Алексей Колмогоров – ОТМА. Спасение Романовых (страница 17)

Невозможное счастье – сидеть с ними в тесноте всемером (один из нас всегда был на посту). Рассаживались каждый раз в другом порядке, и я оказывался то между Ольгой и Татьяной, то между Анастасией и Марией, то … и далее – волнующее богатство вариантов. Можно было прижиматься плечами, локтями, невзначай соприкасаться пальцами, собирая карты; можно было даже почувствовать горячее бедро своим бедром! Их глаза, волосы – так близко! Заходил Алексей, ему, разумеется, давали место, и тогда, к общему удовольствию, в купе становилось еще теснее. Ехать бы и ехать в этом поезде на край света.

После игры мы выходили от Великих Княжон в изнеможении. Нужно было остыть, отдышаться. Товарищи мои сразу шли курить в тамбур, я же падал на диван в нашем купе, переживая вновь и вновь прикосновения, голоса …. Так ребенок перекатывает во рту леденец, поглаживая его языком.

…Она потрепала мне волосы. Татьяна. Я даже не мог себе представить эту картину – как она протягивает руку, дотрагивается до моего затылка. Нет, невозможно!

Но какова Анастасия Николаевна! Настька! Променять меня на Бреннера!

Я еще пребывал в блаженном оцепенении, когда в дверь постучали. Заглянул лакей Трупп.

– Прошу прощения, Государыня приглашает вас в свое купе.

– Благодарю. Я только умоюсь.

Меня пригласили на завтрак к Императорскому столу.

Государь читал газету – вчера Каракоев купил несколько местных на стации. Государыня заваривала чай. Трупп носил закуски из купе повара, где располагалась кухня с примусом и провизией. За столом, удлиненным с помощью широкой доски и покрытым ситцевым платком, сидели также Алексей Николаевич со своим кокер-спаниелем Джоем и доктор Боткин. Государыня улыбнулась, когда я вошел, и предложила сесть рядом с ней. Государь и Боткин приветливо кивнули.

– Последнее время мы завтракали все вместе там, в Ипатьевском доме, но здесь это невозможно, – сказала Государыня, словно оправдываясь. – Здесь все по своим купе.

– Леонид, вы на каком фронте воевали? – спросил Алексей.

– На Юго-Западном, Ваше Высочество. Отдельный пехотный батальон Гвардейского экипажа.

– Моряки в пехоте?

– Нас так и называли в шутку – морская пехота. Сначала Ковельская операция летом шестнадцатого года …

Государь оторвался от газеты и посмотрел на меня.

– Ковельская? Июль шестнадцатого.

– Так точно, Ваше Величество! С пятнадцатого июля бои за деревню Щерино.

– Да, помню. Там наши гвардейцы храбро сражались, – сказал Государь. – Так вы после яхты в Отдельный батальон экипажа пошли?

– Так точно! Как только исполнилось восемнадцать, подал рапорт.

– Это операция в районе города Стоход? – спросил Царевич.

Удивительно мне было услышать это от Алексея. В шестнадцатом году ему было двенадцать лет. Как он может помнить бои местного значения, да и знать о них в таком возрасте?

– Я в то время был с папа́ в Ставке, помню эту операцию, – пояснил Алексей, гордый своей осведомленностью.

– Жарко было? – спросил Государь.

– Жарко, Ваше Величество. Несколько раз мы с немцами отбивали друг у друга окопы … в штыки …

– Награждены? – спросил Государь.

– Георгий второй степени. Не ношу, чтобы не привлекать внимания.

Я расстегнул нагрудный карман гимнастерки, достал Георгиевский крест и положил на столик. Все посмотрели на него. Государь кивнул удовлетворенно. Я положил Георгия обратно в карман. Алексей смотрел на меня с восхищением.

– Расскажите, как это – идти в штыки?

Я взглянул на Государыню.

– Милый, мичману может быть тяжело вспоминать войну, – сказала она.

– Разве мы сейчас не на войне? – сказал Алексей.

– Да, мой мальчик, кругом война, но мы, слава Богу, вместе и под защитой. Давай будем думать о хорошем, – улыбнулась Государыня ласково. – Вы кушайте, мичман, кушайте, – обратилась она ко мне.

– Благодарю.

Государь отложил газету и принялся за пшенную кашу.

– Вы бывали в Сибири, мичман?

– Никак нет, Ваше Величество!

– А мне вот довелось, еще в прошлом веке. Еще и Транссиба не было.

– Транссиб построен под высочайшим руководством и покровительством Вашего Величества!

Зачем я это сказал?

– Благодарю, я помню, – улыбнулся Государь.

Доктор Боткин усмехнулся. Я почувствовал себя дураком и принялся за кашу, стараясь не торопиться, – очень хотелось есть. Вообще, я заметил некоторую пренебрежительность доктора по отношению к нам, офицерам. За все время побега он сказал нам всего несколько слов, без которых уж никак невозможно было обойтись. Я относил это на счет превратностей и волнений пути, утомительных для его возраста, хотя он был немногим старше Государя, чувствовавшего себя не в пример бодрее. Приходилось признать, невзлюбил нашу четверку лейб-медик почему-то.

– Уж не думал, что второй раз приведется побывать в Сибири, – сказал Государь.

– Леонид, вы намерены проводить нас до самого Владивостока? – спросила Государыня.

– Куда прикажете! Хоть на край света, Ваше Величество!

– Как хорошо! А как настроены ваши товарищи?

– Так же, разумеется. Мы все в полном распоряжении Вашего Величества и Его Величества Государя …

– Это благородно! Я надеюсь на вас … на всех наших защитников, но в особенности на вас, мичман.

Государь доел кашу и снова взялся за газету в ожидании чая. Я посмотрел на Государыню, встретился с ее взглядом и отвернулся.

– Вы ведь не оставите нас?

– Я?

Признаться, я растерялся. Что ж это – Государыня надеется на меня одного? Почему на меня? Она не сводила с меня глаз, и Алексей тоже простодушно меня разглядывал, почесывая за ухом свою собаку.

– Я … Ваше Величество, как можно! Я с Вашими Величествами до последнего моего вздоха!

– Благодарю вас, Леонид, – сказала Государыня просто, но с такой сердечной теплотой … – Как хорошо, что именно вы оказались нашим спасителем.

– Не я один …

– О да, разумеется! Я имею в виду, хорошо, что мы вас знаем так давно и вы оказались среди наших спасителей. Георгиевский кавалер … Вы всегда желанный гость в нашей семье. Рассказывайте о любых возникающих обстоятельствах. Знаете, в пути всякое может случиться …

– Все что могу, Ваше Величество!

– В любую минуту обращайтесь прямо ко мне. Всегда рада поговорить с вами.

– Честь для меня, Ваше Величество!

Государыня снова улыбнулась мне. Доктор Боткин пил чай, рассеянно глядя в окно. Алексей медленно водил пальцем по столу. Государь прочел вслух из газеты:

– Томская городская управа сообщает: «В зале дворянского собрания состоится благотворительный бал, все средства от которого пойдут на медикаменты и обмундирование нашим воинам-добровольцам». Господи, что они делают?

Я понял, что пора откланяться.

– Ваше Величество, благодарю, – сказал я Государыне, вставая, и обратился к Государю: – Ваше Величество, разрешите идти?

Государь поднял глаза от газеты и кивнул:

– Вы заходите к нам, мичман, не забывайте.

Я вышел.