Алексей Калугин – Настоящая фантастика – 2010 (страница 12)

— Нет!

— Нет!

— Пусть только попробует! Я ему ка-ак дам по лбу…

— Вот себе и дай! Ты вчера у меня в голове копался!

— Ничего я не копался…

— Копался! Я знаю!

— Ну, капельку… ты ж «Сказки Гуся» спрятала, а я не знал куда…

Прыщики, подумал Гюйс. Зеленые. Клод прав. Неизвестно заранее, что за цветок «вылупится» из такого бутона. Зато я знаю точно, как из наивных, «малышастых» уроков по социоадаптации вырастает университетский курс лекций по прикладной синцименике. На Хиззаце, в Академии имени его высочества Пур Талелы XVI, куда меня пригласили для участия в конференции, маститые академики пялились на мой татуированный нос — и заваливали вопросами, пытаясь найти брешь в ларгитасской адапт-системе.

В принципе можно было свести татуировку на время пребывания в Академии. Это разрешено. Вне Ларгитаса мы не обязаны «светиться». Я так и не смог объяснить ученым мужам, что татуировка — не знак принадлежности к гетто. Скорее — знак касты, профессии; метка силы. Они не понимали. Они думали — клеймо.

Вот ведь дураки, а еще академики…

Нигде, говорили они, нигде в Ойкумене, кроме Ларгитаса и его колоний, телепат не обязан выделяться. Права человека, говорили они. Свобода, говорили они. Ценности демократии. И статуя Пур Талелы милостиво взирала на подданных с высоты постамента, соглашаясь. Ваша система ограничений, якобы ведущая к счастью общества и индивидуума, говорили они. Ваша наукратия, помешанная на ученых титулах. Кавалер вместо адъюнкта, барон вместо приват-доцента, виконт-доцент, герцог-профессор (ординарный профессор, поправлял их Гюйс); Совет королей физики и математики, политики и ноотехники, имеющих право вето на законы, принимаемые парламентом…

— Тихо, тихо! После урока разберетесь!

Гюйс уловил в голосе Клода собственные интонации. Парень вошел в роль. Это хорошо. Умение сохранять «инфослепки», чтобы «одевать» личностный «манекен», — один из козырей Леуша. Ему бы еще индивидуальность подразвить… Опасность, вечно подстерегающая телепасса: слишком легко делать чужое — своим.

Волосы покрасил, придурок.

— Вот видите: чуть что, сразу в лоб. — Клод выдержал паузу, чтоб дошло до каждого. — Поэтому нам всем нужно держать блок. Кто знает, что такое блок?

Зеленый нимб вспыхнул над головой Лайоша:

— Это защита. Как броня у генерала Ойкумены.

— А зачем нам броня?

— Чтоб мысли из головы не вылетали.

— В целом, верно. Но защиту надо ставить в двух направлениях: наружу и внутрь.

— И эмпатам тоже?

— И эмпатам. Кто скажет зачем?

Молодец парень, подумал Гюйс. Раскручивает детей на вопросы. Заставляет думать, отвечать, вертеть соображалкой. Из него выйдет толковый учитель… Впрочем, не стоит бежать впереди звездолета.

— Чтоб чужой страх не залетал!

— И эти… Эмопции!

— Эмоции. Просто одним больше нужно защищаться изнутри, а другим — снаружи. Потому что все — разные. С разными способностями.

Гюйс уловил легкое касание, исходившее от Клода. В нем крылся вопрос: продолжать? Классификацию, да? Не усложняй, ответил Гюйс. В дебри не лезь. Исходящие до сих пор даются парню с трудом, отметил он. Плохой контроль моторики при посыле. Все силы и внимание уходят на само действие.

Погоняем на факультативе.

— Телепаты и эмпаты бывают активные и пассивные. Пассивные считывают чужие мысли или чувства. Активные — передают свои. Вы уже знаете, кто из вас — кто?

— Карлик — пассивный!

— Сам ты карлик! Я выше тебя вырасту!

— Это еще что? — нахмурил брови Клод. — Ты, малявка… Лайош, ты зачем его дразнишь? Рад, что вымахал, кузнечик? Ты у меня допрыгаешься!..

Лайош сгорбился, вжавшись в парту. «Ой! Сейчас как даст по шее!» — явственно читалось в позе «кузнечика» и без помощи телепатии.

— А у меня папа тоже не высокий, — вдруг сказала Регина. — Зато он капитан! Целым корветом командует. Понял, Карл? А знаешь, как он в батутеннис играет? Лучше всех!

— Ага, — кивнул Карл. — Я тоже буду капитаном! А пассивным — не буду!

Едва оттаяв, он снова насупился.

— Ну, это не выбирают. Это от рождения. Как цвет волос…

Клод вспомнил, какого цвета его собственные кудри, и смутился.

— Клод прав. Наши способности — от рождения. Но пассивный телепат не хуже и не лучше активного, — пришел на выручку Гюйс, вставая. — Например, активный телепат не может так глубоко проникнуть в чужие мысли, как пассивный. То, что для телепакта — закрытая комната, телепасс читает, как запись в блокноте. А внешнее хватает с лету! Сильному телепассу нужен мощный блок. Верно, Клод?

— Угу, — буркнул Клод Лешуа, телепасс с предельной глубиной проникновения.

В свое время, пока парня не научили блокироваться наглухо, он чуть не рехнулся. Чужая информация днем и ночью ворочалась в его мозгу. Призрачные голоса, зыбкие картины — лишая сна и разума, растаскивая личность, как мозаику, на кусочки. Клод тонул, задыхался, шел на дно. Родители, колонисты с Фараджа, полагали это бесовским искушением. И лечили постом, молитвами, бичеванием…

К счастью, «Лебедь» успел вовремя.

Контрапункт

Регина ван Фрассен

(из дневников)

Жестокость — изнанка обиды.

Ненависть — изнанка слабости.

Жалость — изнанка вгляда в зеркало.

Агрессия — тыл гордыни.

Теперь возьмем все это — плюс многое другое, — разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства…

Банальность — изнанка мудрости.

Глава 3

Флейта и нож

1

— Номер вашей машины? — спросил охранник.

— 174-НР-45, - ответил капитан ван Фрассен. — Всестихийник модели «Луч».

Охранник кивнул и подошел к сенсорной панели. Глубокий старик, он двигался медленно, с предельной осторожностью. Словно ждал, что с минуты на минуту в ржавом механизме его тела хрустнет и сломается какая-нибудь важная деталь. Кожа лица и рук, открытых до локтя, чуть-чуть мерцала в сумраке «дежурки» — число допустимых сеансов омоложения этот человек исчерпал. Один из тех, подумал капитан, кто не мыслит себя без работы. Охрана платной городской стоянки — синекура для трудолюбивых старцев. Здесь легко — и гораздо быстрее — справился бы автомат.

Но куда в таком случае девать ветеранов?

— Славная модель, — мосластые пальцы охранника с силой тыкались в сенсоры. Казалось, от напора зависит: дойдет вызов до машины или нет. — Хоть в космос скачи! А, кэпс? Охота в космос, да?

Далеко, в глубине углового ангара, проснулся автопилот капитанского всестихийника. Сейчас, подчиняясь команде, откроются ангарные двери. Еще минут пять, и машина, обработав запрос на маршрут, вырулит к выезду со стоянки. Можно немного поболтать со стариком. Скрасить время дежурства.

Фамильярное обращение «кэпс» кое-что подсказало ван Фрассену.

— Если честно, неохота.

— Командировка? Академия?

— Я в отпуске. Жена, дочь…

— Уважаю. Семья — это правильно. Это по-мужски.

— Неделю как прилетел. Еще и не виделись толком.

— Ничего, кэпс. Реже видят — крепче любят. Я-то знаю…

— Вы где служили?