Алексей Колентьев – Паутина вероятности (страница 27)

— Не буду спорить, Михаил Анатольевич. Каждый имеет право на свои отмазки.

— Таки и чего же вы хотите?

Глаза оружейника уже не горели, лихорадочный блеск ушёл из них, а порывистость движений сменилась общей апатией. Видно было, что человек уже принял своё положение и частично смирился с ситуацией. Хотя я на всякий случай не ослаблял контроля: кто его знает, что у старика на уме.

— Не далее как четырнадцать суток тому назад, был разгромлен караван «Долга». Выжило только двое пленных, один из которых очень дорог мне. В налёте участвовали уголовники Борова, думаю, что он в курсе где держат пленников.

Одессит мигом приободрился и я с удовлетворением отметил, что старик стал снова похож на того хладнокровного и расчетливого шустрилу, каким я увидел его в первый свой визит в магазин. Цвирня весь подобрался и внимательно слушал. Изложение событий восстановленных по показаниям пленных и тем следам, что я нашёл на месте боя, заняло примерно двадцать минут. За всё это время Одессит ни разу не перебил, не задал ни одного вопроса. Наконец, после повисшей после того как я закончил излагать, паузы он осторожно и тщательно выбирая слова, заговорил:

— Что вам сказать, ситуация не простая. Боров и особенно этот его прихвостень Салим — не шаромыжники с Привоза и на «фу-фу» не поведутся. Даже если я скажу вам где и как они толкнули поднятый с того каравана хабар, ничего предъявить бандитам нельзя. Мало ли у кого перекупили, скажут. Нужно подойти хитрее: для начала убрать басурманина, иначе Салим подвох раскусит, поломает любую вашу игру и только потом надо браться за пахана, за Борова то есть. Чурку надо выманить и грохнуть в поле, а потом пойти к Борову и потолковать на предмет вернуть вашу ненаглядную.

— Я уже думал об этом. В целом согласен, но выманивать его не обязательно, есть методы и гораздо проще. Скажите, Салим выбирается на Кордон, есть у вас налаженный канал связи с «блатными»?

— Есть, правда всё через третьи руки. Сам Салим торговлей не занимается, всё идёт через его помощника, шустрый такой тип, кличут Ваня Шлих. Ваня занимается закупками, иногда прикупает кое-что эксклюзивное, для самого Салима. Этот шлемазл обожает наряжаться как баба — одних комбезов и разгрузок у него целый шкаф, я уже молчу за обувку и тёмные очки. Хотя зачем у нас солнцезащитные окуляры, мне в ум не входит, но клиент всегда прав…

Мысль о том, что помощник положенца питает слабость к дорогим шмоткам, словно вспышка лампочки на последнем издыхании, осветила недостающую деталь способную помочь в ликвидации Салима. Причём довольно быстро и не приближаясь к охраняемой зоне ближе, чем на полкилометра. Вспомнился мне небольшой футлярчик, со стандартным комплектом «жучков», изъятый мною у украинского «секретчика» в самом начале сталкерской карьеры. Набор был израильский и включал в себя комплект из приёмника и трёх «жучков», с декодером частот. Среди прочего, там был и обычный поисковый маяк, без встроенного микрофона и накопителя данных. При установке такой маяк посылает кодированный сигнал на ресивер, попутно меняя диапазон излучения в определённой последовательности. Такую метку невозможно обнаружить портативным сканером, настроенным как правило только на определённый узкий спектр излучения. В прошлый раз мне сильно повезло застукать «особиста» на горячем, иначе снимали бы безопасники сигнал, а я даже сканером его засечь не смог. Хитрый девайс, как потом выяснилось. Не расколи тогда шпика на сердечный разговор, дальнейшая моя судьба сложилась бы чуть иначе.

— А в этот раз, Салим ничего не заказывал из одежды или обуви?

— Ботинки ему приглянулись в английском каталоге, привезти их сюда — сплошное беспокойство, но этот франт платит не торгуясь.

На лице оружейника отразилось презрение, смешанное с немалой толикой сожаления: отказываясь рядиться за товар, иорданец наносил Цвирне личное оскорбление.

— Вот и отлично: я сейчас принесу вам один маленький приборчик, и мы вместе пристроим его в левый ботинок эксклюзивной пары обуви. После этого можете считать, что мой визит вам просто привиделся.

Я развернулся чтобы уйти но задержался у входа, повесив справа от двери отнятый у Цвирни револьвер за предохранительную скобу, на нижний крючок алюминиевой вешалки, чуть кривовато прибитой к покрытой тёмно-зелёной краской стене.

— Антон — Голос окликнувшего меня оружейника непривычно дрожал и он в первые сбился на фамильярность — Не думай, что можешь судить нас за то, что мы с Сидором сотворили. Неизвестно, как бы ты поступил на нашем месте.

Правду говорят, что седины и возраст не защищают от глупости. Взрослый и казалось бы тёртый жизнью и обстоятельствами мужик, имевший смелость пойти к чёрту в зубы и вернуться, банально распустил нюни словно барышня из старой пьесы. Сделать выбор и потом постоянно жалеть об этом — прежде всего оскорбление нанесённое самим себе. Никто толком не может сказать, какой наш поступок выйдет боком, либо приведёт к успеху, а какие действия даже прославят или обогатят. Раз поступок совершён, его следует принимать по совокупности последствий, только так можно избавиться и от комплексов и от излишней поспешности, позволяя почти всегда действовать расчетливо и в нужное время. Когда-то, оружейник это знал, но вот почему стал забывать, для меня осталось загадкой: будь на моём месте некто более выдержанный, лежать бы старому торгашу со свёрнутой шеей…

Не оборачиваясь, чтобы скрыть свою, как обычно набежавшую некстати улыбку, я ответил:

— Никуда бы не пошёл. У меня нет привычки, выпрашивать счастье у кого бы то ни было: камней, деревьев или людей. Я в состоянии добыть то, что мне нужно самостоятельно, не одалживаясь, Михаил Анатольевич.

— Посмотрим…

— Да, согласен с вами — время лучший арбитр. И что бы вы там не думали, я никого не осуждаю, нет у меня права судить никого кроме себя — Разговор стал мне порядком надоедать, приобретая оттенок мелодраматического, нудного сборника обыденных разговорных штампов — Поскольку у каждого поступка есть цена, взыщется с каждого и полной мерой, без скидок. До встречи через два часа, Михаил Анатольевич, ведь вы же не думаете сбежать?

— Хотел бы — Одессит болезненно скривился — Но я могу жить только здесь, дальше чем на десять километров за «колючку» и моя удача закончится. Я слишком дорого заплатил за мечту, чтобы терять её ради иллюзии свободы выбора. Никуда я не побегу… Приходите, буду ждать.

Выйдя на свежий воздух из пропитанного перегаром подвала, я впервые за последний час вздохнул полной грудью. Воздух пах грозой и близким дождём, до первого схрона было около шести километров по прямой, лишь бы никто не вылущил захоронку за всё то время, что я отсутствовал.

У «вечного огня» уже собралась приличная компания из восьми человек. Тренькала гитара, шёл степенный разговор «за жизнь», слышалось как два уверенных голоса в компаниях на которые произвольно распалась группа собравшаяся на огонёк, иногда перекрывая друг друга рассказывала то ли байки, то ли последние новости. В таком месте как Зона, любые новости напоминают сказку, а любая сказка может запросто оказаться стопроцентной правдивой былью. Я уже почти ушёл от костра, как что-то знакомое заставило замедлить шаг и остановиться, а затем и прислушаться к голосу одного из рассказчиков.

— … Контролёры вообще существа странные — Продолжал меж тем чумазый сталкер в дорогом и очень редком БЗК «СЕВА»[20], чей необычной формы шлем с овальным прозрачным забралом во всё лицо, выполненным из хитрого полимера и способным выдержать без деформации покрытия попадание 9-мм пули с трёх метров. Такая конструкция даёт хороший обзор по фронту, увеличивает радиус бокового зрения, что очень удобно. Сейчас сталкер отстегнул шлем и баюкал на руках, положив на колени и опираясь на его макушку обеими сцепленными в замок кистями рук и чуть раскачивая — Вроде больше их стало за последние год-два. А уж про то, как твари могут облик менять, да глаза отвести все вы хорошо знаете. Сколько раз уж так было, что они и людьми прикидывались, чтобы в «100 рентген» водки выпить, да людей в карты обжулить. Вот совсем недавно случай был: контролёры прямо целой стаей зашли в бар и ну людям мозги выжигать…

Лёгкий говорок в котором сквозило недоверие пробежал по рядам слушателей и кто-то даже произнёс сакраментальное: «брехня». Но рассказчик даже и ухом не повёл, уверенно продолжая говорить не повышая голоса и не меняя напевной интонации «сказителя», видимо тема его очень волновала, а источник новой басни не вызывал сомнений;

— Да правду вам говорю: целых шесть мозгоедов зашли в «100 рентген» и делали ставки на тотализаторе, пока к ним не подошёл один местный парень и просто не попросил одолжить ему бутылку с кетчупом. Видимо контролёрам игра не попёрла, вот один из них озлился на парня и слегка прижёг ему мозги.

Народ зашумел, видимо все представили. Каково это: зайти выпить и расслабиться, а получить выжженные мозги и символическое место у кремлёвской стены. Рассказчика сразу принялись забрасывать вопросами, выспрашивая подробности не бывалого случая. Тот охотно отвечал, и я понял, что мой поступок во время недавней стычки в «100 рентген» не остался невоспетым. Только пьянчуга Брехун превратился в робкого трезвенника, а искомая им бутылка пива, трансформировалась в кетчуп. Получился типичный образчик местного фольклора, где правда причудливо переплелась с вымыслом. Комментировать байку было бы глупо, да и светиться перед местными совершенно никчему. Закрепив на поясе подозрительно хлябавший ремешок подсумка, я переложил в его осиротевшие, после опустошения запаса гранат, всякую полезную мелочь из других кармашков, переложив её бухтой капронового шнура, чтобы не звенел при ходьбе. Важно, чтобы весь носимый груз был поровну распределён, чтобы нагрузка была равномерной, так меньше устаёшь. Потом вынул ПДА и сверившись с маршрутизатором отправился к схрону, который разместил одним из первых и не проверил на обратном пути.