Алексей Колошук – Все чемпионаты мира по футболу, 1930—2026 (страница 4)

Всего четыре сборные со всего континента – это было предательски мало. Уругвай предсказуемо обиделся. Особенно на голландцев. Всего за два года до чемпионата мира прошла Олимпиада в Амстердаме, на которую уругвайцы не поленились проделать путь через океан, а их сборная завоевала сердца европейцев, вследствие чего стадионы трещали по швам во время футбольного турнира. В Монтевидео около посольства Нидерландов сжигали флаги этой страны, в адрес королевы Вильгельмины (к слову, правнучки российского императора Павла I) сыпались проклятья – но тщетно. Как результат, уязвленный в своих чувствах Уругвай объявил, что будет бойкотировать ближайшие чемпионаты мира, проводимые в Европе, и сдержал свое слово: в 1934-м в Италии и в 1938-м во Франции сборной «Селесте» не было.

Не было никого и из Азии на первом мундиале. Впрочем, изначально планировалось участие сборных Японии и Сиама (сегодня – Таиланд), но представители азиатского континента посчитали, что на дорогу потребуется слишком много времени и денег, и вежливо отказались. А вот из Африки одна сборная все же была. Это команда Египта. Представители страны фараонов успели поучаствовать в Олимпиаде 1928 года, где даже сумели выйти в полуфинал. Правда, дорогу к золоту им преградила Аргентина (о ней речь будет ниже), а в матче за третье место африканцы «сгорели» Италии 3:11! Увы, египтянам было не суждено принять участие в первом чемпионате мира по футболу. Они должны были плыть вместе с югославами на «Флориде», но в Средиземном море случился шторм, и несчастные африканцы прибыли в порт, где должны были сесть на корабль до Америки, с большим опозданием. «Флорида» не дождалась египтян и ушла в рейс, оставив первый в истории мундиаль без африканских сборных.

Как несложно догадаться, большинство участников составляли представители Южной Америки, которым добираться в Уругвай было проще всего. Одним из фаворитов однозначно выглядела Аргентина, которая, невзирая на большие проблемы внутри страны, оставалась ведущей футбольной державой. Согласитесь, это же можно сказать и сегодня. Почти 100 лет назад они также считались одним из фаворитов мундиаля. Вообще, матчи между Уругваем и Аргентиной в те годы были своеобразным «Эль-Класико». Эти команды оспаривали олимпийское золото в Амстердаме (1928), они же встречались в финале Копа Америка в 1927-м, а за год до мундиаля, в 1929-м, Аргентина выиграла домашний континентальный турнир, также по ходу его обыграв Уругвай. Неудивительно, что публика в Монтевидео терпеть не могла сборную Аргентины и от всей души поддерживала ее соперников. Не сильно помогало. Ведомая блистательным форвардом Гильерме Стабиле, Аргентина выиграла свою группу, победив Францию и Мексику, а в полуфинале не заметила сборную США (6:1). Параллельно им к финалу тяжелой поступью шли хозяева, тоже выигравшие свою группу и тоже победившие 6:1 в полуфинале. Пострадали сербы из Югославии.

Финал

Нужно ли говорить, какой ажиотаж вызвал финал с участием «заклятых друзей»? 30 июля, в день решающей игры, сотни кораблей и лодочек пересекали Ла Плату, но здесь мистическим образом опять вмешалась погода. В тот день на акваторию Монтевидео опустился густой туман, из-за которого большинство фанатов прибыло на «Сентенарио» лишь после финального свистка. Ворота стадиона открыли уже в 8 утра, потому что вокруг образовалась внушительная толпа, и организаторы не хотели омрачить игру страшной давкой. Каждого обыскивали на предмет оружия, и эти меры сработали: о каких-то серьезных происшествиях на арене в день игры не сообщалось. Поединок был назначен обслуживать бельгиец Джон Лангенус, и здесь тоже была забавная предыстория. Эпатажный судья отличился еще до финала. В полуфинальной встрече между США и Аргентиной Лангенус настолько позволял футболистам бить друг друга, что к концу матча у американцев осталось только шестеро здоровых игроков. От греха подальше арбитр решил уехать домой сразу после игры, но ему сообщили, что он назначен на финал. Он ни в какую не хотел соглашаться на такую важную встречу, опасаясь за свою жизнь в случае проигрыша хозяев. Джон затребовал застраховать его и обеспечить безопасный трансфер из Монтевидео в Европу. Его можно понять, потому что перед финалом угрозы поступали как аргентинским, так и уругвайским футболистам.

За пару минут до начала матча возник вопрос: а чьим мячом играть? В правилах ФИФА это еще не было прописано, и аргентинцы настаивали на том, чтобы использовать их мяч, а уругвайцы упирались и хотели играть своим. Джон Лангенус принял мудрое решение и бросил монетку. В результате первую половину играли мячом гостей, а второй тайм – мячом уругвайцев. Забавно, но к перерыву вела Аргентина 2:1 благодаря голам Пеуселье и Стабиле. Во втором тайме сменился не только игровой снаряд, но и тактика хозяев, которые перешли на более вертикальный футбол с длинными передачами. Героем второй половины стал Эктор Кастро. Нападающий, которого было невозможно перепутать с кем бы то ни было из-за отсутствия одной руки, сделал две голевые передачи и лично поставил точку в самом конце, оформив тем самым победу для Уругвая. 4:2. 93 000 человек (хотя по протоколам посещаемость была 68 000, но толпы людей проходили без билета и сидели буквально на головах друг у друга), присутствовавшие на игре на «Сентенарио», зашлись в победоносном вопле. Довольны были все, кроме, разумеется, аргентинцев. На родине, в Буэнос-Айресе, разгневанная толпа осадила здание федерации футбола, протестуя против нечестной, по их мнению, победы Уругвая и требуя принять меры. Они были приняты: отношения между федерациями соседних стран были прерваны на два года, из-за чего на целых семь лет перестала проводиться Копа Америка. Действительно ли имело место предвзятое отношение со стороны судей к Аргентине? Нужно вообще сказать, что в целом уровень судейства на чемпионате был достаточно низким. Едва ли не каждый матч сопровождался скандалом (не зря Джон Лангенус хотел застраховаться перед финалом). Например, в полуфинальной встрече Уругвая и Югославии при счете 2:1 в пользу хозяев, арбитр не увидел, как во время атаки южноамериканцев мяч покинул пределы поля на добрый метр. Но стоявший у кромки полицейский вернул его на поле точным пасом на уругвайского форварда, да так, что получилась голевая передача. А в матче тех же аргентинцев и американцев, напомним, и вовсе случилось настоящее побоище.

1930 год в целом был сложным и горячим для Аргентины. Кто знает, быть может, проигрыш в финале чемпионата мира уругвайцам стал последней каплей в чаше терпения народа. Страна, некогда гордящаяся своим богатством и стабильностью, оказалась на краю пропасти. Великая депрессия, словно зловещая тень, накрыла страну, оставив за собой разрушенные надежды и пустые кошельки. Экспорт, который был живительной артерией экономики, иссяк. Безработица, нищета, отчаяние – все это стало повседневной реальностью для тысяч аргентинцев. На фоне этого хаоса президент Иполито Иригойен, старый и уставший, казался уже не спасителем, а символом беспомощности. Его некогда популярные социальные реформы теперь воспринимались как пустые обещания, а его правительство – как корабль, потерявший курс в бурном море.

И вот в сентябре, буквально месяц спустя после мундиаля, воздух наполнился тревожным ожиданием. И тут вышел из тени генерал Хосе Феликс Урибуру. Человек с холодным взглядом и железной волей, он стал голосом тех, кто больше не мог терпеть. Военные, консерваторы, разочарованные граждане – все они видели в нем спасителя, человека, который сможет навести порядок. 6 сентября 1930 года улицы Буэнос-Айреса наполнились грохотом сапог и лязгом оружия. Переворот был быстрым и безжалостным. Иригойен, некогда герой демократии, был свергнут и брошен в тюрьму. Его резиденция, словно символ падения, опустела. Урибуру, теперь временный президент, обещал стабильность и порядок. Но за его громкими словами скрывалась иная реальность. Его правление стало временем репрессий и страха. Он сразу запретил политические партии, приостановил выборы. Он мечтал о новой Аргентине, о корпоративном государстве, вдохновленном фашистскими режимами Европы. Этот переворот стал не просто сменой власти. Он стал началом конца. Началом эпохи, которую позже назовут «Бесславным десятилетием». Эпохи, когда коррупция и фальсификации стали нормой, когда надежды на лучшее будущее разбивались о суровую реальность. Аргентина, некогда считавшаяся одной из самых процветающих стран мира, теперь шла по пути, полному боли и разочарований.

Персона

Хосе Леандро Андраде

Осенний вечер 1956 года в Монтевидео. Небо, тяжелое и низкое, окрашено в свинцовые оттенки. Казалось, солнце исчезло с небосклона, а улицы подсвечиваются только желтоватыми фонарями, окнами домов и разнообразными автомобилями, уныло колесящими по своим делам в уругвайской столице. Опрятно одетый мужчина лет сорока от роду сворачивает с людной улицы в переулок, который и без осеннего дождя выглядел депрессивно и грустно. Приземистые одноэтажные строения здесь соседствуют с многоквартирными домами, но неизвестно, что выглядит хуже. Печальную картину дополняют кучи мусора, у которых копошатся уличные собаки. Молодой человек уверенно шел вперед. Свернув за очередной угол, он оказался у двухэтажного здания, до того обветшалого и заброшенного, что только наличие в нем окон, из которых проглядывали лучики ламп, говорило о том, что в нем все еще теплится жизнь. Оглянувшись, на секунду о чем-то задумавшись, мужчина достал сложенную вчетверо бумажку, быстро бросил на нее взгляд, что-то проговорил одними губами и, наконец, вошел внутрь. Искомая квартира была на первом этаже, и обшарпанную скрипучую дверь открыла удивленная женщина. Несмотря на отпечаток возраста на стареющем лице, ее красота была заметна и неоспорима. И неизвестно, что наложило на ее лицо бо́льшую печать: возраст или тяготы нелегкой жизни в бедном и депрессивном районе. Но было в ней что-то, что выдавало аристократизм. Быть может, осанка, а может, глаза. В них читалось достоинство. Женщина была скорее удивлена, чем напугана визитом неожиданного гостя.