Алексей Кирсанов – Глубинный мир: Эпоха первая. Книга первая (страница 38)

Внезапно сильная рука схватила ее за локоть. Она вскрикнула, но тут же узнала Джефа. Он вынырнул из темного коридора, как призрак. Его лицо было вымазано сажей и чем-то темным, глаза сужены до щелочек, полные решимости. В другой руке он сжимал пистолет.

Пошли! — его голос перекрыл грохот битвы. Он не спрашивал, не объяснял. Он действовал. Тянул ее за собой в темноту коридора, подальше от света пожаров и вспышек выстрелов, льющегося из разрушенного ЦУПа.

Они бежали. По знакомым и незнакомым коридорам. Джеф вел ее уверенно, сворачивая в узкие служебные проходы, спускаясь по аварийным лестницам, которые были завалены мусором и иногда — молчаливыми телами. Он использовал хаос как прикрытие: грохот драки в ЦУПе, крики из других крыльев Арки, нарастающий рев урагана снаружи — все это заглушало их шаги. Его кибер-глаза сканировали темноту, выискивая движение, тепловые следы. Он был в своей стихии — цифровой следопыт в аналоговом аду.

Они миновали зону, где мутировавшие растения из "Вертикальных Лесов" окончательно прорвали изоляцию. Воздух был густ от ядовитой пыльцы, вызывающей удушающий кашель. Лианы с шипами, как бритвы, свисали со стен и потолка, цепляясь за одежду, оставляя кровавые царапины. Они видели, как такая лиана втянула в темный проем кричащего человека. Альма сжимала зубы, чтобы не закричать сама. Ее вина была повсюду, как эти хищные растения.

В полумраке мерцающих аварийных огней мелькали фигуры. Одни метались в панике. Другие рылись в брошенных сумках, сражались за бутылку воды. Джеф вел их обходными путями, используя вентиляционные шахты и технические люки, избегая открытых пространств. Один раз они замерли в темном углу, пока мимо прошла вооруженная группа, что-то выкрикивая о "справедливости" и "крови предателей". Запах крови и пота был осязаем.

Арка агонизировала. Потолки проседали, сыпалась штукатурка и кабели. Пол под ногами иногда вздрагивал от мощных порывов ветра или отдаленных взрывов. Где-то рухнула часть перекрытия, заглушив на мгновение все остальные звуки грохотом и криками погребенных заживо. Они шли по грани обрушения.

Чем ниже они спускались, тем страшнее становилось. "Дельта-Сервисный" и "Дельта-Жилой" были адом. Здесь царили не паника, а холодный, расчетливый хаос выживания. Банды контролировали перекрестки, требуя плату за проход — воду, еду, оружие. В переулках горели костры из сломанной мебели, освещая лица, потерявшие человеческий облик. Тела не убирали. Они были частью пейзажа, предупреждением. Воздух был густ от гари, гнили и отчаяния. Джеф вел их по задворкам, по канализационным люкам, по обходным тоннелям, известным только таким как он — обитателям теней Арки.

Наконец, после бесконечного спуска и плутания в лабиринте страха, они выбрались. Не через главные ворота, а через аварийный шлюз для вывоза отходов — низкую, заброшенную дверь в самом подбрюшье Арки, заваленную мусорными контейнерами, которые кто-то уже успел разграбить и опрокинуть.

Джеф взломал простой механический замок (электроника давно умерла) с помощью какого-то инструмента. Дверь со скрипом открылась.

Их встретил не свет. Их встретил ад.

Улицы Геенны. То, что раньше было нищим, но все же функционирующим нижним уровнем мегаполиса, теперь было кратером после бомбардировки. Пожары пылали в полуразрушенных зданиях, освещая клубящийся ядовито-желтый туман (смесь гари, промышленных выбросов и спор мутировавшей флоры). Обломки техники, мебели, строительных материалов усеивали улицы. Трупы. Повсюду трупы. И живые — движущиеся тени, сражающиеся за клочок территории, за банку консервов, за глоток воздуха, менее отравленного, чем здесь. Ветер, несущий ледяную влагу и запах океана (и смерти), выл как голодный зверь. Где-то близко прогремел взрыв, осветив на миг руины зловещим оранжевым светом.

"Хаос-1" был близко. Его дыхание ощущалось кожей — низкое, давящее гудение, от которого дрожали кости.

Джеф огляделся, его кибер-глаза сканировали хаос. Он указал куда-то вправо, в переулок, казалось, чуть менее заваленный и заполненный тенями. "Туда. Быстро. Пока не заметили."

Альма глотнула едкого воздуха, вызывающего слезы. Ее ноги дрожали от усталости и страха. Позади — гибнущая Арка, чрево технологического Левиафана, породившего монстра и убитого им. Впереди — безымянный ужас улиц "Великого Срыва". Ни цели, кроме выживания. Ни плана, кроме движения.

Она кивнула Джефу, последний раз оглянувшись на чудовищный силуэт Нью-Аркологии, увенчанный клубящимся ядовитым туманом и озаренный отсветами далеких пожаров. Ее мир кончился там, за этими стенами. Теперь начиналось что-то новое. Дикое. Жестокое. Реальное.

Они шагнули в дым и мрак Геенны, двое крошечных фигурок на фоне гигантского пожарища цивилизации, растворяясь в хаосе, как капли в ядовитом океане. Бегство из Арки было не спасением. Оно было лишь отсрочкой. Началом новой, куда более страшной главы в аду, который они помогли создать, и из которого им предстояло выбираться — или умереть.

42. Мир в агонии

Дверь аварийного шлюза захлопнулась за ними с окончательным металлическим стуком. Не тишина — адская симфония обрушилась на Альму и Джефа, смяв остатки иллюзий о спасении или порядке. Воздух Нью-Геенны был не воздухом. Это была густая, едкая суспензия:

Смесь гари от тысяч пожаров (дерево, пластик, плоть), сладковатой вони гниющей органики (трупы, мутировавшая биомасса), резкого химического смрада разлагающихся промышленных отходов, едкой остроты кислотных осадков и подспудной, тошнотворной сладости ядовитых спор. Каждый вдох обжигал легкие, вызывал спазм кашля.

Непрерывный грохочущий фон — отдаленные взрывы, треск пожаров, вой ветра "Хаоса-1", гул которого теперь был физически ощутим в грудной клетке. На этом фоне — близкие, леденящие душу звуки: дикие крики боли и ярости, выстрелы (редкие, но меткие), плач детей (жутко быстро умолкающий), лязг металла, треск ломающихся конструкций, и навязчивое, шипящее бульканье воды, смешанной с нечистотами, текущей по разбитым стокам.

День был похож на сумерки сквозь плотную вуаль ядовитого тумана — желтого, лилового, медного. Источники света были адскими: отсветы пожаров, полыхавших на горизонте и в руинах близлежащих зданий; редкие, мигающие аварийные фонари; зловещее фосфоресцирующее свечение некоторых видов мутировавшей растительности или грибов, проросших сквозь трещины в асфальте и стенах.

То, что раньше было улицами, площадями, жилыми кварталами Геенны, теперь напоминало поле боя после артобстрела. Здания стояли с выбитыми окнами, обрушенными фасадами, черными от копоти пробоинами. Автономные такси и грузовики образовывали металлические баррикады, некоторые — оплавленные, другие — развороченные взрывами. Повсюду валялись обломки — куски бетона, арматура, разбитая электроника, разорванная одежда, игрушки.

Пожары пылали повсюду. Не контролируемые, а хаотичные, пожирающие все, что могло гореть. Целые кварталы были объяты пламенем, создавая жаркие острова в ледяном дыхании надвигающегося урагана. Дым столбами поднимался к ядовитому небу, сливаясь в сплошную сажевую пелену.

Системы канализации и ливневки были разрушены или переполнены. Улицы превратились в болота из грязи, смешанной с мазутом, химикатами, кровью и нечистотами. Вода стояла коричневыми, пузырящимися лужами, иногда по колено. В ней плавали обломки и… другие объекты, которые Альма старалась не разглядывать.

Чудовищные детища "Феникса" не ограничились Аркой. Здесь, в Геенне, они буйствовали с дикой силой. Лианы, похожие на сплетения гигантских червей, покрытых ядовитыми шипами, оплетали руины, проламывали асфальт. Деревья, вырванные с корнем или искривленные до невероятных форм, торчали как костяные пальцы мертвеца. Странные грибы, светящиеся ядовито-зеленым или багровым, росли кустами на стенах и трупах. Некоторые растения источали видимый туман спор, оседающий на всем липкой, едкой пленкой. Воздух гудел от насекомых — мутировавших, огромных, агрессивных, снующих роями над разлагающейся органикой.

Трупы были повсюду. В самых неожиданных позах. Заваленные обломками. Плавающие в грязной воде. Привязанные к остаткам заборов предупреждающе. Растерзанные дикими животными (собаками, кошками, крысами — все они казались крупнее, злее, с безумными глазами) или… другими людьми. Некоторые были покрыты странными грибковыми наростами или обвиты ядовитой зеленью. Запах разложения висел тяжелым одеялом, не перебиваемый даже гарью и химией. Это была не просто смерть. Это был процесс разложения мира.

Безумие витало в воздухе, читалось в глазах уцелевших. Люди с пустыми взглядами, сидящие в лужах грязи и качающиеся. Женщина, поющая колыбельную тряпичной кукле на руинах сгоревшего дома. Мужчина, отчаянно роющий землю голыми руками, кричащий, что там чистая вода. Группы, бесцельно бродящие и что-то выкрикивающие на непонятном языке страха и боли. И рядом — холодная, расчетливая жестокость тех, кто выбрал путь хищника.

Они увидели их вскоре после выхода. Военных. Не стройные ряды спасителей, а горстку изможденных, грязных солдат в потрепанной, не по размеру форме. Они пытались удержать перекресток возле полуразрушенного здания, похожего на бывший полицейский участок. Баррикада из сгоревших машин и мешков с песком (уже мокрых и расползающихся). У них было оружие, но мало боеприпасов и никакой поддержки.