Алексей Колентьев – Паутина вероятности (страница 26)
— Ну как, исполняет?
— Отстань, Мишка… Эй проводник! Что-то ещё кроме просьбы нужно делать?
— Нет. Только попросить и всё… — Голос Шухова был чуть ироничен, его самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Перестав обращать на Одессита внимание, он упустил из вида как тот зашёл проводнику за спину, поднял автомат и, что есть силы, саданул прикладом по затылку Рэда. Тот рухнул как подкошенный и в этот момент Камень изменил свой цвет на глубоко-синий, света в помещении стало меньше, лица участников окрасились мертвенной синевой, а земля пару раз ощутимо дрогнула.
— Нет, не всё! Темнила проклятый — Одессит забрал оружие проводника и поставив автомат на предохранитель, закинул трофей за спину — Эй, Сидор! Давай этого умника принесём в жертву. Видишь: как только я его по башке приложил — сразу стало что-то происходить.
— Ты спятил, Мишка! А ну как сгинем все? Кто его знает, что тут…
— Брехня! А ты думал, почему никто назад не приходит отсюда. Этот вот — Одессит зло пнул в бок начавшего постанывать Шухова — Приводит сюда лохов, убивает их. А сам свои желания и исполняет. Только теперь всё иначе будет, слышишь, падаль?! Я! Я теперь правила устанавливаю, понял паскуда?!
Земля снова задрожала, сочетание синего и коричневого цветов придавало невообразимо мерзкий оттенок разыгрывающемуся действию. Сидорович спустил сверху трос к которому Одессит приторочил тело проводника и, кряхтя от натуги, рывками поднял на верх, подтащив уже связанного Шухова к постаменту Монолита. Чуть погодя и сам Одессит уже стоял рядом с напарником и вытаскивал блестящий охотничий нож с широким лезвием.
— Мишка, чего делать теперь будем — Голос Сидоровича окреп. Но глаза непрестанно бегали, а руки теребили ремень АКМ — Не по людски получилось…
— Отстань! Горло сейчас этому умнику перережем и посмотрим, что будет.
Одессит не торопясь подошёл к телу проводника, но тот уже очнулся и извивался как мог. Потеряв терпение, Одессит коротко и профессионально ударил его ножом в сердце. Крови было не много, тело тут же обмякло и вытянулось. Неожиданно Камень посветлел, и дальше произошло НЕЧТО. Оружейник развязал путы Шухова и бухнулся перед Камнем на колени, его примеру последовал и Сидорович. То, что говорил Монолит мне не озвучили, но вот слова обоих приятелей я слышал чётко. Первым просил Сидорович. Голос его уже не дрожал, он успокоился, предвкушая богатство и достаток:
— Хочу, чтобы богатым быть и чтобы никто меня с хабаром надуть не смог. Дом хочу неприступный и жить долго и без болезней… Что? — Торгаш как бы прислушивался к кому-то, чьего голося я не слышал — Да. Это всё и сразу домой хочу, не хочу по Зоне больше шататься, хватит с меня, оседлой жизни желаю! — С этими словами и негромким хлопком он исчез.
Одессит сначала озирался, потрясённый демонстрацией силы Монолита, но потом глаза его упрямо сверкнули и он заговорил:
— Хочу, чтобы никто не мог меня убить, а в оружейном деле не было мне равных. Пусть удача вот этого — Оружейник пнул мёртвое тело сталкера — Перейдёт ко мне, и Зону лучше меня бы никто не знал, тайны все её и ходы-выходы знать желаю!.. Ладно — Видимо откликаясь на некие ответные слова, Одессит снял с плеча АКСУ и положил рядом с мёртвым телом Шухова — Будь по твоему. Тогда хочу, чтобы дело, которое я себе изберу, было успешным только у меня. И в нём я не имел бы равных… По крайней мере, здесь. Вот и договорились — Мерзкий оскал вместо обычной доброй и открытой улыбки, по которой я знал торговца, исказил его синее, в причудливом освещении, лицо. В этом свете и с диким оскалом, Цвирня теперь был похож на упыря из сказок. С резким хлопком он тоже пропал и Камень вдруг засветился ярчайшим белым светом, на который было невозможно смотреть. Но поскольку глаз у меня не было, эффекта ослепления не получилось и я увидел, как тело Шухова исчезло в яркой вспышке. Потом всё вокруг затряслось, земля и небо перемешались в невообразимой свистопляске, слышались крики животных и людей, разбросанных по всей Зоне. Они либо гибли, либо менялись, я этого не знал, но ощущение что это именно так, пришло как бы само собой, со стороны…
Сон наконец закончился и я разлепил ставшие тяжёлыми веки и поднял глаза. В двух метрах от меня стоял Одессит. Глаза его были красными, чего не скрывали даже сумерки, а лицо заросло рыжевато-седой щетиной. Мощный перегарный «выхлоп», окутывал оружейника словно защитное поле. Хриплым голосом он произнёс:
— Ну, вот вы и знаете нашу маленькую тайну, молодой человек. Пойдёмте уже внутрь, я расскажу вам то, чего вы не увидели в кино. Будь оно проклято всё…
Я поднялся с земли и, подхватив автомат, направился вслед за потерявшей импозантность сгорбленной фигурой Оружейника. Тот даже не оглядывался. Медленно спустившись по ступенькам, он отпер дверь, пропустив меня внутрь и переступив порог шагнул следом, снова закрыв её на все засовы. Потом прошёл за стойку, недрогнувшей рукой разлил по стопкам янтарное золото перцовой настойки и безо всякого выражения заглянул мне в глаза.
В помещении магазинчика было не то чтобы слишком не прибрано и грязно, однако есть в природе такой особый вид беспорядка, какой случается только в доме у человека, чей пунктик — аккуратность и чистота. При нём, все тяжёлые предметы и вещи остаются на своих местах, а вот мелочи вываливаются из ниш, покидают свои назначенные хозяйской рукой места и разбрасываются повсеместно, создавая некий диссонанс в общей обстановке, показывая подобно барометру, на некие отклонения и изменения «погоды в доме».
Так было и в магазине: «бумбокс» криво стоял на прилавке справа, почти на краю столешницы, помимо него там были разбросаны и перемешаны бумаги и детали от трёх разных «стволов». Бутылка «перцовки» стояла прямо на полу, тут же на газетке примостился растерзанный шмат сала, пара солёных сморщенных огурцов и перо зелёного лука. Повсюду по полу магазина были рассеяны обёртки, пластиковые поддончики, в каких продают нарезки копчёностей и куча всякого трапезного мусора. Всё говорило как минимум, о трёхдневном запое, хотя бутылка наблюдалась всего одна и то полная на четверть. Либо Одессит убирал пустую тару куда-то, либо его организм вообще не шибко устойчив к алкоголю, последнее было немного странно, но меня не волновала степень трезвости Цвирни — времени было не так много, а действовать нужно было в темпе.
Оружейник, пошатываясь, прошёл за прилавок, попутно ловко цапнув бутылку с пола и водрузив её на стойку перед собой.
— Подайте газетку с закуской, молодой человек — Голос Одессита был почти такой же, как и обычно, проскальзывали некие непонятные мне интонации, самое близкое значение которых были стыд и тоска.
— Само собой, извольте, но мне наливать не надо — Остановил я оружейника, когда подобрав газету, водрузил сало и огурцы на стол рядом с бутылкой, а он потянулся в какой-то шкаф видимо за стопкой — Впереди ещё много дел, Михаил Анатольевич.
— А я выпью — Он не дрогнувшей рукой наполнил стопку до краёв и одним махом опрокинул в себя, болезненно дёрнув кадыком — Зачем вы пришли, вроде как это ни к чему: вы всё узнали, футляр принесли и делать вам тут больше нечего. Так было сказано.
— Очень может быть, но только я этих сказаний не слушал, возможно, они не для меня. Только зашёл вот передать привет от Тихона и…
— Что?! — Напускное спокойствие ушло, как и не ночевало, оружейник резво нырнул под стойку и вылез уже с револьвером в дрожащей руке, направленным в мою сторону. Судя по маркировке, это был «кольт», дорогая никелированная игрушка 44-го калибра — Не надо лечить мне мозг, молодой человек. Эту старую калошу я своими руками сдал учёным и они затестировали эту падлу до смерти…
— Сбежал Тихон и жив-здоров, чего и вам желает. И совет на будущее: не надо направлять в мою сторону оружие, накажу.
— Хе! Меня нельзя убить оружием, даже ваш ножик в рукаве бесполезен, а дёрнетесь — выстрелить я всё равно успею, а уж попаду и подавно… Плевать на всё!
— Не сомневаюсь, что это так. Но теперь у меня есть и другие варианты — Сконцентрировавшись, я послал оружейнику лёгкое касание мыслеимпульса, но снова не рассчитал, и человека отбросило к дальней стене. Пара тёплых курток, на ней развешенных, упала ему на голову, скрыв Одессита почти целиком. Не теряя времени, я быстро метнулся через стойку и в последней фазе движения уже вырвал оружие из ослабевших пальцев взбесившегося торговца. Разряжать такой револьвер одно удовольствие — всего одно нажатие на экстрактор и патроны, глухо звеня, раскатились по полу. Засунув неопасное теперь оружие в карман разгрузки, где раньше обретались гранаты я помог оружейнику встать и обойдя прилавок, вернулся на своё место.
— В следующий раз, могу поджарить ваши хитрые мозги, если не образумитесь. В дальнейшем давайте обойдёмся без резких движений, лады?
— Договорились — Цвирня походя утёр выступивший на лице пот ладонью правой руки и тяжело навалился на стойку прилавка — Я совсем упустил из виду, с кем говорю. Вы стали сильно иначе смотреть на вещи, не так ли?
— Не думаю. Просто теперь я знаю больше, нежели пять месяцев назад. Человек в моём возрасте уже не меняется…
— Если его не ломают — Одессит снова как за страховочный торс ухватился за стопку и наполнив её до краёв, резво заглотил.