Алексей Кирсанов – Симуляция (страница 6)
«Нам нужно поймать этот глитч, – сказал он твердо, его голос прозвучал громче, чем он хотел, в темноте подвала. – На Трумер. Заснять его. Это будет неопровержимое доказательство.»
Анна тихо засмеялась – коротким, безрадостным звуком. «Проще сказать, чем сделать. Нужен мощный источник направленного света – УФ или ИК. Нужна камера с правильным фильтром. Нужно поймать ее в нужном месте под нужным углом. И все это – пока они не поймали нас. Один шанс. И если мы его упустим…»
Она не договорила. Внезапно сверху, через перекрытия, донесся отчетливый звук – тяжелый, металлический шаг. Один. Потом второй. Замер. Как будто что-то массивное остановилось прямо над их укрытием, прислушиваясь.
Анна замерла, превратившись в статую ужаса. Энди почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. Они сидели в полной темноте, не дыша. Шум вентиляции за стенами вдруг показался оглушительно громким.
Шаги не повторились. Но напряжение в подвале достигло предела. Технология лжи была объяснена. Слабость – выявлена. Но тень преследования, тень того, что Анна называла «Дестро», нависла над ними, напоминая о цене, которую они заплатят за попытку вскрыть правду. Знание было их оружием, но оно же сделало их мишенью. И следующей их задачей было не просто найти трещину в иллюзии. Им нужно было сделать это, пока иллюзия не поглотила их самих.
Глава 8: Охота начинается
Рабочее место Анны в углу подвала напоминало гнездо безумного гения, вырванное из лаборатории и брошенное в могильник электроники. Свет фонарика, примотанного изолентой к балке, выхватывал хаос: распотрошенные корпуса приборов, мотки разноцветных проводов, паяльную станцию, микроскоп и странные, похожие на орудия пыток, инструменты. Воздух гудел от работы мини-дрели и пах оловом, кислотой и пылью. Анна, сбросившая плащ, в засаленной футболке и защитных очках, сдвинутых на лоб, двигалась с лихорадочной сосредоточенностью. Ее пальцы, тонкие и проворные, паяли, скручивали, калибровали что-то на крошечной плате. Весь ее вид излучал напряженную энергию, заглушавшую страх – здесь, в своей стихии, она была не жертвой, а бойцом.
Энди сидел на ящике в стороне, чувствуя себя бесполезным грузом. Он наблюдал, как Анна вставляет в черный пластиковый корпус размером с пачку сигарет крошечный объектив, похожий на глаз насекомого, и подключает его к экрану старого, перепрошитого планшета. На экране светилась абстрактная сетка спектральных линий.
«Детектор помех, – отрывисто пояснила Анна, не отрываясь от работы. Голос ее был хриплым, но уверенным. – Принцип прост: обычная камера с ИК-фильтром, но с фокусом не на видимом свете, а на границах стабилизации силового поля. Видишь сетку?» Она ткнула пальцем в планшет. «Это эталон. Любое искажение в поле проекции – тот самый глитч – вызовет всплеск энергии здесь… и здесь.» Она указала на две пересекающиеся линии. «На экране это будет выглядеть как кратковременное мерцание или рябь именно в области „сшивки“. Просто. Грубо. Но должно сработать, если мы попадем в луч под правильным углом.»
Она замкнула последний контакт, резко щелкнула выключателем. На планшете сетка замерла, излучая ровное, тусклое свечение. Анна вздохнула, вытерла пот со лба тыльной стороной руки, оставив темную полосу. «Готово. Теперь твоя очередь, Румер. Ты должен достать нам билеты.»
Новость о внеочередном «Митинге Единства» сенатора Трумер в громадном крытом стадионе «Арена Стабильности» гремела из каждого утюга. Трумер должна была обратиться к нации после «возмутительных попыток подрыва доверия к институтам» – прозрачный намек на фейковую историю с Энди. Получить билеты было почти невозможно – их распределяли через лояльные профсоюзы, корпорации, партийные ячейки. Доступ строго по QR-коду, привязанному к ID. Цифровая крепость.
Энди использовал последние крохи доверия – вернее, жалости – старого фотографа «Хроники», Бориса, чья карьера тоже клонилась к закату. Борис, хмурый и вечно недовольный, но не лишенный профессиональной солидарности, пробормотал что-то о «проклятой цифре» и выдал два старых, еще бумажных, пресс-аккредитации на случай «апокалипсиса», когда сети падут. Они были просрочены, но надежда была на человеческий фактор и толпу.
День митинга выдался серым и ветреным. Воздух у «Арены Стабильности» вибрировал от гула толпы, рева громкоговорителей, транслирующих бодрые марши, и шипения полицейских дронов, курсирующих над головами как стервятники. Море людей в одинаковых синих плащах «Единства» (раздаваемых бесплатно на входе) текло к воротам, сканируя QR-коды. Лица были возбужденными, но пустыми – стадный восторг, подогретый пропагандой и страхом выпасть из общего потока.
Энди и Анна затерялись в этом потоке. Она – в кепке и больших солнцезащитных очках, спрятавших половину лица, с рюкзаком, где под слоем тряпья лежал детектор. Он – в своем самом непрезентабельном пиджаке, с потрепанным пресс-пассом на шее. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало гул толпы. Каждый взгляд охранника, каждый поворот камеры над воротами казался направленным именно на них.
«Документы!» – рявкнул охранник на входе, огромный детина с пустым взглядом и сканером в руке.
Энди протянул просроченный пресс-пасс. Охранник нахмурился, тыча пальцем в дату. «Просрочен. Недействителен.»
«Аппаратура глючит, друг, – Энди сделал усталую улыбку журналиста, видавшего виды. – У всех в „Хронике“ косяк. Звонил Марвину Коулу, редактору, он подтвердит. Ждем новых. А мероприятие-то не ждет!» Он кивнул на громкоговорители, из которых лилась речь Трумер о «несгибаемом духе нации».
Охранник колебался, оглядывая нарастающую очередь. Напряжение витало в воздухе – никто не хотел проблем. Его взгляд скользнул по Анне. «А она?»
«Фотолаборантка, – быстро сказал Энди. – Тащит запасную оптику. Тяжелая.»
Охранник фыркнул, махнул рукой. «Ладно, проходите. Но без съемки со штатива в первых рядах!»
Их втолкнуло в бурлящий котел стадиона. Гул тысяч голосов, рев одобрения, гигантские экраны, на которых уже показывали безупречное лицо Трумер в ожидании выхода. Запах пота, дешевого парфюма и электричества. Анна съежилась, как будто физический шум бил ее по нервам. Она потянула Энди за рукав кверху, в более пустые ряды под самым куполом, подальше от сцены, но с хорошим углом обзора.
«Здесь, – прошептала она, задыхаясь. Ее глаза за стеклами очков метались по стадиону, выискивая камеры, охрану. – Дальше, но выше. Угол… может сработать.»
Они устроились на холодных бетонных ступенях. Анна сняла рюкзак, прикрыла его телом от посторонних глаз. Достала детектор – черную коробочку с «глазком» – и планшет. Экран светился той же сеткой. Она подключила детектор к небольшой скрытой камере – обычной на вид «ручки», которую Энди купил на черном рынке. Изображение со стадиона, слегка зернистое из-за ИК-фильтра, появилось на планшете поверх спектральной сетки.
«Направь „глаз“ туда, где будет Трумер, – прошептала Анна, вглядываясь в экран. Ее пальцы дрожали, регулируя чувствительность. – Держи руку как можно устойчивее. Малейшая тряска… и мы можем пропустить глитч.»
Энди взял детектор. Пластик был холодным. Он направил крошечный объектив вниз, на пустую пока сцену, увешанную гигантскими экранами с улыбающейся Трумер. Ожидание повисло в воздухе, густое, как смог. Каждый проходящий мимо человек, каждый взгляд в их сторону заставлял Энди внутренне сжиматься. Он чувствовал, как Анна напряжена, как пружина, рядом.
Грянули фанфары. Свет на сцене погас, оставив только прожекторы, бьющие в центр. Толпа взревела, вставая как один человек. На сцену, плавно, словно скользя по воздуху, вышла она. Дина Трумер. Безупречная в строгом костюме цвета национального флага, с улыбкой, озаряющей стадион ярче прожекторов. Ее голос, усиленный до грохота, заполнил пространство, произнося первые слова о «силе единства перед лицом смутьянов».
Энди замер. Он прицелился детектором, как снайпер. Взгляд – на планшете в руках Анны. На сетке спектральных линий. На изображении Трумер, чуть искаженном ИК-фильтром. Он искал слабость. Трещину в зеркале.
«Держи… держи…» – шептала Анна, ее дыхание горячим пятном касалось его уха. Она увеличила масштаб на экране планшета, сфокусировавшись на области шеи и подбородка Трумер – зоне «сшивки».
Трумер говорила, жестикулировала, излучая харизму и уверенность. Прожекторы слепили, следуя за ее каждым движением. Энди ловил момент, когда луч самого мощного из них, установленного высоко под куполом почти напротив них, падал на нее под острым углом.
«Сейчас!» – прошипела Анна, увидев на экране планшета, как луч скользнул по шее Трумер.
Энди напряг все мышцы, фиксируя детектор. Взгляд прикован к экрану. На ИК-изображении, в том самом месте, где свет бил сильнее всего… что-то дрогнуло. Микроскопическая рябь. Как капля воды на раскаленной сковороде. На спектральной сетке в этом месте вспыхнул и погас яркий, неровный пик.
«Было!» – выдохнула Анна, ее голос сорвался. «Записала! Перемотка!»
Она ткнула пальцем в планшет, перематывая запись назад. Энди, не отрывая детектора от цели, смотрел через ее плечо. Запись прыгнула. На экране – Трумер, луч прожектора на ее шее… и снова: крошечное, но отчетливое мерцание, искажение текстуры «кожи» на доли секунды. Как цифровой шрам.