Алексей Карелин – Еретик (страница 37)

Двери станции лязгнули, хлопнули. Послышались приветливые, радостные возгласы. Стало шумно, как на вокзале.

Ко мне подлетел напуганный Альт.

— Поп, в порядке?

— Перестарался чуток, — попытался я пошутить.

— Ты решил обойти все аномалии за день? Я ведь просил не соваться в вагоны.

— Мне нужны деньги, ты же знаешь.

— Ох, зря я тебе не рассказал про курицу.

— Что? Причем тут курица?

— Помнишь, в Припяти я начал рассказ о женщине, у которой курица несла золотые яйца?

Вот только притч мне не хватало. Я ждал, что вот-вот с небес за мной спустится ангел, а кабардинец собрался сказки рассказывать.

— Ну, и чем мне поможет твоя курица?

— Глупая хозяйка думала, что если курицу кормить больше, то она снесет и яиц больше. В результате у курицы лопнул зоб.

— Жалко птичку.

— Ты в самом деле не понял?

— Альт, мне не до глубоких смыслов.

— Он принял ноль пять в один присест, — многозначительно произнес дядька Яр.

— Давай я доведу тебя до ночлежки, — решил Альт.

Он подставил плечо, помог встать, по пути в подвал спросил иронично:

— Колись, где побывал?

— А тебе зачем?

— Чтобы лишний раз не рисковать жизнью.

— А вдруг я чего упустил?

— Знаешь, друг, у меня сложилось впечатление, что ты и Дьявола из-под земли достанешь.

Я обнаружил, что до сих пор сжимаю «Чернобыльские зори», и добавил градуса. Альт осуждающе покачал головой.

Спуститься в темный подвал оказалось не так-то просто. Если бы не Альт, я скорее скатился бы, а не сошел вниз. Слежавшийся матрас показался пуховой периной. Казалось, ничто не в силах было поднять меня с него. Какое-то время я боролся с тяжелеющими веками и заплетающимся языком говорил что-то о предателях, аномалиях, но в конце концов хмель и усталость взяли верх, и я впал в богатырский сон.

Пробуждение началось с головной боли и… расстройства желудка. Я заметался по станции в поисках сортира, ловя на себе удивленные взгляды сталкеров. Потом вспомнил, где нахожусь, и выругал себя. Водопровод нерабочий, так что справлять надобности только на улице.

Спрятался от посторонних глаз в руинах депо, забился в угол и судорожно спустил штаны. Ох, пронесло… Отравление оно и есть отравление, хоть тухлой рыбой, хоть радиацией. Итог один — жидкий стул.

Я представил себя со стороны. Мда, картина, достойная пера Сергея Елкина. Солдат с автоматом наизготовку сидит с голым задом и дрыщит. Под рисунком непременно язвительный лозунг, подсекающий авторитет русской армии.

В отличие от сортира развалины к долгим раздумьям не располагали. Сумрак настораживал, его любили мутанты. Входа в депо — два. Появись кто, можно и не заметить вовремя. Свисавший с балок жгучий пух тоже не добавлял уюта. Лениво колыхался на сквозняке, ронял кислотные снежинки. Те с шипением приземлялись на груды мусора.

Бумагу заменил бинт — вещь в Зоне необходимая, но пришлось пожертвовать. Когда от тебя несет дерьмом, то уж лучше сдохнуть.

В станционное здание я вернулся с безотчетной улыбкой на лице и окрыляющей легкостью в теле. Альта не нашел, поэтому направился к Гавайцу. Если я не ошибался, торговец знал все обо всех на Янове.

Гаваец, завидев меня, демонстративно достал из-под прилавка обрез. Несмотря на угрожающий жест, он по-прежнему дружелюбно улыбался и даже приветливо крикнул дежурное «аллоха».

— Не бойся, я с миром, — махнул я ладонью. — Альта видел?

— Отправился с Ведьмаком в Аномальную рощу.

— И далеко это?

— Метров пятьсот на юго-запад. Опохмелиться желаешь?

Заманчивое предложение. Чуть бы не согласился.

— Иди к черту со своим ядом, — ответил я беззлобно. — Лучше скажи, существует ли Сердце Оазиса?

В глазах Гавайца блеснули лукавинки, уголки губ дрогнули.

— Информация стоит денег, бра. Что ты можешь предложить?

— Опять за свое.

Гаваец упредительно развернул обрез в мою сторону. Я поднял руки вверх, успокоил торговца:

— Я же сказал: не буду тебя трогать, не ссы. Я ж тебе еще хабар не сбыл.

«Огненный шар» остыл, достал его безболезненно, как и «вспышку». Она перестала искриться, изливала мягкий холодный свет. Хрупкие «бенгальские огни» передавал бережливо, как младенца. «Лунный свет», добытый в электричке с Теслой, решил придержать при себе. Согласно «Курсу молодого сталкера», арт экономил силы носителя и уменьшал негативное воздействие «электр» на мозги. За все Гаваец предложил семь тысяч гривен, но кавказские базары научили меня торговаться. Сошлись на девяти. Гаваец уже начал отсчитывать деньги, как вдруг замер.

— Тебе ведь интересно услышать о Сердце Оазиса?

— Конечно, — промолвил я настороженно.

— Полтора куска.

— Э-э, брат, языком трепать — не мешки ворочать. Откуда такие цены?

— Так тебе нужна информация или нет?

— Я могу достать ее у любого опытного сталкера. Бесплатно.

Гаваец вздохнул, докинул бумажек, упрятал товар, посмотрел на меня, изогнув бровь.

— Ну, чего стоишь? Иди разведывай у других, Холмс.

— Эх, ты, жидовская рожа…

Я не стал доставлять Гавайцу удовольствия: мыкаться по сталкерам с одним вопросом. Пошел к самому болтливому — Яру. Он распивал с Дикарем чекушку и рассказывал забавную историю из жизни.

— О-о, Поп! Здорово! Оклемался?

— Спасибо, в норме. Не помешаю?

— Садись, покумекаем. Я как раз заканчивал.

Яр повернулся к Дикарю и подвел итог байки:

— В общем, с тех пор Локи соль ненавидит. Стоит нам встретиться, как его рука тянется к филейной части, так и хочет потереть.

Сталкеры засмеялись.

— А вот слышали ли вы такой анекдот? — начал было Яр.

— Стой, стой, — поспешил перебить я. — Мне спросить тебя кое о чем надо.

— Весь во внимании.

— Что такое Сердце Оазиса?

Яр выпучил глаза, Дикарь усмехнулся.