Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 60)
Держись, брат! Гризли уже на подходе!
Стен сидит на полу, на окровавленной ладони пара выдавленных из тела пуль. «Калашников»! Теперь заработали настоящие пушки — последний довод королей.
— Ты как, братишка? — Мне это нравится все меньше, но, похоже, Стен справляется со своими ранами.
— Почти в норме, — скрипит он. — Там охранник с автоматом.
— Он бы еще танк выкатил, — достаю из кобуры свой «ПМ».
Почему-то вспомнил, как Феликс сверял мою подпись с образцом, когда оружейник выдавал пистолет с запасной обоймой. А я возьми да и подпишись росчерком руководителя проекта. На досуге как-то баловался. Оракул пыжился, краснел, сверлил меня взглядом из-под очечков. Оружейник только бровь приподнял и молвил: «Все в порядке», — не все ли ему равно: подпись пилота-параллелонавта или его начальника.
Стен давно уговаривал выбросить раритет. А память о друге! Вот и пригодилась штука-дрюка.
Коридор чист — даже противно. Кинуть «черную дыру» — жалко, еще понадобится. Чем же отвлечь этого автоматчика?
— Я выйду. — Стен кряхтя поднимается на ноги.
— Ну, да! Твоя башка дорогого стоит.
— Уйди, «старый»!
Всыпать бы тебе, сопляк, да время не ждет. Батя! Танки! Ура!!!
Выскакиваю в коридор на предельной для себя скорости. Слышу, как скрипят суставы и гудят мышцы. Вижу ствол автомата, плюющийся дымом, пули, медленно плывущие по воздуху. Вперед, Нео! За Зион! Смерть Матрице!
На потолок — на стену справа — на потолок — на пол. Три попадания в автоматчика из шести выстрелов «ПМа»: грудь, горло, левая глазница. Мы не в Голливуде — палить без конца и края. Охранник медленно оседает на пол. Я опускаюсь рядом.
Такое чувство, что святая инквизиция разорвала каждую клеточку тела. Сквозь муть перед глазами с трудом различаю озабоченное лицо Стена.
— Ты превзошел себя, — гудит его далекий голос.
За тебя, дурачка, испугался: помрешь, и с кем я останусь в этом компьютеризированном крысятнике среди вшивых волосатиков?
Укола в правое предплечье даже не чувствую — напарник ввел дополнительную ремонтную программу. Это, конечно, грубо, да время дорого. Сейчас лего начнёт с бешеной скоростью восстанавливать организм и — снова в бой.
Перед нами кокон, оплетенный массой реальных и виртуальных проводов. Здравствуй, Дедушка Мороз! Грозный демон, оглушительно рыча, вырастает из пола — аватар хозяина «Небес». Это и есть наша цель — хозяин «Небес». Молодой хакер заказал нам очистить «свято место» для него.
Пока аватар наливается мощью и силой, Стен, не раздумывая, стреляет из «черной дыры». Нечисть блекнет, испаряется.
— Стойте! Остановитесь! — вопит вполне человеческий голос из недр кокона. — Вы повредите медкомплекс, и я умру!
Чего нам и надо. Только я все же перехватываю руку Стрелка. Откуда мне знаком этот голос? Или мой комп глючит не по-детски?
Кокон с шипением раскрывается, к нам выезжает кресло с тщедушным бледным телом в зеленой робе хирурга. Глаза полны слез, подбородок трясется, длинные темно-русые кудри разметались по подголовнику, жидкая бороденка торчит в разные стороны, в руки вставлены катетеры.
— Феликс?! Феликс, сучий сын! — то ли негодую, то ли радуюсь я.
Карлик морщится от крика, пытается прикрыться слабенькой бледной лапкой с синими жилками.
— М-мы знакомы? — лепечет он, изображая непонимание.
Я рычу от ярости:
— Торин Владимир Яковлевич. Очень приятно.
Руку не пожимаю: во-первых, в этом мире рукопожатие не принято, во-вторых, гадко прикасаться к этой сволочи.
Лобик Феликса покрывается морщинами, изображая работу мозга.
— Что-то с памятью твоей стало? Изволь, помогу. Я — первый человек, которого ты отправил в параллельный мир. Всего на одну фазу сдвига. Ты, мой друг, в шутку называл меня параллелонавтом. — Гнев клокочет в груди, и я не сдерживаю иронии. — Помнишь, как выдавал мне пистолет, а я подделал твою подпись? — демонстрирую ему «ПМ» стволом вперед.
Феликс снова пытается закрыться бледной обезьяньей ручкой.
— Не цельтесь в меня, пожалуйста, — жалобно лопочет он. — Я вспомнил: Торин Владимир Сергеевич был моим соседом по лестничной площадке. Он поступал в университет на физфак, но провалился на экзаменах и уехал на Север на заработки. С тех пор я о нем ничего не слышал.
Медведь в бешенстве, кулак занесен. Чья-то крепкая рука перехватывает мою — Стен.
— Не лезь, сопляк!
— Остынь, Володя! Это не тот человек! Это не твой мир! Здесь свой Владимир Торин со своей судьбой!
Пар постепенно выходит из моих ноздрей.
Вдруг в комнате появляется бликующий всеми цветами радуги силуэт.
— Мне надоело ждать! — заявляет заказчик. — Не можете убить хозяина «Небес» — заказ аннулируется!
Ага, сейчас! Даю выход своему гневу — стреляю из «дыры» в живую статую. На какое-то мгновение она превращается в зеркальное изваяние, и удар моего оружия возвращается к нам. Кричит Феликс, валится с ног Стен, а я стою, не осознавая произошедшего. С одной стороны, тело немного ослабло, с другой — испытываю некоторое облегчение. Похоже, в растерянности и заказчик.
— «Старый»? Вот это номер! — восклицает он, выращивая из руки плазмоган.
Терпеть не могу, когда меня называют «старым». Верный «ПМ» стреляет первым, следом второй разряд из «черной дыры».
Все-таки я ошибся — мальчишке лет семь, и пуля вошла ему в правую глазницу. Рука дрогнула. Господи, за что мне такое наказание!
Сзади хрипит Феликс. Отраженный разряд «черной дыры» накрыл его медкомплекс, и я ничем не могу помочь. На полу вяло шевелится Стен. Оказывается, он рыжий: все тело покрыто оранжевыми кудрями! Дома подключимся к питанию и восстановимся. Моей силы хватит, чтобы дотащить его, и еще одна обойма есть в запасе. Я же с лего-кровью не от рождения, сил своих пока хватает. По мне лего те же костыли — чем больше с ними ходишь, тем больше слабеют ноги.
Прорвемся! Пусть только сунутся! Это вам не игрушки.
— Владимир! — Феликс подзывает меня к себе. — Я был хирургом, я не физик, я изобрел лего-кровь. Только представь — механические стволовые клетки, восстанавливающие любую утраченную конечность или утраченный орган. Я не знал, что из нее сделают компьютеры нового поколения… Они превратили детей в терминаторов… Дети стали постоянно играть…
— Родители возмущались. Возникли «детские бунты». Знаю я вашу историю, знаю, — печально киваю головой.
— Я пытался все изменить, но они постоянно атаковали мои программы, взламывали коды…
— Они по-прежнему играли, а новые коды воспринимали как новые уровни. Дети, блин…
Горючие слезы потекли по маленькому личику карлика.
— Я пытался… хотел изменить к лучшему…
Взгляд хирурга постепенно мутнел, угасал. Голос превращался в неуловимый лепет, тонкие пальчики в последнем порыве схватили меня за руку, покрытую густыми русыми волосами.
— Не бросайте их… не бросайте… они дети…
У Феликса даже хватило сил приподняться, но смерть уже стояла у изголовья.
Не бросайте… А что мне делать с этой оравой игрунков? Они же просто порвут, если отобрать у них компы? Воспитать отряд истребителей, устроить диктатуру — новая игра такая. И что? Запрещенное порождает спрос.
Черт-те что! Жизнь полна сюрпризов.
В зале нас встретила охрана. Три здоровяка хлопали на меня глазами, стискивая в потных ладонях деструкторы. С одной стороны, нас следует расстрелять, с другой — мы теперь хозяева «Небес» и распоряжаемся, как хотим. Правило сильнейшего! Остальная братия, лишенная игрушек, забилась по углам обесточенных виртсцен, стреляя в меня волчьими глазками. Куда подевались ослиные уши и лазерные мечи? Где страшные звериные морды? В одно мгновение киборги превратились в стадо лохматых обезьян, в мартышек.
Развернуться и уйти — проще всего. Сначала тус-бар разнесут в щепы. Потом соберут несколько похожих, и все пойдет по новому кругу.
— Опусти, — отозвался Стен. Я тащил напарника на плече.
Мальчишка расправил плечи, насмешливо глядя на меня.
— Дело сделано, «старый».
Его рыжий волос уже перестроился в камуфляж, в руках возникла вторая обойма от «ПМа». Почему меня это не удивляет?
Стен сделал несколько ловких движений, изображая ката карате.
— Я готовился тщательно, но мне не хватало помощника, — начал он, глядя исподлобья своими блеклыми глазами. — Я знал, что хозяин «Небес» «старый» и справиться с ним нелегко. Долго искал подходы, пока не наткнулся на тебя. Потом нашел лоха, мечтающего о «Небесах». Информация все равно сочится, и все думали на кого угодно, только не на меня.
Тонкие бескровные губы растянулись в довольной улыбке.