Алексей Кирсанов – Симуляция (страница 3)
Он открыл ее дрожащей рукой. Внутри были его файлы. Все. Скриншоты, заметки, сканы. Выглядящие нетронутыми. Как будто их просто временно… переместили. А потом вернули. Аккуратно. С намеком.
«Служба ИТ все починит», – прозвучал в голове голос Марвина.
Энди закрыл папку. Не стал открывать файлы. Он знал, что там. И знал, что теперь они знают, что он знает. Это была не ошибка системы. Это был ответ. Вежливый, но недвусмысленный. Стоп.
Он посмотрел в окно. На крыше напротив дрон все так же стоял. Его красный глаз мигнул раз, два. Почти приветливо. Или предупреждающе.
Энди медленно вытащил из ящика старую записную книжку. Открыл на странице с заголовком «Гл. 2: Аномалии Т.». Перевернул страницу. Вывел новую дату. И написал крупными, чуть дрожащими буквами:
«Гл. 3: Первая Помеха. Они стерли файлы. Марвин отмахнулся. Предупредил. Вернули файлы. Чисто. Аккуратно. Как урок.»
Он поставил точку. И добавил ниже, подчеркнув дважды:
«Это не глюк. Это была война. Первый выстрел сделан.»
Он захлопнул блокнот и спрятал его глубже в ящик, под самую нижнюю папку. Кофе на столе остыл, недопитый. За окном моросил дождь. А Энди Румер сидел, глядя на чистый экран терминала, на котором отражалось его собственное лицо – лицо человека, который только что получил подтверждение своим самым страшным подозрениям и понял, что пути назад нет. Чувство «неладного» кристаллизовалось в ледяную, неопровержимую уверенность.
Глава 4: Встреча с тенью
Запах подгоревшего кофе и старой древесины висел в «Ржавом Болте» – баре, затерявшемся в переплетении улочек Старой Промзоны. Месте, куда свет Эры Стабильности доходил лишь тусклыми бликами неоновых вывесок дешевых кибер-салонов. Здесь все еще пахло машинным маслом, пылью и чем-то неуловимо… аналоговым. Энди сидел в углу, спиной к стене, стакан теплого, мутного пива перед ним почти не тронут. Его пальцы нервно барабанили по липкой поверхности стола. Воздух был густым от тихого гудения холодильника за стойкой и приглушенного разговора пары дальнобойщиков у входа.
Он нашел ее. Анна Мулс. Бывший техник уровня «Омега» из засекреченного проекта «Образ». Поиски были адскими. Стертые профили в соцсетях, мертвые контакты, шепотки на закрытых форумах для бывших оборонщиков, где паника ощущалась сквозь строки зашифрованных сообщений. Ему помог старый долг – контактер из времен расследований военных подрядов, который, рискуя, шепнул: «Ищи в Промзоне. Работает на мелкий ремонт. Но будь осторожен, Румер. С ней… не все чисто. И за ней следят».
Дверь скрипнула, впуская порыв влажного, холодного воздуха и фигуру. Невысокую, в потертом темном плаще с поднятым воротником, шапке, натянутой низко на лоб. Она оглядела бар быстрым, сканирующим взглядом – не человека, ищущего знакомых, а зверька, вынюхивающего ловушку. Увидела Энди. Замерла на мгновение, словно оценивая риск. Потом короткими, резкими шагами направилась к его столику, не снимая плаща.
«Румер?» – ее голос был низким, хрипловатым, как будто редко используемым. Без приветствия. Она не села, лишь уперлась руками в спинку противоположного стула, костяшки пальцев побелели. В тусклом свете барного светильника Энди разглядел ее лицо. Моложе, чем он ожидал, но изможденное. Темные круги под глазами, которые казались слишком большими в худом лице и горели странным, лихорадочным блеском. Напряженная челюсть. Она постоянно озиралась, ее взгляд скользил по углам, окнам, лицам других посетителей.
«Анна Мулс?» – Энди кивнул на стул. «Спасибо, что пришли. Присаживайтесь?»
Она проигнорировала предложение. «У меня мало времени. Что вам нужно?» Ее глаза метнулись к двери, потом обратно к нему, цепкие, недоверчивые.
Энди наклонился вперед, понизив голос. «Проект „Образ“. Я пытаюсь понять… кое-что. Одна аномалия. Она связана с…» Он колебался, не решаясь выложить все карты сразу. «…с технологиями отображения высочайшей точности. Такими, которые могли бы создать… ну, совершенную иллюзию.»
Имя проекта подействовало на нее, как удар током. Она резко выпрямилась, побледнев еще больше. Глаза сузились, превратившись в щелочки. «„Образ“? – она прошипела, почти беззвучно. – Вы не знаете, о чем говорите. Это закрыто. Мертво. Похоронено.» Она сделала шаг назад, к выходу.
«Подождите!» – Энди встал, стараясь не делать резких движений. «Пожалуйста. Мне нужна информация. Любая. Я… я вижу странности. Нестыковки. С Трумер.» Он выдохнул имя, как пароль.
Услышав имя сенатора, Анна не просто напряглась – она съежилась, как будто ее ударили. Ее рука инстинктивно потянулась к горлу под плащом. Она бросила безумный взгляд на окно бара, за которым моросил дождь и мигал неон. «Трумер… – она прошептала так тихо, что Энди едва расслышал. – О, Боже… они использовали это? Они действительно посмели?»
«Использовали что?» – настаивал Энди, сердце колотилось как бешеное. «Что создавал „Образ“?»
«Невидимых кукол!» – вырвалось у нее, голос сорвался на шепот, полный ужаса и гнева. «Мы создавали инструмент! Для медицины, для обучения… для связи! Не для… не для этого! Не для того, чтобы их кукловоды прятались в тени и дергали за ниточки!»
«Кукловоды? Кто они?» – Энди шагнул ближе, но Анна отпрянула, как от огня.
«Не знаю! Никто не знает! Они невидимы! Они везде! В сетях, в камерах, в этих… – она махнула рукой в сторону улицы, где проплыл патрульный дрон, его красный глазок мелькнул в темноте. – Они знают, Румер. Знают, что ты спрашиваешь. Знают, что я здесь. Они всегда знают!» Ее дыхание стало прерывистым, паническим. Она оглядела бар снова, ее взгляд задержался на мужчине в дальнем углу, который, казалось, просто пил пиво. Энди не был уверен, была ли это паранойя или реальная угроза.
«Анна, пожалуйста…» – начал он, но она уже отступала к двери.
«Нет! Я ушла. Я выжила. Я не хочу вспоминать! Не хочу знать, что они сделали с моим детищем!» В ее глазах блеснули слезы – смесь ярости и неподдельного страха. «Оставь это, Румер. Ради своей жизни. Они не играют по правилам. Они стирают помехи. Как файлы. Как людей.»
Она повернулась, схватилась за ручку двери. Перед тем как выйти в ночь и дождь, она бросила на него последний взгляд – взгляд, полный предостережения и чего-то, похожего на жалость.
«Беги, пока можешь. Ищи другую тень. Эта… слишком глубокая.»
Дверь захлопнулась за ней, оставив Энди в гудящей тишине бара. Запах кофе внезапно показался ему удушающим. Он медленно опустился на стул. Слова Анны висели в воздухе, как дым после выстрела: Невидимые кукловоды. Они стирают помехи. Как файлы. Как людей.
Он посмотрел на пиво, на котором теперь плавала пылинка. Его подозрения, его «песчинки», обрели голос. Тревожный, сломанный, но голос. Анна Мулс знала. И ее страх был самым страшным доказательством из всех.
Мужчина в углу встал, заплатил за пиво и вышел той же дверью, не взглянув на Энди. Было ли это совпадением? Или Анна была права? Они всегда знают.
Энди достал из внутреннего кармана старую записную книжку. Открыл ее. Нашел последнюю запись: «Это не глюк. Это была война. Первый выстрел сделан.»
Он перевернул страницу. Вывел дату. И написал, его почерк был тверже, чем вчера:
«Гл. 4: Встреча с Тенью.»
1. Анна Мулс. Бывший техник «Образ». Жива. В панике.
2. Проект «Образ»: Технология «невидимых кукол». Для отображения. Использована не по назначению.
3. Кукловоды: Невидимы. Везде. Стирают помехи. (Файлы? Людей?)
4. Они знают. За мной следят. За ней следят.
5. Прямая связь с Трумер? Она подтвердила мои худшие опасения. Технология существует. И она в чужих руках.
Он захлопнул блокнот, сунул его обратно. Взгляд упал на окно бара, за которым мигал неон и скользили тени под дождем. Война продолжалась. Он только что получил ценнейшего союзника – имя и подтверждение. И одновременно смертельный груз: знание, за которое теперь придется платить. Анна была его тенью, мелькнувшей и исчезнувшей во тьме. И он понимал, что теперь и сам стал такой же тенью для невидимых кукловодов. Тенью, которую нужно было стереть.
Глава 5: Цифровая травля
Солнечный свет, льющийся в окно «Хроники», казался Энди насмешкой. Он сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на безобидной заметке о ремонте городского фонтана, но слова расплывались перед глазами. Воздух в офисе, обычно наполненный мерным гулом разговоров и стуком клавиш, сегодня вибрировал иным напряжением. Коллеги, проходя мимо его стола, избегали встречи взглядом. Одни делали вид, что погружены в работу, другие шептались за мониторами, бросая на него быстрые, украдкой-любопытные взгляды. Энди чувствовал себя прокаженным.
Все началось утром. Проснувшись после беспокойной ночи, заполненной образами Анны Мулс и ее панических предупреждений, он зашел в сеть. Первое, что бросилось в глаза – трендовый хештег: #РумерСрываетПокровы. Клик.
На главной странице новостного агрегатора «Стабильность-онлайн» красовалась статья: «Журналист в тисках стресса: Психиатр о тревожных симптомах у ветерана прессы». Под заголовком – его старый, не лучший фотомонтаж: глаза искусственно увеличены, лицо искажено в гримасе, похожей на паранойю. Рядом – фото улыбающегося, невозмутимого мужчины в очках, подпись: «Доктор Артем Логвин, эксперт по профессиональному выгоранию». Цитата: «Коллеги господина Румера отмечают нарастающую замкнутость, одержимость конспирологическими теориями и признаки эмоционального истощения. В условиях Эры Стабильности такие случаи требуют внимания и поддержки, а не потакания болезненным фантазиям».