Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 61)
— Кто ищет — тот найдет. С тобой мне сказочно повезло. Такой преданный, такой умный, сильный дауни. Ха-ха! Ты не против, если я теперь буду пить из твоего черепа коктейль? Из черепа настоящего «старого»!
Он чувствовал себя леопардом, львом, богом, в руках которого моя судьба, судьба мира. Он играл гибким телом, красовался крепкими мышцами и ждал моих слов. Нужны ли слова, когда на кону твой череп? И потом: я не люблю, когда меня называют «старым»!
Стен успел увернуться от стула — и все же не был готов к тому, что я не стану с ним беседовать. Стрелок ждал моего удивления, моих вопросов, моих просьб. Ему хотелось похвастать своим умом, своей проницательностью. Мальчишка! Обычный мальчишка! Жизнь полна неожиданностей! Будь готов к этому.
Я не остановился, круша его оборону. Охрана по-прежнему стояла в сторонке, не вмешиваясь в игры богов. Стрелок готовился тщательно, изучил многие приемы, накачал тело, но он явно не учел моей ярости, ненависти, моего гнева. Злой мир, злые дети, и я злой.
В настоящем поединке решают мгновения: Стен успел превратить одежду в бронежилет — поздно. «ПМ» имеет восемь патронов, и зря напарник пренебрегал им. Пуля вошла Стрелку в левую бровь. Господи, за что мне все это! За что!
Из темных углов бара блестели испуганные, широко распахнутые глаза.
— Ну! Кто еще желает мой череп?! — взревел я, сжимая сбитые кулаки.
Вот все и решилось.
— Эй, «старый»! — Знакомая девчонка проковыляла ко мне. — Теперь ты хозяин, да? А меня вернешь на службу? Я больше так не попадусь. Я обещаю.
Ритка! Как она похожа на Ритку.
— Тебя как звать-то?
Она нервно дернула плечом, избегая прямого взгляда:
— Тари.
Почти похоже.
— Возьму, Тари, возьму, но ты должна поклясться, что будешь прилежной девочкой.
Кто-то хохотнул, кто-то бросил нехорошую фразу в адрес девчонки.
— Да пошел ты! — прошипела она сквозь зубы.
Тьфу ты! Обезьянник! Осталось зареветь страшным голосом, стуча себя в волосатую грудь. Я теперь альфа-самец!
Владимир Деминский
Демоны Сталинграда
— Ты — не сегодня, и ты — не завтра. Ты — это тысяча лет до тебя и тысяча лет после тебя. За тысячу лет до тебя твоя кровь охранялась, чтобы ты стал таким, какой ты есть. Храни свою кровь так, чтобы спустя тысячу лет после тебя наследники знали, за что благодарить тебя…
Человек в форме штандартенфюрера СС отвернулся от стены, на которой были выгравированы эти слова, и взглянул на массивные напольные часы, стоящие в углу комнаты. Обе стрелки вплотную приблизились к двенадцати. Барон Дитрих фон Брандт вот уже десять минут ждал аудиенции Магистра.
Штандартенфюрер покосился на дверь кабинета. Дитрих только вчера вечером вернулся из Дахау, поездка выдалась крайне утомительной, и он надеялся отдохнуть хотя бы пару дней. Однако утром его вызвали в замок.
Отто Штайнер, личный секретарь Магистра, вышел из кабинета:
— Герр Брандт, Магистр готов принять вас.
Барон поднялся со стула и подошел к двери.
Август Зиверс, Магистр Ордена Арвил, просматривал содержимое тонкой папки в черном кожаном переплете. На вошедшего в кабинет он, казалось, не обратил ни малейшего внимания.
Фон Брандт принялся терпеливо ждать. Внутри Ордена между братьями использовались свои ритуалы приветствия, в корне отличные от тех, что были в рейхе.
Наконец Зиверс захлопнул папку, на обложке которой блеснула сталью восьмиконечная свастика, и отодвинул бумаги в сторону.
— Приветствую тебя, Альтимус. — Магистр назвал штандартенфюрера именем, известным только узкому кругу посвященных.
— Да не оставит нас мудрость Одина. — Дитрих наклонился и поцеловал кроваво-красный рубин на перстне Зиверса.
Теперь, когда ритуал был исполнен, фон Брандт смог сесть в стоящее возле стола кресло.
— Альтимус, в Дахау ты проделал большую работу. Рейхсмаршал будет доволен.
— На первом этапе отбор осуществлялся группой Шульца. Он очень помог мне.
— Ничто не укроется от нашего внимания. Каждый получит то, что заслуживает. — В бесцветных водянистых глазах Магистра на мгновение мелькнул огонь, словно кто-то приоткрыл дверцу топки. — Сколько хефтлинков выбрал Шульц?
— Сто двадцать. Из двух с половиной тысяч выделенного нам контингента. После того как я подключился к работе, осталось четверо.
— Четверо… — Магистр чуть слышно постучал по столу кончиками пальцев. — Двоих оставишь здесь, остальных повезешь в Россию.
— Яволь. — Голос штандартенфюрера даже не дрогнул.
Магистр внимательно посмотрел Брандту в лицо и продолжил:
— Отправишься в Сталинград. В городе нужно отыскать и открыть Дверь.
— Но почему именно там? Шестая армия стоит всего в сорока километрах от окраины. Через несколько дней мы возьмем город и выйдем к Волге!
— Сталинград может стать ловушкой для армии Паулюса. У медиумов были видения.
— Видения? — Штандартенфюрер скептически усмехнулся. Он никогда особо не доверял медиумам, общающимся с Великими Неизвестными. За все годы существования спиритического отдела полезную информацию удалось получить только дважды. В сороковом — чертежи летающих дисков, в начале сорок второго — формулы, при помощи которых будто бы можно было освободить энергию атома. Над ними вот уже больше полутода бились лучшие немецкие физики во главе с нобелевским лауреатом Вернером Гейзенбергом.
За исключением этих двух случаев, как правило, получив свою дозу опиума и войдя в контакт, медиумы начинали нести откровенный бред.
Зиверс сделал вид, что не заметил ухмылки барона.
— Это началось три дня назад. Сначала город, стоящий в степи на берегу большой русской реки, видели два человека. Теперь, во время сеансов, о нем говорят все. — Магистр сцепил пальцы и, чеканя каждое слово, произнес: — Мы не можем потерять все то, к чему шли эти годы. На карту поставлено не только будущее Германии, но и всей арийской расы. Именно там, у Волги, решится, кто будет править миром.
Воздух гудел от непрерывной артиллерийской канонады, разрывов бомб и идущих к Сталинграду эшелонов вражеских бомбардировщиков. Город, протянувшийся по правому берегу Волги на сорок километров, был весь в огне. В нескольких местах высоко в небо поднимались черные султаны горящих нефтехранилищ. Пахло бензином и горелым железом.
Спрыгнув вместе с остальными с причалившей баржи, рядовой Иван Тохма побежал к руинам какого-то здания, находившихся метрах в ста от берега. Совсем рядом разорвались сброшенные люфтваффе бомбы, и на несколько мгновений от грохота заложило уши. Пронесло. Вроде никого из бегущих осколками не задело.
Через пару минут бойцы добрались до укрытия. Когда-то это было многоэтажное здание, три, а то и все четыре этажа, но теперь, после недели бомбежек, от него осталась груда камней. Лишь кое-где виднелись остатки несущих стен.
— Кто такие? Где старший по званию?
Из развалин в сопровождении двух автоматчиков стремительно вышел человек, одетый в посеревшую от пыли форму:
— Сержант Нефедов. Триста восьмая стрелковая дивизия. Десятый полк, седьмая рота. — Сержант подошел поближе. — Никого старше не осталось…
Командир автоматчиков бросил быстрый взгляд на реку. Над Волгой днем и ночью кружили десятки немецких бомбардировщиков, так что потери при переправе были огромны. Окрашиваясь кровью, река несла вниз по течению тела советских солдат и обломки барж.
— Я майор Сергеев, одиннадцатый полк. Принимаю командование на себя. Бойцы, за мной!
— Есть, — нестройными голосами ответила рота.
Они начали продвигаться в глубь города. Шли медленно, поскольку улицы были завалены обрушившимися стенами домов, телеграфными столбами и деревьями. То и дело слышались взрывы, внезапно раздался заунывный вой. Это оказалось настолько неожиданно и страшно, что несколько человек остановились как вкопанные.
— Рота, бегом! — заорал майор. — Чего стали?! Фашисты всякую дрянь с самолетов бросают, а вы испугались?!
Солдаты ускорили шаг. Лишь потом, через несколько дней, Тохма узнал, что для устрашения вместе с бомбами немецкие пилоты сбрасывали рельсы, листы котельного железа, бороны и железные тракторные колеса. Все это с диким воем, скрежетом и лязгом летело с неба на город.
Начали попадаться сожженные танки и автомашины. Несколько раз отряд натыкался на убитых бойцов Красной армии.
«А немцы-то где?» — утирая со лба пот, подумал Тохма. От долгого бега он начал задыхаться. Дело было не в физической усталости, к тяжести громоздкой винтовки Мосина образца 1891 года Иван давно привык. Дикая жара и тучи пыли, носившиеся в воздухе, изрядно досаждали ему. Не боящийся любого мороза, сибиряк из остяков сейчас едва не терял сознание.
— Еще квартал — и передовая! — сообщил майор. — Там соединимся с третьей и пятой ротой.
Из переулка вынырнул крытый брезентом грузовик. Водитель, на ходу что-то прокричав Сергееву, чудом обогнул воронку от авиабомбы и, лавируя между развалинами, укатил куда-то вперед.
— Во, дает! Подвез бы. — Тохма проводил машину завистливым взглядом.
— Терпи, пехота, — прохрипел один из автоматчиков. — Недолго осталось.