Алексей Калугин – Заглянувшие в Бездну (страница 36)

– Сейчас он по-прежнему болен, да к тому же еще и несчастен.

– Он представлял собой угрозу для окружающих.

– Хотите сказать, что вся деревня, в которой жил Пал Палыч, оказалась зараженной? И всех ее обитателей переправили в московский пансионат для альтеров?

– Я не знаю, – доктор Карцев взял лежавшую на столе зажигалку и принялся вертеть ее в руках. – Об этом в его истории болезни ничего не сказано.

– Постойте-ка! – до меня только сейчас дошло. – Двадцать один да восемьдесят семь – получается, что Пал Палычу сейчас сто восемь лет?

– Да, – кивнул доктор Карцев с таким видом, как будто не видел в этом ничего необычного.

– Я бы не дал ему больше семидесяти.

– Это результат ежедневного приема витаминного напитка, регулярных физических упражнений и отсутствия стрессов.

– Ну, на счет стресса я бы с вами поспорил.

– Если бы вы знали, какая информация льется сейчас на людей из телевизоров, у вас сразу же отпала бы всякая охота спорить.

На самом деле, я и без того спорить не собирался.

– И что, нынче все люди живут до ста лет?

– Нет, конечно, – доктор опять увел взгляд в сторону. – Но медицина достигла значительных успехов.

Так, понятно. Если речь пошла об успехах медицины, значит, снова какая-то туфта.

– Может, Пал Палыч и здоров как бык, – сказал я. – Но крыша у него все равно набекрень.

– С умственным развитием у него все в порядке, – возразил мне доктор. – Он прекрасно проходит все тесты, и у него нет даже намека на старческое слабоумие. У Пал Палыча, так же как и у других, серьезная проблема с эмоциональным состоянием. Если коротко, не вдаваясь в медицинские подробности, у всех пациентов пансионата наблюдается эмоциональная нестабильность. В результате чего ответная реакция на самый незначительный возбуждающий фактор зачастую оказывается неадекватной.

– Я это каждый день наблюдаю в столовой.

– Именно так, – подтвердил доктор. – И должен признаться, меня эта ситуация серьезно тревожит.

– Почему вы обсуждаете это со мной?

– Потому, что ваше состояние гораздо лучше, чем у других.

– Наверное, потому, что я сидел здесь не восемьдесят лет, а всего каких-то лет двадцать.

Я думал, что доктор Карцев тут же скажет, сколько я точно пробыл в пансионате. Но он не стал это делать.

Ну и ладно. Мне это не очень-то интересно. Я всего лишь проверяю его, пытаюсь нащупать слабые места.

Зачем?

Да просто так. Все равно ведь заняться нечем.

Собственно, не я даже затеял эту игру, а сам доктор Карцев. При прежнем докторе, имени которого я не знал, потому, что знать его мне не полагалось, я все время молчал. Даже если он о чем-то меня спрашивал. Так было проще. Доктор Карцев решил сблизиться с пациентами, прикинувшись своим парнем. Зачем ему это нужно, я не знаю. Но я не против такой игры. Что бы там ни думал доктор Карцев, я всегда помню, что он мне не друг. И никогда другом не станет. Уже хотя бы потому, что он может выходить за стены, в которых мы сейчас находимся. А я – нет.

– Я хочу попытаться исправить эту ситуацию.

Я сделал вид, что не понял, о чем он говорит.

– Какую?

– Для того чтобы справиться с эмоциональной нестабильностью, человеку требуются новые, яркие, позитивные впечатления.

Я усмехнулся.

– Чего же проще. Разрешите нам гулять в саду, хотя бы раз в день. Там сейчас что, зима или лето.

– Осень.

Ага! Вот он и попался!

– Очень теплая осень. Желтой листвы почти нет.

– Ну так в чем проблема?

– В том, что я не могу это сделать.

– Почему?

Доктор Карцев снова принялся крутить в руках зажигалку.

– Мы не будем обсуждать этот вопрос.

– Как скажете, – не стал настаивать я.

Во-первых, настаивать было бесполезно. Во-вторых, моя настойчивость могла насторожить доктора Карцева. И тогда – конец игре.

– Я хочу устроить праздник для всех пациентов.

– Замечательно.

– Мы отметим ваш день рождения.

Меня будто боксер-тяжеловес в живот ударил. Дыхание перехватило, в глазах все поплыло, в ушах – звон.

Доктор Карцев продолжал что-то говорить, но я его не слышал.

Черт возьми, такого я от него не ожидал!

Я мог смириться с круглосуточным наблюдением, издевательствами охранников, глухими стенами без окон, мерзким витаминным напитком. Я мог жить без надежды когда-либо выбраться из этого гадкого подвала, в который меня посадили непонятно за что. Я мог вытерпеть даже Филиппа Киркорова. Все что угодно. Но только не возвращение к воспоминаниям. Это уже отдавало утонченным садизмом.

– Нет! – громко произнес я, обрывая на полуслове речь доктора, которую я не слышал.

Доктор Карцев удивленно и немного растерянно посмотрел на меня.

– Что именно вам не понравилось, Алексей Алексеевич?

– Сама идея.

– Простите?..

– Мы не станем отмечать мой день рождения.

– Но почему?

– Потому что я даже не помню, когда он у меня!

– Ваш день рожденья…

– Нет! – я вскинул к плечам руки сжатые в кулаки. Еще бы чуть-чуть, и я бы ударил ими по столу. – Я не хочу это знать!

Доктор Карцев откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники.

– Мне казалось, вам это должно было понравиться.

– Вы ошиблись.

– Хм… – Доктор медленно протянул руку и вытянул из коробки ароматическую палочку. – Давайте не будем принимать поспешных решений, – он взял зажигалку, чиркнул ею и поднес огонек к кончику палочки. – Обдумайте все как следует, Алексей Алексеевич…

– Тут не о чем думать! Я сказал – нет!

– Сейчас вы слишком взволнованы.