Алексей Карелин – Еретик (страница 21)

— Подожду, пока ты встанешь на ноги.

— Это может занять несколько дней.

— Значит, будем голодать вместе.

Вот тут я полностью осознал, где оказался, понял, насколько беспомощен. Если в тайге или джунглях пищу и воду можно добыть охотой и собирательством, то в Зоне все отравлено радиацией. Если обычный экстрим сводится практически к борьбе со слабостью духа и тела, то в Зоне добавляется и опасность встречи с мутантами, аномалиями и людьми. У военного в Зоне нет друзей. Правда, есть исключения вроде полковника Дегтярева, ему как-то удалось сдружиться со сталкерами. Да и Альт пока не тычет в нос стволом.

Первое правило Зоны — забыть о Большой Земле. Как ни беспокоили меня Люда с дочерью, я должен забыть о них, отстраниться от целей далеких и озадачиться доступными. Иначе не выжить. Зона не прощает ошибок.

— Насколько дней нам хватит еды? — озаботился я главным на данный момент.

— Дня на три, если не будем есть, как та курица, что несла золотые яйца.

— Какая курица?

Наверное, очередная кавказская сказка. Жаль, они коротки. Болтовня отвлекала от боли и негатива, заполонившего голову.

— О, это наша притча, — охотно начал рассказывать Альт. — У одной женщины была курица, которая несла золотые яйца.

— Ряба? — хмыкнул я.

— Какая ряба? — смешался Альт.

— Несущая золотые яйца, — намеренно запутывал я сталкера; не мог я по-хорошему с их братом, не мог.

— Слушай, кто рассказывает? — возмутился Альт. — Я или ты? Спросил, так не перебивай, дождись, пока закончу.

Ишь ты, вспетушился. Если б от Альта не зависела моя судьба, я бы продолжил забавляться, подтрунивать. Кавказцы вспыльчивы, легки на драку, а я любил остужать их горячие головы.

— Так что там с курицей? — спросил я примирительно.

Альт посмотрел мне в глаза и, видимо, прочел в них насмешку. Оскорбился и резко, отрывисто вытолкнул из себя:

— Ничего, сдохла. Много себе позволяла.

Сталкер взялся выкладывать на пол снедь. Припечатывал так, точно хотел расплющить. Тушенка, шпроты, копченая колбаса, белый хлеб, сыр, лук — бедновато, но мне к сухпаям не привыкать. Учуяв еду, псина оживилась. Альт кинул ей ломоть вяленой говядины, а сам принялся уплетать то ли творог, то ли сыр.

— Дай угадаю: адыгейский сыр, — пошел на мировую я.

— Есть хочешь? — все еще с обидой в голосе спросил сталкер.

— Честно? Боюсь шевелиться.

Альт смягчился, опять задал вопрос:

— Могу ли я чем помочь?

Я подумал, можно ли доверять адыгу, не отобразится ли на моем лице неприязнь, если Альт подойдет вплотную. Потом обругал себя за тугодумство, ведь я не располагал правом выбирать. Кто еще кроме Альта мог оказать мне медицинскую помощь?

— Кости вправлять умеешь?

— Где? Плечо?

— Угадал.

— Немного знаком с медициной, — скромно объяснил Альт. — Плечевой — самый распространенный вывих. Какое?

— Левое.

Альт склонился надо мной, ощупал плечо. Я старался не смотреть на сталкера, стиснул зубы и ждал.

— Будет больно, — предупредил Альт.

— Само с…

Договорить я не успел. Резким рывком сталкер вернул сустав на место. Я сжал губы, едва сдерживая себя, чтобы не огреть Альта свободной рукой. Через минуту боль утихла, и я смог облегченно выдохнуть.

— Что-нибудь еще? — Альт все еще нависал надо мной.

— Палец на ноге, по-моему, сломан. Или тоже вывих. Нет, не на этой.

Альт осторожно снял ботинок, поморщился. Да, пот — не духи от Шанель.

Я чуть приподнял голову. Палец опух, посинел. Альт смотрел на него озадаченно.

— Даже не знаю, — промолвил он. — Кость не торчит — уже хорошо. Может, просто ушиб с растяжением. Будем надеяться, само пройдет. Единственное, чем могу помочь, так это приложить компресс.

Я стукнулся затылком об пол, закрыл глаза. Никогда я еще не чувствовал себя таким униженным. Ни встать, ни сесть, принимаю помощь от кавказца.

— При переломе, как и ушибе, пальца необходима обувь с жесткой подошвой, — услышал я Альта. — Твои берцы как нельзя кстати.

— У меня и ребра вроде сломаны.

— Да, смотрел, пока ты был в отключке. Смещений не прощупал. Возможно, это даже не переломы, а трещины. Через месяц заживет, а пока придется терпеть, — беспечно прожужжал Альт.

Месяц… Будто мы в санатории. В Зоне и от пореза можно коньки отбросить.

Я тяжело вздохнул и тут же задержал дыхание. Ребра, суки, кусались.

— Думай о выздоровлении, а не о травмах, — наставительно произнес Альт. — Как говорят у меня на Родине, упавшего духом ноги не несут.

Кот ученый, блин. Он-то в порядке, чего б не пофилософствовать.

В голове словно червячок заерзал: какая-то мысль отчаянно пыталась пробиться к сознанию. Я огляделся. Окна. Деревьев не видно, значит, этаж не первый. Автомат. Должен быть заряженным. Консервы с тушенкой. Открыть их мне сейчас не по силам. Смешно даже. Рюкзак. Можно использовать как подушку. Все не то, в мозгах по-прежнему свербело. Эврика! Нужная мысль вспыхнула, как сигнальная ракета.

— Вещмешок, — вспомнил я.

— Что?

— Где мой рюкзак? Там аптечка, шприц с обезболивающим.

— Промедол, — кивнул сталкер. — В Зоне такие аптечки на вес золота. Уверен, что без укола никак? — спросил виновато.

Уверен ли я? Да я рук-ног не чувствую! В мазохисты не записывался. Ишь чего удумал. Терпи, солдат, вдруг хуже придется? В Зоне не о «потом» надо думать. Важны «здесь» и «сейчас», иначе «потом» может не наступить.

— Коли, — потребовал я.

Альт нехотя повиновался. Лекарство подействовало быстро. Боль затухала. На веки навалилась тяжесть. Я расслабился, уставился в потолок, чтобы не тревожить себя нерусскими рожами да красноглазыми мордами. Осматривал трещинки, сколы и незаметно уснул.

Спал беспокойно. Передо мной мелькали разверстые пасти болотников, слепых псов. Снился Бабич, угодивший в «мясорубку»: его скрутило, как выжимаемое белье, и разорвало в кровавую пыль. Привиделась и Люда: бледная, с запавшими глазами, шла ко мне, точно лунатик, и стонала, как чернобыльские зомби. Потом жена распалась на море тушканов, они прыгали, царапались, кусались, лезли на меня. Мучение прекратила Тесла — яркая вспышка затмила все…

Я часто заморгал. Будто из мозаики, плавно состроился потертый потолок. Мелодичный, но ненавистный речитатив вернул к реальности. Альт снова пел. Миледи лежала, опустив морду на передние лапы. Сталкер заметил мое пробуждение и воскликнул:

— Как говорят у меня на Родине, ты похож на человека, ударившего скалу яйцом.

Я стиснул зубы, чтобы не ляпнуть в ответ лишнего. Было не до шуток. Тревожил сон. Как бы не оказался вещим.

— Тебе снились кошмары? — догадался Альт.

— Я говорил во сне?

— Нет, я определил по сбившемуся дыханию и метанию зрачков под веками.

Наблюдательность сталкера поразила. Впрочем, без нее в Зоне долго не протянешь.

— Ты опять пел.

— Песни отгоняют болезнь. И кошмары.