Алексей Киселев – Николай Пирогов. Страницы жизни великого хирурга (страница 55)

Пирогов, наделенный полномочиями мирового посредника, не стеснялся принимать строгие меры к должностным лицам за вымогательство и злоупотребление спиртными напитками. Это касалось в первую очередь волостных старост, следователей и судей. Ему приходилось рассматривать многие спорные мелкие вопросы, и это не могло не раздражать. Он старался не слишком часто вмешиваться в дела волостных управлений, предпочитая наладить их правильную работу и следить за правильным исполнением обязанностей.

Поступившее приглашение стать руководителем подготовки молодых ученых за рубежом Николай Иванович принял с радостью и без сожаления уже в мае 1862 г. оставил должность мирового посредника.

Возвратившись в свое имение в 1866 г. после отставки с должности руководителя зарубежной подготовки молодых ученых, Николай Иванович испытывал неприязнь не только к новому министру народного просвещения Д. А. Толстому, но и к государственным руководителям. Он отклонял предложения своих близких товарищей, предпринимавших попытки снова привлечь Пирогова к государственной службе. В одном из своих писем Пирогов пишет: «Верно, никто не упрекнет меня в равнодушии к общественному делу или в корыстолюбии. Мое прошедшее ответит на этот упрек».

Отвечая на предложения своего старого товарища Ф. Я. Карелля[196], Николай Иванович 2 ноября 1868 г. пишет в своем письме:

«Я жертвовал довольно в моей жизни для так называемого общего блага. Я служил даром и не получал никакого вознаграждения 13 лет консультантом в четырех петербургских госпиталях и служил не для одного только вида. Я сделал экспедицию на Кавказ и прослужил почти целый год под Севастополем. Я променял выгодную практику и обеспеченное существование в имении на попечительство в двух учебных округах и на службу за границею, окончившуюся, наконец, тем, что меня попросту отставили и лишили без всяких объяснений содержания в 2000 р. с., оставив при одной прежней профессорской пенсии… Но остается еще главное – гожусь ли я теперь к занятию в должности? Не обманываешься ли ты по дружбе ко мне? Я сам, по совести, ничего не могу сказать. Замечу только, что я человек не бумажный и бумажность в службе была всегда моею слабою стороною» [171].

Участие в войнах – франко-прусской (1870–1871) и русско-турецкой (1877–1878)

Нежелание Пирогова участвовать в общественной деятельности было непродолжительным. Прошло не так много времени, и когда в Западной Европе вновь не только запахло порохом, но стала проливаться кровь на очередной германской войне, он уже не мог спокойно заниматься сельским хозяйством в своем имении и отказаться от приглашения принять участие в этой войне в качестве представителя Красного Креста от России.

Франко-прусская война, которая завершала объединение Германии под главенством Пруссии, началась в июне 1870 г. Главное управление Русского общества попечения о раненых и больных воинах, входящее в состав Международной организации Красного Креста, решило предложить свою помощь раненым и больным обеих воюющих сторон. Это международное общество, одно из достижений XIX века, было организовано на Женевской конференции в августе 1864 г. Свое первое «боевое крещение» оно получило на полях Шлезвиг-Голштейнской войны в 1864 г., к началу которой Пирогов издал свой знаменитый труд по военно-полевой хирургии на немецком языке.

Россия присоединилась к Женевской конвенции 3 мая 1867 г. Нельзя не напомнить, что инициатива учреждения общества Красного Креста в нашей стране принадлежит фрейлине М. С. Сабининой, к которой присоединились баронесса Фредерикс и лейб-медики – товарищ Пирогова Ф. Я. Карелль и президент Военно-медицинской академии П. А. Наранович. При этом, согласно уставу общества, его цель состояла в том, чтобы «содействовать во время войны военной администрации в уходе за ранеными и больными воинами и доставлять им по мере средств своих как врачебное, так и всякого рода вспомоществование»[197].

Николаю Ивановичу было послано письмо с предложением стать уполномоченным от российского общества в Базеле при агентстве Красного Креста. Однако Пирогов прислал ответ, в котором сообщал, что в силу своего преклонного возраста он не сможет принять на себя должность уполномоченного, но готов отправиться в командировку на театр военных действий на шесть недель. При этом Пирогов напоминал, что для открытия ему доступа к осмотру санитарных учреждений на театре войны он должен быть снабжен доверительными документами от правительства и общества Красного Креста. Должность, на которую предполагалось назначить Пирогова, было поручено исполнять известному по участию в обороне Севастополя профессору Киевского университета Х. Я. Гюббенету.

После получения разрешения от правительства и письма к прусской королеве от великой княгини Елены Павловны с просьбой оказать содействие Пирогову 13 сентября 1870 г. Николай Иванович в сопровождении доктора медицины И. В. Бертенсона выехал за границу. Иосиф Васильевич Бертенсон был известным врачом-гигиенистом и редактором «Вестника Общества попечения о раненых и больных воинах». Он так же, как и Пирогов, был выпускником Дерптского университета, что сразу сблизило их. В дальнейшем они стали близкими товарищами, и впоследствии Бертенсон стал первым биографом Пирогова. Именно Бертенсону по его просьбе 27 декабря 1880 г. (т. е. незадолго до кончины) Николай Иванович написал письмо из «Вишни», где изложил свою автобиографию[198].

Работая напряженно, Пирогов за пять недель смог осмотреть 70 военных лазаретов, развернутых во многих местах Франции и Германии. Он побывал в Саарбрюккене, Понт-а-Муссоне, Ремильи, Корни, Нанси, Страсбурге, Карлсруэ, Швецингене, Мангейме, Гейдельберге, Штутгарте, Дармштадте, Лейпциге, Берлине. При этом Пирогову и его спутнику приходилось испытывать многочисленные неудобства военного времени, пользуясь при передвижении не только вагонами третьего класса, но нередко случайными крестьянскими повозками, и спать в неприспособленных помещениях.

Николай Иванович, как всегда, вникал во все подробности организации лечения раненых и больных, его интересовала организационная деятельность Красного Креста и военно-медицинской администрации. Он с удовлетворением убеждался, что многие его предложения, основанные на опыте лечения раненых в Крымской войне, уже известны немецким врачам и они широко используют их на практике. В частности, показания к ампутациям уменьшились, шире стала применяться для иммобилизации поврежденных конечностей гипсовая повязка.

О большом авторитете, которым пользовался Пирогов, свидетельствует сопровождавший его И. В. Бертенсон: «Врачи всех без исключения национальностей – немцы, англичане, голландцы, швейцарцы – толпились у постели раненых, при которых маститый хирург наш останавливался. Нам, соотечественникам его, отрадно было видеть тот почет и то изысканное внимание, которым повсюду его окружали… Путешествие Н. И. Пирогова было скорее похоже на торжественное шествие по знакомому лагерю, составленному из всех возможных представителей медицинской науки, как бы ожидавших его прибытия… Куда ни являлся он, везде спешили ему навстречу, начиная от гордого по своим научным в медицине заслугам Берлина… и оканчивая французскими деревеньками Ремильи, Корни и др.» [172].

После возвращения из командировки на франко-прусский театр войны 19 октября 1970 г. Пирогов делает в Петербурге сообщение на заседании «Общества попечения о больных и раненых» об итогах поездки[199]. В феврале следующего года он выпускает в свет очередной свой труд – «Отчет о посещении военно-санитарных учреждений Германии, Лотарингии и Эльзаса в 1870 г.».

В «Отчете» Пирогов указал на важность и необходимость частной помощи на войне, которая становится чрезвычайно полезным дополнением военно-медицинской службы. На ее основании развертывалась большая часть лазаретов и приобретались медикаменты и перевязочные материалы. Надо сказать, что опыт оказания частной помощи на войне в дальнейшем широко использовался в войнах, в которых участвовала русская армия до 1917 г. (в т. ч. во время Русско-турецкой, Русско-японской и Первой мировой войн).

Пирогов подробно останавливается на мероприятиях, которые могут облегчить участь раненых. Он подчеркивает, что для сбора раненых с поля боя требуется создание большого числа санитарных бригад. Недостаток их во время Франко-прусской войны приводил к тому, что раненые нередко лежали без помощи в течение двух дней и часто их уносили и увозили на повозках с поля боя местные жители. И это имело место как во французской, так и в германской армиях.

Николай Иванович обратил внимание, что раненых очень часто размещали в частных домах, что способствовало снижению распространения раневой инфекции. Он отметил, что французские врачи продолжали оставаться приверженцами ранней ампутации поврежденных конечностей, в то время как немецкие врачи ампутаций делали меньше и чаще пользовались гипсовой иммобилизацией.

Поездка Николая Ивановича на Франко-германскую войну еще больше убедила его в правильности тех военно-медицинских положений, которые были сформулированы им в его «Началах общей военно-полевой хирургии».

Русско-турецкая война 1877–1878 гг. была последней войной, в которой принимал участие великий русский хирург. Пять веков с XIV века, когда турецкие войска переправились через Босфор и завоевали Балканский полуостров, османские завоеватели использовали болгарские земли исходной базой своей экспансии в Европу. Все это время болгары, как и другие балканские народы, непрерывно боролись за свою свободу, но турецкий ятаган всегда безжалостно их подавлял. Последнее восстание болгар, которое вспыхнуло в апреле 1876 г., было подавлено турками с невероятной жестокостью. Болгария была залита кровью. Тридцать тысяч убитых – в большинстве женщин и детей – придали событиям трагическую окраску. Вся Европа была возмущена такой безжалостной расправой с восставшим народом в Европе. Уильям Гладстон, лидер либералов Британии и впоследствии ее премьер, издал две брошюры, переведенные на многие европейские языки: «Уроки резни, или Поведение турецкого правительства в Болгарии» и «Болгарские ужасы и восточный вопрос», в которых требовал полного освобождения Болгарии, Боснии и Герцеговины от Турции.