Алексей Карпов – Люминария. Оберон судьбы (страница 27)

Гомон и перешёптывания стихли, и наступила напряжённая тишина. Все смотрели на Норда, как на героя, бросившего вызов самому дьявола, и в то же время, как на безумца, посмевшего спорить с самой смертью. Монахи, молча, наблюдали за тем, как Норд идёт в толпе к двери под балконом. Он и сам удивился своей смелости, проявленной в момент смятения, с какой уверенностью он сказал это, хотя и сам не знал, куда он идёт и что собирается делать, как собирается изгонять демонов.

Норд весь вечер ходил по своей кельи и раздумывал на собственными словами, которые так неосторожно бросил на глазах у всех. Теперь ему придётся идти завтра туда, не знаю, куда и победить то, не знаю что голыми руками. А что если его никто не поддержит и ему придётся идти одному? Его размышления прервал стук в дверь.

В келью вошёл брат Диадор с семисвечником в руках, в котором горело всего три свечи. По его лицу было видно, что он переживает не самые лучшие времена в своей жизни. Он как будто постарел лет на десять, и морщинок прибавилось, и его спина уже не казалась такой широкой и могучей, как у богатыря. Весь он как-то осунулся, а на лице читалось беспокойство и скрытая глубоко внутри боль.

– Приветствую тебя, странник, – сказал Диадор, – я слышал, что ты собираешься завтра идти в Криволесье? Я пойду с тобой.

– Отлично. Вы знаете, как туда добраться?

– Да, конечно. У нас даже есть карта и компас, если мы заблудимся. Дорога к Криволесью может завести нас совсем не туда, куда нам надо.

– О чём это Вы?

– Сила демонов растёт, их становится всё больше. Тьма сгущается над нами. Я восхищён вашей смелостью и решительностью. Никто из нас доселе ещё по собственной воле не ходил в Криволесье, и поэтому я решил открывать вам одни секрет. Вы, наверное, удивились тому, что смерч отступил от нашей святой обители?

– Ну, испокон веков храмы считаются святыми, и нечистая сила не может ступить на святую землю.

– Всё это – предрассудки и легенды. Порой слепая вера и вправду указывает людям, попавшим в тяжёлую жизненную ситуацию путь на свет, но в данном случае стены храма здесь совершенно ни при чём. Наш храм защищает свет волшебной лампы. Два года назад эту лампу принёс нам в дар один хороший человек – фонарщик Хельг из Грингарда, а ему её продал кто-тоиз охотников за затонувшими сокровищами, когда Хельг ещё был зрячим и содержал в Грингарде лавку осветительных приборов. Идёмте, я вам покажу её.

Глава 13, Криволесье

Диадор повёл Норда по тёмному коридору до двери, ведущей в колокольню. Колокольня соединялась коридором с жилой пристройкой тоннелем, проходящим под землёй. Держа над головой семисвечник, Диадор спустился по скрипучей лестнице в подземный тоннель, а – за ним следом, пригнув голову, шёл Норд.

Колокольня состояла из трёх башен, и сюда уже давно никто не ходил, а колокола заменяли полуразрушенным башням, построенным из красного кирпича, крыши. Внутри колокольни сверху свисали обрывки канатов и корзина, связанная канатом – противовесом – «языком» колокола.

Монах велел Норду встать в корзину, передав семисвечник ему, и взялся за противовес. Резкими, мощными рывками он тянул на себя канат, а корзина поднималась всё выше и выше, и вот уже поравнялась с верхним этажом и обломками спиралевидной лестницы.

Норд сошёл на площадку, сколоченную из досок, и увидел в окружении четырёх узких прямоугольных окон тот самый фонарь, с роящимися внутри светлячками, который он видел в воспоминаниях Джонни. Норд вынул фонарь из отверстия в полу, вернулся в корзину и крикнул Диадору, чтобы тот спускал его.

Корзина дёрнулась и поехала вниз. Вернув семисвечник монаху, Норд показал ему лампу – ту самую лампу, которая защищала храм, и о которой говорил Гарэд Мэрлоу в своём послании в будущее. Так они нашли вторую плазменную лампу, созданную учёными в лаборатории, в далёком третьем тысячелетии.

До часу ночи программист разбирался с управлением нового оружия. Он ушёл подальше от храма в лес и методом тыка на четырёх сенсорных экранах-стеклах фонаря светлячков по очереди вызывал обероны. Их оказалось не много – всего три, и их способности отличались от оберонов, керосиновой лампы, которой владела принцесса Иона.

Фонарь светлячков содержал в себе оберон морского змея – что-то среднее между волком, рыбой и змеей, попугая в перевернутой вверх дном солдатской алюминиевой кружке с отверстиями от пуль и оттиском красной звезды и двухголового кота. Причём верхняя голова кота-мутанта была чуть меньше нижней. Морской змей имел способность управлять водой, попугай – ветром, а что умел делать оберон толстого персидского кота-мутанта, выяснить так и не удалось.

Когда он вызвал призрака двухголового кота, тот залез на дерево, растянулся на ветке, одновременно зевнул обоими ртами, и, кажется, уснул. Норд потом полчаса вспоминал комбинацию клавиш, вызвавших это упрямое животное.

На следующий день в половине шестого утра, толком не выспавшись, Норд, вооружённый плазменным фонарём и монах Диадор уже стояли у ворот храма, держа в руках поводья ездовых страусов с ярко-охристым оперением и гордо поднятыми клювами, а остальные вышли провожать своих спасителей. Никто из них не решился идти в Криволесье. Люди были слишком запуганы последним происшествием со смерчем, поднятым стаей мертвых ворон. Нодри впервые в жизни ехал верхом на страусе.

Это оказалось не сложно – тянешь вожжи вправо, и страус поворачивает направо, тянешь влево, страус поворачивает налево, тянешь на себя – сбавляет скорость или останавливается, если не отпускать вожжи, бежит вперёд при похлопывании пятками по бокам и мчится галопом на полной скорости, выжимая из себя все силы, если на ходу ещё раз похлопать его пятками по бокам, но не сильно, иначе гордая птица может взмахнуть крыльями и сбросить наездника.

Два страуса мчались, широко махая мускулистыми ногами, друг за другом через лес по просёлочной дороге, перепрыгивая ручьи и поваленные деревья, перегородившие дорогу. Диадорв отличие от Норда, держался в седле довольно уверенно, и ему приходилось останавливаться, чтобы подождать, пока Норд его догонит.

Спустя полчаса такой гонки, у Норда кружилась голова и немного подташнивало. Пришлось остановиться и подождать, по Норд сделает все свои дела в кустах колючего терновника, после чего гонка продолжилась. Они вошли в рощу красных секвой, с кронами, напоминающими шляпки грибов, ещё через полчаса. Диадор пояснил, что специфическая форма деревьев связана с тем, что листья на верхних ветках затмевают весь свет, и поэтому нижние ветки отмирают и опадают, а вовсе не потому, что земля проклята. Спускаясь с крутых склонов, страусы едва касались лапами земли, помогая крыльями.

К полудню они добрались до Криволесья, начинавшегося в ста километрах на север от Грингарда и заканчивающегося неприступными скалами с крутыми обрывами, расщелинами и каньонами, на дне которых островками раскинулся «Железный лес». С каждым пройденным километром лес редел, усыхал и изгибался, превращаясь в урочище дьявола.

Корявые стволы горных ильм и мелколиственных лип обросли чёрным лишайником, отчего лес казался выгоревшим, а дорога, по которой бежали страусы, поросла сорняками-паразитами, не имеющими ни корней, ни листьев. Их зеленовато-жёлтые шнуровидные стебли искали свою жертву по запаху, обвивались вокруг растения-хозяина, внедрялись в ткань присосками и питались его соками.

Диадор остановил страуса у небольшого холмика, по которому расползлись стержневые корни трухлявой красной секвойи и сказал, что они прибыли на место. Монах раздвинул корни деревьев, скрывавшие небольшую дверцу, ведущую под землю, и пропустил вперёд Норда. Держа перед собой фонарь светлячков и, освещая им землянистый узкий коридор, разведчик пробрался внутрь.

В землянке имелись деревянные откидные нары, стол-чурка, вырезанный из толстого дерева, и три стульчика-чурки – из деревьев поменьше, камин с трубой, выходящей на поверхность, сложенный из песчаника. На столе лежала игральная доска, расчерченная на квадраты и камешки чечевичной формы, с жирным смолянистым блеском и тёмно-фиолетового цвета – из кварца. На деревянных койках лежали дублёные шкуры каких-то животных. Похоже, что здесь когда-то жили люди, а возможно живут и до сих пор, либо останавливаются здесь на некоторое время и идут дальше.

Пройдя немного вглубь, Норд обнаружил расширяющийся спуск. Вниз ещё глубже под землю вела лестница, и Норд подумал, что там находится ещё одна комната, но, оказалось, что там находился ещё один спуск, но уже в глубокую, каменную шахту, связанную с общей системой штольней, которые много лет разрабатывали роботы. Пока они спускались, Норд весь вымазался в земле и в ботинки попали камешки.

Шахта оказалась не такой глубокой, как в пустыне, где они были в прошлый раз. На дне штольни сидели, прислонившись спиной к стенам сломанные бытовые роботы. Их ноги были засыпанные землёй, камнями и песком. Стальные корпуса роботов заржавели, а в конструкции большинства отсутствовали некоторые части, так что эти машины уже не представляли никакой ценности – просто металлолом, а когда-то они стоили кучу денег, особенно – робот почтальон, с почтовым ящиком для писем и газет, вместо головы.