Алексей Калугин – Заглянувшие в Бездну (страница 34)

Я сидел на полу напротив двери и читал книгу «Малыш и Карлсон, который живет на крыше». Лучшее из того, что мне удалось выудить в последний раз из тележки нашего «библиотекаря». Совсем неплохая книжка. Тем более что в детстве я ее не читал. Вот как-то так случилось, что не было у меня в детстве этой книги. Может быть, мои родители за что-то ее не любили? Кто их знает. Я – так точно не в курсе.

Не могу сказать, что история чудного толстяка с пропеллером настолько меня увлекла, что я не услышал, как лязгнул дверной запор. Но именно это я и пытался изобразить, сидя на полу и сосредоточенно пялясь в книгу.

Охранник постучал ключом по железной балке, служившей дверным косяком.

– Поднимайся! На выход!

Голос у него противный – скрипучий и хриплый. Имен охранников нам никто не называл, поэтому про себя я этого так и зову – Хрипатый. Еще есть Сопливый – тот, у которого привычка постоянно шмыгать носом, хотя никакого насморка у него нет. И Болтун – я его так назвал потому, что за все годы, что мы с ним смотрим друг на друга, он при мне произнес от силы пять или шесть слов. Зато его язык жестов весьма красноречив. Особенно когда он показывает, что меня ожидает, если я не стану делать то, что он велит. Но зато он и самый спокойный из всех троих. Даже в прежние времена, до того как в пансионате появился доктор Карцев со своими новыми порядками, он редко когда применял силу. Возможно, потому, что и без того был достаточно убедителен.

А вот Хрипатый мне нравился меньше всех остальных. Ну то есть остальные мне тоже не нравились, но Хрипатый – этот просто вызывал отвращение. В нем все было мерзко – внешность, голос, манеры. Даже то, как он стоял – раскорячив ноги и выкатив живот, – открытым текстом орало о том, с каким пренебрежением он относится к окружающим. Причем не только к пациентам, а вообще ко всем. Разумеется, я не могу говорить об этом со всей уверенностью. Но мне так кажется. Мне было бы очень любопытно посмотреть на то, как Хрипатый общается с другими людьми, вне стен этого здания. Для того чтобы убедиться, что я в нем не ошибся. Но, увы, если Хрипатый может покидать пансионат, то у меня такой возможности нет и, по всей видимости, никогда уже не будет. Поэтому нам с ним так и суждено общаться через порог моей палаты-камеры.

– Эй! – Хрипатый снова постучал ключом по железу. – Глухим-то не прикидывайся! На выход!

Еще одна особенность – охранники никогда не обращаются к нам по именам. Я так полагаю, что отсутствие имен с обеих сторон необходимо для того, чтобы между охранниками и пациентами не возникало даже самых мало-мальски личностных отношений.

Я запомнил номер страницы, на которой остановился, закрыл книгу и положил ее на пол рядом с собой. Мебелью доктор Карцев нас так и не осчастливил. Наверное, причина в том, что в палате не должно находиться ничего, обо что пациент мог бы разбить голову. А мебель – это же сплошные углы.

Я все время мысленно говорю «нас», хотя понятия не имею, что и как происходит в других палатах-камерах. Но мне думается, что разница между нашими убогими обиталищами не так уж велика. Скорее всего, ее вовсе нет.

– Оглох? На выход! – еще раз прохрипел охранник.

Удивительно то, что голос его оставался совершенно спокойным и бесстрастным. Как будто он никогда не испытывал ни раздражения, ни злости, ни каких-либо других эмоций. Словно он вообще не умел чувствовать. Я бы на его месте давно бы взорвался. А Хрипатому – хоть бы что. Он выполнял свою работу с методичностью первобытного человека, рубящего баобаб каменным топором.

Я поднялся на ноги, сунул ноги в тапки и направился к двери.

Охранник сделал шаг назад и в сторону, чтобы дать мне выйти.

Оказавшись в коридоре, я сделал два шага в противоположную от него сторону и остановился. Прежде от нас требовали, чтобы мы еще и руки держали за спиной. Теперь можно было держать руки опущенными вниз. Засовывать руки в карманы было нельзя. Потому что карманы на нашей «стройотрядовской» форме были зашиты.

Охранник захлопнул дверь и запер ее.

Никогда не мог понять, зачем он это делает, если внутри никого нет?

– Прямо! – скомандовал Хрипатый.

Можно подумать, в этом коридоре можно пойти направо или налево.

Спрашивать, куда мы направляемся, было бессмысленно – Хрипатый все равно не ответит. Да и никто на его месте не ответил бы. Такие уж здесь правила.

Впрочем, и самому не трудно догадаться – не такая уж тут у нас разнообразная жизнь. В тренажерном зале я сегодня уже был. Кровь у меня брали два дня назад. Ужинать еще рано. Значит, меня хочет видеть доктор Карцев. Без вариантов.

– Налево!

Ну что за болван. Тут же всего один поворот. Такие дурацкие команды отдает только Хрипатый. Постоянно задаю себе вопрос, ему нравится командовать или приятно слушать собственный голос?

– На месте!

Я, разумеется, останавливаюсь. Потому что передо мной дверь кабинета. И, как полагается, делаю шаг в сторону.

Хрипатый приоткрывает дверь и заглядывает в кабинет.

– Пациент доставлен!

– Так почему же я его не вижу? – слышу я голос доктора Карцева.

Если он хотел таким образом подколоть Хрипатого, то зря старался – тот все равно ничего не понял.

– Заходи! – махнул он мне рукой.

Я вошел в кабинет.

Здесь пахло сладковатым дымом с примесью какого-то цветочного или фруктового аромата. Как будто доктор жег восточные благовония. Мне так кажется. Я видел, как это делают по телевизору, но никогда не вдыхал настоящий запах восточных благовоний.

Должно быть, то, о чем я думал, как-то отразилось у меня на лице.

– Что-то не так? – спросил доктор.

– Странный запах, – ответил я.

– Вам не нравится?

– Скорее наоборот, – я приподнял голову и, как пес, повел носом из стороны в сторону. – Что это?

– Ароматические палочки, – доктор достал из ящика стола продолговатую коробочку и кинул ее на стол. – Вы никогда не садитесь без приглашения?

– Нет.

– Ну тогда присаживайтесь, – доктор Карцев указал рукой на стул.

Я сел, не сводя взгляда с коробки, в которой лежали загадочные ароматические палочки.

– Возьмите, – доктор подтолкнул коробку ко мне.

Я инстинктивно дернулся назад.

– Что вас напугало?

– Ничего.

– Почему же вы вздрогнули?

– Не знаю… Просто так.

На самом деле я действительно испугался. В первый момент. Вещь, которую я никогда прежде не видел, внушала мне опасение. Наверное, это была нормальная поведенческая реакция. Но мне это совершенно не понравилось. Поэтому я и не признался в этом доктору Карцеву.

– Не хотите посмотреть?

– Да.

Я осторожно взял коробочку, открыл с торца и заглянул в нее. Внутри находилось десятка два, а то и три тоненьких палочек. Я двумя пальцами подцепил одну и вытянул из коробочки. Палочка была длинная, темно-коричневого цвета, покрытая плотным слоем чего-то, похожего на слипшуюся пыль. Я поднес палочку к носу. Запах был необычный, но совсем не такой, как в комнате.

– Для того чтобы почувствовать запах, палочку надо поджечь.

Доктор взял палочку у меня из руки, достал из кармана желтую одноразовую зажигалку, чиркнул и поднес язычок пламени к кончику палочки. Как только палочка занялась огнем, доктор несколько раз резко взмахнул ею, сбивая пламя и одновременно раздувая зардевший красный уголек. Огонь погас, и вверх от палочки потянулась полоска светло-серого ароматного дыма. Она извивалась, закручивалась спиралью, сворачивалась кольцами – вела себя словно живая.

Я наблюдал за ней как завороженный. Потому что никогда в жизни не видел ничего подобного. Должно быть, для тех, кто жил в мире, находящемся за пределами окружающих меня стен, это было что-то вполне обычное. Заурядное, скучное, рутинное, неинтересное. То, на что обычно обращают не больше внимания, чем на крючок, на который, придя домой, вешают шляпу. Но мне это казалось чудом.

Я протянул руку и попытался намотать дым на палец. Мне казалось, что это возможно. Но у меня ничего не получилось.

– Держите, – доктор Карцев протянул мне дымящуюся палочку.

Я взял ее двумя пальцами за тоненький кончик, поднес к носу и осторожно понюхал струящийся из нее дым.

Это был тот самый запах, что наполнял кабинет доктора Карцева, когда я в него вошел. Только более насыщенный и концентрированный.

Дым попал в глаза, и мне пришлось зажмуриться.

– Алексей Алексеевич, вы догадываетесь, почему я вас пригласил?

Не открывая глаз, я молча помотал головой.

Что за дурацкий вопрос? Откуда я могу знать, что взбрело ему в голову на этот раз?

– Вы знаете, как долго вы здесь находитесь?

Я приоткрыл один глаз.

Доктор Карцев сидел, поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок. Выражение лица у него было не просто серьезное, но еще и сосредоточенное. Он смотрел на меня так, будто собрался загипнотизировать. Меня никогда прежде не гипнотизировали. Но мне кажется, что у гипнотизера должен быть именно такой взгляд – сосредоточенный и серьезный.