Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 48)

И от того времене прозвася та гора именем великаго князя Юрьевъская. Такожде и новосозданный той град наречен бысть его же именем Юрьев с приложенным названием Поволский, того ради, яко в велицей России кроме сего новаго Юрьева еще два града именем сим суть, с прозваниями же различия ради: первый Юрьев прозванием Ливонской, созданный великим князем Ярославом, во святом крещении нареченным Георгием, сыном святаго и равноапостольнаго князя Владимира, хрестившаго Российскую землю; вторый же Юрьев Полской, созданный великим князем Георгием Долгоруким, сыном великаго князя Владимира Манамаха. Сей же тре[ти]й Юрьев Поволский, зане при самой велицей реце Волге. Юрьем же вси тии трие велицыи князи нарицахуся просторечием, вместо имене Георгия.

И тако благодатию Божиею и предстателством пречистыя Богородицы и призрением преславнаго мученика Георгия, повелением же великаго князя Георгия Всеволодича град той новый Юрьев Повольский не во многа лета церквами святыми и монастыри и жителми, такожде и окрестными селами и волостами доволно умножися и распространися. Церковь же по прежную на горе на чудотворном месте во имя святаго великомученика Георгия граде Юрьеву и пределом его первою нарекоша, сиречь соборную, в ней же протопресвитера и прочий причет устроиша. И сия убо о создании градов Нижнаго Нова Града и Юрьева повествовахом, по сем же паки о житии святаго и благочестиваго князя Георгия глаголати возвратимся.

Хощу же рещи и повесть плачевную о содеявших во время господствования его, яже и самех безсловесных может подвигнути на плач, о в та убо времена и лета, в ня же аки пресветлому и великому светилу сияющу благочестием и верою, на престоле царском седящу на великом Российском княжении сему святому и великому князю Георгию в преславном граде Владимире, иже яко крин цветяше в добродетелех християнских день и нощь, преспевая в законах Господних и житием правым присноцветущу ему, наста время луто. За грехи наша Богу наказующу нас, таковое время прииде на ны, еже серп гнева Божия нарещи, и достоит пожинаяй и искореняяй вся нещадно, или меч, иже не точию обезчадствовати могии, но с чады и родивших посещаяй немилостивно, или чаша в руце Господни вина милости Божии не растворена гневом ярости, исполнь разстворения[207] милость свою, глаголю, со гневом наказания смеси Господь за премногия грехи наша, хотящу Богу упоити нас вином ярости и уклонити от сея, в сию сиречъ преложити от милости в наказание и от наказания в милость. Тако время оно именовати, понеже по премногом милостивном наказании Божии не хощем престати от скверных дел наших, тем и Бог наказует ны овогда гладом, овогда мором, овогда же иноплеменных нашествие. Сими всеми пресечение творя нам от злых наших. <…>

<…>

Вся же сия страшная знамения быша при деръжаве благочестиваго сего самодержца великаго князя Георгия Всеволодича, яже вся сия и видя и слыша, умиляшеся душею и страхом колебашеся и сего ради присно в посте и молитвах и во всяких добродетелях и в сетовании плачевном пребываше и многи милостыни нищим и милосердие ко всем человеком наипаче творяше. <…>

И зане же бичем от первыя не наказахомся, сего ради пророческое слово на нас исполнися, яко же писано есть: «Упасеши я жезлом железным[208]» (Пс. 2: 9). И тако жестоким пленением Господъ Бог в запустение предаде тогда многие грады и места Российскаго царствия. Наведе бо во время оно на Российскую землю мучителнейшаго варъвара, кровояднаго пса, злочестиваго ратника, безбожнаго царя Батыя, от восточныя страны изшедшаго первее на Рязань, потом же на Коломну и на Москву. Та же и на преславный той самый град Владимир, в нем же благочестивы самодержец господствуя святый великий князь Георгий Всеволодич, и на иныя многия грады и на живущия в них християны, иже со многою злобою тои нечестивый варъвар вся испровращая, якоже лютый и некий и злый и немилостивый зверь вся поядая, останки же ноготми растерзая и ногами попирая. Но кто может убо исповедати то время, нашедшее за грехи наша на российский народ, и излиянную на них чашу пелыни[209] суда Божия? И кто может представити словом постигшая тогда хрестиянъский род сей? Убо нечестивый и безбожный царь Батый, яко молнии на стрела, со безчисленным множеством агарян безвестно прииде лесом, и вси сташа на Окозе, и взяша ю преком[210], и послаша ко князем рязанским, просяще у них во всем десятое: и в князех, и в людех, и во всяком скоте. Князы же рязанские Юрии Иневгорович да брат его княз Олег, с ними же и муромскии и пронскии князы отвещаша: «Разве аще нас не будет, тогда наше отечество ваше будет!» Послаша же рязанскии князи во Владимир к великому князу Георгию Всеволодичу, да поидет с ними противу безбожных агарян. Он же сам не поиде и воинства не посла, занеже страх нападе и трепет на всех, паче же гнев Божий простреся, и сего ради поглощена бысть премудрость могущих ратная строити дела, ни един же от князей российских поиде друг другу на помощь, ниже совокупишася вси, еже противу безбожних ополчитися. Безбожнии же они варвары видяща время себе угодное, устремишася на Российскую землю и на коегождо отечество находяще, грады взимаху, князей же и людей мечу и огну предаваху. <…>

<…>

Возвратимъся же паки о блаженном князе Георгие повествовати. Великий убо сей и приснопамятны князь Георгий Всеволодич, собрав воинство свое, стояше с полки своими близ реки Волги на реце Сите. И ту приидоша к нему вестницы, якоже древле к праведному Иову, поведающе емю, яко «преимениты твой град Владимир татарове взяша, епископ же Митрофан и великая твоя княгина со дщерию и со снохами и со внучаты[211] и прочия княгини и множество бояр и людей в соборней пресвятыя Богородицы церкве огнем сконъчашася. Мнози же от них в то время святый иноческий образ восприяша от епископа. Сына же твоего Владимира во граде Москве погании взяша и по многом истомлении у града Владимира показавше, его смерти предаша. Воевода же Филипп на Москве за веру Христову мучением от них же скончася. Два же старейшая сына твоя Всеволод и Мстислав в Новом граде Владимире от тех же поганых татар убиени быша. Такожде и иных людей державы твоея множество безчисленное избиено бысть, оставши же людие к тебе грядут». Блаженны же самодержец и прочия с ним, слышавше сия, воскричаша с плачем велиим, рыдающе о церковном зазорении[212], о епископе же и о великой княгине и о многом кровопролитии християнском. И от милостивныя и сострадателны душии своея великий князь восхлипая из глубины сердца, моляся ко Господу и вопия сице, глаголя: «О Владыко Господи Боже Вседержителу! Сице ли угодно Твоему человеколюбию, яко врази наши многыя грады християнския разориша и попраша многия церковныя домы святыни Твоея, и множеству людей Твоих таковую злую пагубу содеяша? И аз, раб Твой, лишен бых не токмо супружницы моея и чад, но и множества Тобою дарованныя ми державы, и не вем, что сотворити, понеже без числа согрешихом, и Ты, преблагий Владыко, прогневался еси на нас и зело смирил ны еси! Яко праведен еси Господи и праведным судом Твоим многопролитием неповинныя крове рабов Твоих многия ныне новыя мученики к Себе привел еси, и почто аз един остах смирен и посрамлен? Но, о премилостивыя Господи, Господи, милости Твоя не отстави от нас, и мене грешнаго и недостойнаго раба Твоего сподоби пострадати со христоименитыми сими людми Твоими истинныя ради и непорочныя веры християнския и имени ради Твоего святаго Отца и Сына и Святаго Духа, и за дом пречистыя владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии, и причти мя наследию вечных Твоих благ с новыми сими Твоими мученики, и о всех сих да будет воля Твоя святая, яко благословен еси во веки! Аминь».

И тако святому и блаженному самодержцу великому князю Георгию в велице печали молящуся со многими слезами, и помалу нача укреплятися и всу печаль свою вотверже на Бога и на пречистую Богородицу и одним гласом утешаяся: «Якоже годе Господиви бысть, тако и бысть буди имя Господне благословенно во веки». И абие со всеми полки своими уготовися к супостатом на брань, еже за православную веру и за християн крепко стояти. Поганый же царь Баты и все его нечестивое воинъство скоро приближашися. И егда сступишася русстии вои с безбожными срацыны, и бысть брань велика зело и сеча зла, и кровь многа, яко вода, пролияся. Богу же попустившу, побежденыи быша российстии князи и боляре и все воинство от поганых татар, идеже святый и благочестивый российский самодержец великий князъ Георгий пострада за Христа и за православную христианскую непорочную веру, убиен бысть от нечестиваго Батыя и венчася кровию, ею же взыде ко Христу Богу нашему, от него же и мученический венец прият, его же желаше, в лето от бытия мира 6746 месяца февруария в 4 день. И повержено бысть святое тело его ту на поли не брегомо.

Егда же погании татарове инамо уклонишася, тогда блаженный Кирилл епископ Ростовский, идый з Бела езера, и прииде на место, идеже доброповедный Христов мученик великий князь Георгий Всеволодич святую свою кровь пролия от безбожных татар, подвизаяся по отеческом достоянии. И ту обрете блаженный Кирилл честное тело его, еже со многими слезами благоговенно и взем, принесе во град Ростов и пев над ним надгробныя пения со всем освященным собором и с протчим причтом. Плачю же и воплю велику бывшу от всего христоименитаго народа. И положиша и честно в церкви пречистыя Богородицы в Ростове. Главы же его тогда не обрете епископ во множестве трупия мертвых. Последи же нецыи от благочестивых обретоша и святую главу его, и принесоша в Ростов и положиша ю в гробе к честному телеси его, яже Божиим благоволением абие прилпе к телеси его, яко всем удивитися и Бога прославити, прославляющаго угодника своего.