно, а его дубль, едва не развоплотившись, покрылся сетью тёмно-красных линий.

Рядом взорвалась голова офицера, забрызгав стоящих в строю кровью. Раздались крики боли от других участников техники. У Син сделал шаг назад, сплевывая и сразу сжигая темную кровь. Его сфера щитов разлетелась. Из четырех щитов остался только один. Монах направил энергию Огня по каналам внутрь, выжигая темно-красные, стремительные расползающиеся пятна в своём теле. Это было заражение.