Алексей Карелин – Еретик (страница 10)

— Ну? — с угрозой в голосе поторопил я.

Студент заиграл желваками, но не шевельнулся.

— Я ж найду. Сам. Снимай куртку.

О-о, сколько презрения я прочел в его взгляде. Даже стыдно стало. Капелиночку. Я еще помнил, зачем в Зоне. Причина могла оправдать любую подлость. Чихал я на мораль, когда на кону стоит жизнь любимых мной людей. Жизнь — не романы Вальтера Скотта, в ней нет места благородным рыцарям. Самый гуманный человек печется о ближнем лишь до тех пор, пока под ногами не загорится земля. Либо ты — хищник, либо — дичь.

Студент запустил руку в карман куртки и протянул мне пластикатовый пакет, стянутый резинкой. Сквозь материю прощупывался твердый шишковатый предмет.

— Что там? — спросил я.

— Ломоть мяса, — зло ответил Студент и отвернулся.

— Твою ж мать, — выругался я разочарованно и бросил пакет за ящики.

У сталкера чуть глаза на лоб не вылезли. Внутренний голос зашипел мне, что парень имел в виду вовсе не кусок барбекю. Я почувствовал себя круглым идиотом. Кто же хранит мясо в пластикатовом мешке?

Подобрать арт, значило опозориться перед сопляком. За пирамидой ящиков пакет не виден, я мог взять его и позже. Моя собственная тупость разозлила, и я решил дожать парня.

— Вытряхай карманы.

Студент вдохнул полной грудью, закатив глаза вверх, с недовольной гримасой отдал украинскую мелочевку, КПК и небольшой, с рацию, желтый прибор. Похоже, детектор артов. Я повертел его в руках, сталкер съязвил:

— Может, ликбез провести?

— Ща я тебе по морде проведу, — я взял сопляка за шиворот, рывком поставил перед собой и подтолкнул вперед. — Давай шевели ластами.

Казалось, я слышал, как скрежетали зубы молодого сталкера. Он рисковал жизнью ради арта, а я его выбросил, словно мусор какой. Забавно: потом Студент будет заливать в попойках, что не все военные охочи до взяток и чужого добра.

— Если капитан спросит насчет артефакта, его у тебя не было. Понял?

— Да мне-то что.

— А то, что руки-ноги переломаю. Усек? — для пущей убедительности я сжал тонкую шейку горе-сталкера.

— Ус-с-сек, — сквозь зубы выпустил парень.

Общий язык мы нашли. Студент не испугался до дрожи в коленях, но понял, что шутить с тем, на чьей стороне сила, не стоит. Я вытянул из него еще немного информации. Прежде всего о скупщиках хабара. Студент знал лишь двоих: Сидоровича и Куцего. Барыги удивили: расположились под носом у военных. Не иначе как подать коменданту, а то и Бурнову, платят.

У входа в штаб нас остановил Поливайко. Дозиметр показал излучение выше нормы. Пришлось вымыть берцы.

— Теперь ты, — я пихнул Студента к кадке с водой.

Сталкер обмыл сапоги, но дозиметр Поливайко все равно среагировал. Неудивительно, малый в кислотном тумане не меньше минуты бродил.

— С Кислотного? — спросил Поливайко скучно, видать, притомился от безделья.

— С него самого, — ответил я мрачно; хотелось избавиться от Студента поскорей да вернуться за артом.

— Даже не знаю, — по-телячьи протянул Поливайко и взялся за подбородок. — Переодеться бы ему. Он светит, как новогодняя елка.

Я пожал плечами, бросил невозумутимо:

— Тогда раздевайся.

Поливайко испуганно вытаращился на меня, раскрыв рот. Я рассмеялся:

— Да шутка. Зови дневального, пусть вынесет одежду.

Поливайко вытянулся в струну, козырнул, выкрикнул:

— Есть! — и бегом кинулся выполнять.

Время тянулось, как эстонский говор. Руки чесались — так не терпелось взглянуть на брошенный арт. Дневальный не спешил. Студент тоже переодевался долго, точно из ГУЛАГа прибыл.

— Что ты, как не живой? — не выдержал я и начал помогать застегивать китель.

Все! Хлопнул парня по плечу, одобрил внешний вид:

— Красавец!

Военная форма Студенту в самом деле шла.

— Теперь в темпе вальса к Седову, — грубо приказал я.

Поздоровался с дежурным офицером, поднялся со Студентом на второй этаж. По узким темным коридорам парня я уже буквально гнал. Наконец, дошли. Я отрапортовал Седову и оставил молодчика ему на растерзание.

Чуть ли не спортивным шагом заторопился к арту. Он, родимый, лежал на месте. Я снял резинку, запустил ладонь в пакет и… скривился. Камень оказался склизлым, будто в соплях. Я брезгливо вытер руку о штанину в надежде, что слизь — не яд, завязал пакет и спрятал в подсумок.

— Островский, — вызвал по рации Седов.

— Я, товарищ капитан.

— Забирай сопляка. Сейчас за ним вертушка прилетит. Проследи, чтобы сел.

— Есть, товарищ капитан.

Вертолет! Я вспомнил о письмах. Другого шанса передать их не будет.

Забрал Студента. Направляя толчками в шею, довел до казармы.

— А теперь мне придется вырезать тебе глаза, чтобы ты не увидел располагу, — на полном серьезе известил я.

Студент посмотрел на меня искоса, как на психа, фыркнул, спросил высокомерно:

— Шутить изволите, гражданин начальник?

Раскусил. Парень не плохо держится. Из него выйдет толк, если в Зоне не пропадет.

— Слушай, браток, ты — парень неплохой, завязывай со своими вылазками. Три месяца отсидки ты уже заработал. Дальше — больше. Чего б тебе не жить по-честному? У тебя все живы-здоровы? Во-от. Чего тебе в пекло лезть? Девок любишь? Ну, вот. А они сталкеров за версту обходят. Ты ж ходячим изотопом станешь, и дети уродами родятся. Думаешь, простому человеку под силу только влачить жалкое существование? Брось, ты ведь в универ поступил — не дурак, значит. Главное, захотеть, поставить цель, и все получится. Университет, работа, семья…

Студент смотрел на меня со скепсисом. Половину слов, наверное, мимо ушей пропускал. И чего я распинаюсь?

— Ты — военный или поп? — раздражился парень. — Проповеди читаешь на «ура», но у меня своя голова на плечах.

— Она тебя на нары привела. Двигай, — я толкнул Студента к лестнице.

В расположении взвода я поручил сталкера дневальному, а сам отправился за письмами. Одно дописать не успел. Ну, и ладно, так отправлю. Бережно засунул конверты в нагрудный карман кителя и вернулся к Студенту.

— Пошли, сопля.

«Опера» долго ждать себя не заставили. За штурвалом сидел Ленька Корешок. Он меня на базу перевозил. Прозвище получил за то, что постоянно настаивал корень какого-то растения. Потом пил, говорил, радиацию выводит из организма.

Сопровождающего я видел впервые. В шлеме с зеркальными панорамными очками и бронекостюме он походил на киборга. Представился, вяло пожал руку.

— Полезай, — приказал я Студенту, кивнув на вертолет, и обратился к «оперу»: — Слушай, брат, выручи, а? Письмишки кинь. У вас же штабной ходит на почту. Не в службу, а в дружбу, а?

Оперативник коротко качнул головой, не проявив ни капли эмоций, принял конверты, отсалютовал и запрыгнул в вертушку.

Я смотрел на поднимающуюся в воздух машину и думал: лучше бы я попросил Леньку. Уж как-то равнодушно «опер» отнесся к просьбе.

Корешок помахал мне с приветливой улыбкой, я поднял руку в ответ. Вертолет развернулся на юго-восток и полетел. Казалось, он уносит не письма, а частичку сердца.

ГЛАВА IV

Утро началось с тревоги. Сирена завыла незадолго до подъема. Дневальный проорал команду, включился свет. Располага вмиг оживилась. Одеяла отлетели на дужки коек, зашуршала одежда, защелкали пояса, застучали берцы.

«Внимание! Начинается выброс. Всем в укрытие», — ровно промолвили, разнося эхо, уличные громкоговорители.