Алексей Колентьев – Туман войны (страница 76)

— Меркурий-три.

Эти слова отчетливо прозвучали с того места, где замер возле двери янкес. Говорил он с ярко выраженным американским акцентом, но правильно и понятно. Американец назвал пароль агентурной сети «Меркурий», который используется только для завербованной агентуры при экстренном контакте. Это могла быть подстава, но тогда этот странный охранник уже давно мог бы нажать кнопку тревоги или рвануть в одну из боковых дверей и завязывать разговор было совершенно не обязательно. Ждать больше было нельзя, поэтому я отозвался как положено:

— Нептун-шесть. Автомат спусти на ремне до пола, руки держи перед собой и выходи наружу, там поговорим.

Незнакомец молча повернулся и, волоча автомат по полу, вышел на улицу. Увидев мертвого водителя, амер покачал головой и медленно повернулся ко мне лицом.

— Времени у нас не так много, товарищ, — последнее слово он произнес почему-то с иронией. — Я работаю за деньги, и мне хотелось бы ими воспользоваться, как только все это закончится. Господин Шмидт обещал мне это, мы заключили сделку, и я свои условия выполнил.

— Назови причину, по которой мне следует оставить тебя в живых, никакого Шмидта я не знаю.

Про себя я отметил, что этот майор и есть наш источник на базе, что довольно удачно вышло. Такой человек, как этот Рид, всегда будет вне подозрений, поэтому не следует обнаруживать свою заинтересованность, пусть старается.

— Как и в прошлый раз, это информация и… — агент досадливо поморщился, — моя помощь, но на многое не рассчитывайте.

— Тогда к делу, мистер. Как заставить того умника из комнаты связи открыть мне дверь и выбраться с базы?

Рид улыбнулся снисходительно, мимика его говорила о том, что я попросил о смехотворной услуге по сравнению с теми деньгами, которые ему заплатил журналист. Тем лучше для нас обоих.

— Через пару минут я войду в здание и перезагружу систему безопасности внутреннего комплекса, тогда замки всех дверей на этом уровне откроются сами. У вас будет время, чтобы войти, забрать то, что вам нужно, и уехать на моем джипе.

— Благодарю, как раз нечто подобное я и планировал…

— Не обольщайтесь, товарищ, — в глазах Рида вдруг мелькнула такая неприкрытая злоба, что пристрелить его захотелось просто из чувства самосохранения. — Вас будут искать, и я возглавлю эту операцию. Сейчас все козыри у вас, но я буду делать свою работу хорошо, далеко уйти вы не сможете.

— Всегда приятно иметь дело с честными людьми. Давайте работать, майор. Как говорят у вас на родине, время — деньги.

…Все случилось именно так, как и говорил этот странный агент: как только мы вновь вошли в здание, Рид скрылся за одной из запертых дверей, знаком показав мне, что на этом наши пути расходятся. И как только я оказался возле помещения узла связи, мигающее освещение погасло совсем, а все двери с легким клацаньем чуть приоткрылись. Не теряя времени, я ринулся в открывшийся узкий проем и, очутившись внутри, сразу же ушел в сторону. В следующую секунду снова загорелся свет, и дверь позади меня, слабо зажужжав, встала на место. Путь в коридор был отрезан. Но я напрасно опасался подвоха, в зале никого не было, кроме узколицего мужчины среднего роста в лабораторном халате, накинутом поверх обычной полевой формы. Гладкие прилизанные волосы и незажженная курительная трубка в зубах, бескровный тонкогубый рот и крючковатый шнобель, — этот господин напоминал карикатуры, на которых раньше изображали типичных англичан: худощавые, с постным выражением лошадиного лица и обязательно с трубкой в зубах.

«Англичанин» меня заметил, и на его лице читалось крайнее изумление. Не вставая с кресла, он спросил:

— Что вам нужно?

— Руки вытяни перед собой и смотри вперед. Шевельнешься или снова откроешь рот без спроса — колено тебе прострелю. Не смертельно, зато танцевать уже не сможешь.

По-английски я говорил достаточно чисто и, судя по страху, отразившемуся в глазах у ученого, он меня отлично понял. Оглядевшись вокруг, я наконец увидел то, что стоило жизни моему бойцу. В глубине зала, на массивной подставке, опутанной проводами и тянущимися куда-то к стенам силовыми кабелями, стояла небольшая пирамидка без верхушки. Материал, из которого она была сделана, на вид очень напоминал белый мрамор. В углублении лежал светящийся мягким синевато-фиолетовым светом небольшой шарик, вроде как стеклянный. Поведя стволом в сторону пирамиды, я обратился к «англичанину»:

— Вырубай тут все, аккуратно вынь вон тот красивый шарик и дай его мне. Только без фокусов, англичанин, помни про колено.

Но зануда в халате не шевельнулся, всем своим видом выражая презрение к смерти, какое часто бывает у совершенно незнакомых с этой стороной жизни людей. Лекарство от этой хвори только одно: я опустил оружие и, взяв иностранного «самоделкина» за ворот униформы, турнул в сторону опутанного проводами стенда. «Англичанин» оказался довольно тяжелым и, не долетев до пирамиды с микросхемой два шага, рухнул кулем на каменный пол.

— Вырубай, не чуди.

Встряска помогла: поднявшийся с пола ученый что-то повернул в паутине проводов, и шарик почернел, сияние исчезло. Одновременно на экранах справа у стены загорелись какие-то надписи, красно-тревожным цветом сообщая о чем-то нехорошем. Дрожащими руками «англичанин» вынул шарик из гнезда и протянул его мне. Разумеется, этот чудик опять что-то замыслил, но, в отличие от меня, он никогда не занимался боксом. Нет, бить его по морде я не стал. Мой тренер натаскивал нас, кандидатов на значок, таким упражнением на реакцию: нужно снять у него с ладони рублевую монету так, чтобы он не успел спрятать ее в кулаке. Все просто, если у тебя хорошо поставлен боковой удар под названием «хук». Наверное, я очень удивил «самоделкина» — он только что держал прибор в руках, и вот его там уже нет, — хитрый мужик в лохматом костюме держит шарик в своих цепких лапах.

— Молодец, профессор! — Я вынул из подсумка детектор, выдвинув из его нижней части лоток, вложил туда тусклый шарик. — А теперь иди на свое место и подумай о чем-нибудь умном.

Как только ошеломленный ученый повернулся ко мне спиной и сделал шаг к своему креслу, я аккуратно стукнул его кулаком в затылок. Словно тряпичная кукла, «англичанин» повалился на пол. А я, проверив застежку подсумка с прибором внутри, начал внимательно осматривать зал в поисках другого выхода. Есть один нерушимый закон — не возвращаться тем же путем, каким пришел. Но, как и всегда, из любого правила есть исключения. Другой двери или технического тоннеля достаточной ширины тут не было. Поворошив оглушенного «самоделкина», я нашел магнитный ключ-пропуск и, проведя картой по щели, открыл путь на волю. В полуприседе, вынув из поясного подсумка гранату, я осторожно вышел в коридор. Там царила тишина, нарушаемая, как и прежде, только отдаленными голосами персонала. В несколько прыжков я преодолел расстояние до приоткрытых створок входной двери, и лишь тогда все вокруг взорвалось противными завываниями сигнала тревоги. Помянув Рида нехорошими словами, я выкинул из кабины джипа труп водилы и вдавил кнопку стартера. Машина завелась, мотор ровно загудел. Развернувшись на месте в сторону северо-восточного КПП, я на средней скорости поехал вперед, лавируя между бегущими людьми. Один раз пришлось объехать колонну из трех бортовых машин, направлявшихся на предельной скорости к развалинам храма. Резко положив руль направо, я еле ушел от лобового столкновения.

— Гроссмейстер — Белому Слону, на связь.

Долгих три стука сердца никто не отзывался, нервов добавляли набравшая голос сирена и светлеющее от пожаров окружающее пространство. Долго тут оставаться нельзя, кто-нибудь точно обратит внимание. Крепче сжав руль, я остановился, вслушиваясь в треск помех, почти потеряв веру в то, что Славка отзовется.

— Классная тачка, командир. Дай порулить, а?

Слова раздались откуда-то справа, где в ряд стояли три массивных грузовика с погашенными фарами. Потом оттуда же три раза мигнул красный огонек фонаря — это был Детонатор. Я в ответ мигнул своим таким же, и вот уже лохматая фигура отделилась от силуэтов техники и понеслась в мою сторону, низко пригибаясь к земле.

— Как сирену услышал, думал — подорву гостинцы и пойду тебя поищу.

Славка уселся на пассажирское сиденье сзади, так ни он мне, ни я ему не перекрывал сектор обзора и в случае чего можно было вполне комфортно обороняться на ходу.

— Мурзилку пополам очередью перерубило, кровью истек. Не перевязывался, все гадов этих выцеливал, да куда там! — Детонатор хлопнул себя кулаком по колену. — Ему все кишки перемололо, двух пальцев на правой руке нет… Он хоть кого-нибудь достал?

— Не знаю. — Меня жгла обида, что высококлассный спец так нелепо погиб, попав под случайную пулю.

— Такелаж я срезал, тело снял, «ствол» его уничтожил, — Детонатор стал говорить чуть спокойнее, провожая взглядом факелы пожаров, возникавшие там и сям от носимых ветром головешек. — Положил тело под цистерной с дизтопливом, там все тип-топ. Как только будет подрыв, его на кусочки порвет, ни следа не останется.

Мы выехали на площадку перед КПП, тут дежурили шестеро солдат, в тревоге посматривавших на зарево, подходившее к проходной с востока. Повязки военных полицейских были только у двоих, остальные были из разных подразделений и, похоже, сами не знали, что им делать. Не останавливаясь, наш джип с ревом снес полосатое бревно шлагбаума и сетчатый прямоугольник ворот. Славка бросил назад две «эфки», и наша тачанка покатила дальше. Ухнуло два разрыва, послышались крики и беспорядочная пальба, вокруг запели пули, но ни одна не попала даже в кузов машины. Еле удерживая рвущуюся из рук «баранку» руля, я вывернул на ровный участок дороги, ведущей к побережью.