Алексей Карелин – Еретик (страница 17)

— Что так долго?

— Без происшествий? — спросил я.

— Никак нет. Наверху стреляли. Стельмах сказал, зомби забрели. Немного.

— Сами целы?

— Так точно. Обошлось.

Полковник сосредоточенно смотрел на табличку с надписью «Лаборатория». Наверное, вспоминал, мог ли там в прошлый раз что-то пропустить.

— Товарищ полковник, поднимаемся? — обратился к нему я.

Дегтярев неуверенно кивнул. Переступили порог. Горбатый с натужным вздохом захлопнул толстенную дверь, провернул вентиль. Панель доступа зажглась красным.

Загрузились в лифт. Во мне заелозил червячок нетерпения: еще немного, и я увижу небо! Если повезет, то и солнце. Ощущение, будто очнулся от кошмара и радуешься, что все произошедшее всего лишь сон.

Лифт остановился, створки нехотя разошлись.

— А вот и диггеры, — приветствовал Стельмах.

Перец напряженно всматривался в сумрак. В том направлении темнела пара трупов.

— А мы тут с аборигенами пообщались, — сообщил Стельмах важно. — Ну, а вы хотя б крысеныша изловили?

— Все тебе шуточки, — зло проворчал Перец. — Чуть пулю в лоб не получил, а все смеется. Юморист хренов.

— Пули берут того, кто их боится, — отмахнулся Стельмах.

Раздалось жужжание. Перец дернул ствол на звук — на полковника. Тот предостерегающе выставил ладонь и достал вибрирующий КПК.

Перец с облегчением выдохнул и вернулся к прежнему занятию.

Дегтярев прочел сообщение, бросил резко:

— Выдвигаемся. У «Светлячка» видели группу монолитовцев. Возможно, наш прилет не остался незамеченным.

Первым среагировал Стельмах: нырнул в коридор, добежал до конца, заглянул за угол, махнул нам.

— Герой, мля, — процедил Перец.

Потрусили к выходу. Горбатый и Стельмах пригнулись, выскользнули на крыльцо, осмотрелись. Подали знак: чисто. Мы выбежали на дорогу.

— Не расслабляться, — в который раз напомнил Дегтярев. — Горбунов, Левчук — фланги; Шумейко, Стельмах — тыл.

— Раком так раком, — беспечно прошептал Стельмах, обернулся и пошел спиной вперед.

Пока мы лазали по лаборатории, Припять преобразилась, покрылась тонким слоем снега. С неба сыпало в разы сильнее прежнего. Тучи опустились. Казалось, чувствуешь, как они давят на плечи. Благо, ветра не было, иначе дальше своего носа ничего не увидел бы. Как бы метель не разродилась. Тогда в Припяти придется задержаться.

— Кажется, вижу движение, — произнес Стельмах.

— Подтверждаю, — поддержал Гном.

Мы остановились. Я и полковник почти одновременно поднесли к глазам бинокли. Со стороны стадиона действительно приближались люди. Я зашевелил губами, подсчитывая численность группы.

— Пятеро, товарищ полковник.

— Похоже на то. В общежитие. Быстро!

Дверь выбивать не пришлось. Ее не было. Как и стекол в оконных проемах. Мы затаились в холле, сели у окон. Полковник осмотрел через бинокль дорогу. Я последовал его примеру. Снег и деревья мешали, и я никого не увидел.

— Исчезли, — обеспокоился Дегтярев.

— Видимость плохая, — я пожал плечами.

— Они должны быть сейчас напротив КБО.

— Переждем?

— Выйдем через двор. За мной. Только не шуметь.

Черного выхода не оказалось. Полковник не растерялся, указал на окно в одной из комнат. Двор зарос лесом. Снег задерживался ветками и не влиял на радиус обзора. Зато мешали деревья. Правда, они же и прикрывали наш отход.

Первым в окно сиганул, конечно же, Стельмах. В ожидании остальных хищно посматривал по сторонам, ему так и не терпелось вступить в бой. Следом выпрыгнул Горбатый. Он даже не таился. Спокойный, как удав, стал в полный рост и оглядывал окрестности, как мещанин собственные владения. Следующими пошли я и полковник. Откатились за деревья, обратились на север, откуда мог появиться противник. Отчего-то зазудел шрам на брови. Шумейко залез на подоконник, но у ног вонзилась пуля, и он юркнул назад.

Пули застучали по деревьям, подняли снежные фонтаны, зашипели над головой. Врага мы увидели не сразу. Темные экзоскелеты наемников сливались с голым лесом. Перец, Гном и Левша оказались запертыми в общежитии. Без них мы не могли уйти, пришлось отстреливаться.

— Гранаты! — крикнул Гном.

Из окна вылетел Левша, сгруппировался, перекатился через голову и сел напротив меня, за стволом старого тополя. В комнате грохнуло. Левша выстрелил в окно. Я успел заметить, как внутри кто-то взмахнул руками. Показались Перец и голова Гнома. Очухались. Левша дал им время. Выстрел, стон — добили раненого.

Я лег пластом и выглянул из-за дерева. Наемники подбирались ближе.

— Жрите! — Стельмах бросил «эфку», по его позиции тут же открыли огонь.

Взрыв. Полковник добавил. Позвал Гнома с Перцем, но те пытались выкурить «своего» наемника.

Автоматная очередь взрыла рядом с Горбатым канавку и задела ногу. Горбатый даже не пискнул. Зажал рану и с ненавистью посмотрел в сторону наемников.

Я приник к оптике. Уловил движение. Перевел прицел. Укрытие одного найдено. Только наемник высунулся, я выпустил три патрона и откатился за дерево потолще.

Дегтярев энергично махал в сторону ДК.

— Отходим, — передал я Левше.

Тот качнул головой, поманил за собой Горбатого. Перебегая от дерева к дереву, они начали медленно продвигаться на юг.

— Шумейко, где вы? — позвал я, но ответа не услышал.

Стрельба в общежитии переместилась на второй этаж. Звучала глухо, — значит, бой шел в коридоре, либо на противоположной стороне. «Прорвутся», — подумал я и ринулся к ДК.

Полковник и Стельмах прикрывали наш отход. Потом бросили по гранате и побежали следом.

Мы уходили почти без спешки. Мчаться сломя голову в Зоне, все равно что лезть в петлю. Направление выбрали не по прямой, до восьмого училища: там голое пространство, и мы превратились бы в отличные мишени. Пошли в обход застроек.

Я не раз замечал, как пули отставали от меня всего лишь на секунду. Хотелось сжаться, стать маленьким, как Гном. Казалось, крестик обжигал грудь, отчего верилось в незримую защиту. Впрочем, от меня самого валил пар.

Полковник попытался связаться с Гномом. Получилось с третьей попытки.

— Шумейко, доложить обстановку.

— На нас напали с тыла два наемника. Они мертвы. Злобин ранен. Мы на втором этаже, можем обстрелять ваших преследователей.

— Дайте нам минуту, и дуйте к ДК. По тому пути, как мы шли к «Юбилейному».

— Есть!

Из общежития загремели «Грозы». Мы, как один, рванули к площади. Горбатый злобно морщился, но не отставал. Лес оборвался. Кругом — высокая придавленная снегом трава. Лишь метров через пятьсот вновь вздымались черные штрихи деревьев. Справа вытянулась дугой низкая железная оградка. За ней над ржавыми аттракционами возвышалось колесо обозрения. На миг я задержал на нем взгляд, но и этого промедления хватило, чтобы словить пулю.

Плечо отозвалось резкой болью. Горбатый и Левша, точно по команде, развернулись и выбросили из подствольников по снаряду. Взрывы подняли ворох листвы и ведра грязи.

— Направо! — скомандовал полковник.

Завернули к бетонке, к училищу. Миновали низкое здание, похожее на гаражи, и наткнулись на тупик. Два корпуса училища соединялись перемычкой. Повернем направо — выйдем на улицу Лазарева, придется делать большой крюк. Сзади нагоняли наемники. Лезть в темное нутро училища никому не хотелось, но иного выхода не нашли.

Полковник прикладом высадил стекло, очистил окно от острых краев. Подсадил меня. Я подал руку и втянул Дегтярева.

Внутри был кавардак. На полу валялись учебники, письменные принадлежности, даже встречались стулья и парты. Из них соорудили баррикады. Видимо, когда-то тут шел бой.