Алексей Калиновский – О чем пьют ветеринары (страница 32)

– Девушки, а чего это вы по кофейку с пирожным не пройдетесь?

– Ты чего, начальник, это сколько же такая красота-то стоит?

– Девчонки, халява, плиз. Ешьте сколько хотите, все за счет заведения.

– Да ладно!

– Вот вам и ладно.

Я подвел их к официанту. Девушки у меня оказались скромные и осторожно, еще не веря моим словам, взяли что-то совсем незначительное.

– Люба, а сколько вы заплатили? – раздался рядом голос какой-то знакомой Любови Ивановны.

– Да ничего, говорят, все бесплатно.

Народ начал подходить и, не веря своему счастью, подкрепляться. Кто-то потихоньку прятал канапе и пирожные в сумку, завернув их в салфетку.

В песне поется, что «первый тайм мы уже отыграли», а вот мы отыграли первый брейк, даже не представляя себе, что перерыв грядущий нам готовил.

Следующие два часа прошли не только под слушание докладов, но и под тихий шепот в зале, что кофе и бутерброды бесплатные.

Как только закончились доклады, опять-таки под звуки классической музыки, голодные доктора бросились в холл, и какое же их ждало разочарование: еще недавно радовавшие разнообразием столы белели чистейшими скатертями. Зато в конце холла появился другой стол, выглядевший куда как более аппетитно и явно накрытый к обеду. О том, что это тоже бесплатно, подумать никто не мог. Никто не мог поверить в такой аттракцион безумной щедрости.

Валерия Борисовна – секретарь Сергея Владимировича Середы, стоя напротив невиданных яств, торжественно объявила:

– Дорогие доктора, для вас накрыт шведский стол. Пожалуйста, угощайтесь.

К счастью, реакция не подвела Валерию Борисовну, и она успела отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть растоптанной толпой.

– Вот уж никак не ожидали, что у врачей такой хороший аппетит. – Рядом со мной стоял менеджер «Марса» Лева Новиков, одетый по моде «крутых чуваков» тех лет в голубой пиджак. Мы с Левой окончили знаменитую московскую 60-ю спецшколу, только я на два года раньше, а потом жизнь закинула меня в Ветеринарную, а его в Тимирязевскую академию. – На завтра надо будет заказать побольше.

Лева не ошибся. На следующий день женская половина участников пришла куда как более подготовленной.

Уже на первом кофе-брейке из сумок начали извлекаться заранее припасенные пакеты, в которых исчезали целые подносы, апогеем был обед, а апофеозом всего был полный большой пакет мороженого, унесенный в какую-то клинику. Ну, на ужин. Вечером дамы покидали международную конференцию не только с поумневшими головами, но и с тяжелыми авоськами в руках, напоминая сотрудниц советского общепита после трудового дня.

Ровно через одиннадцать месяцев судьба понесла нас с женой первый раз в Америку. Мы летели в составе делегации общества Russian-American Mutual Success. Нас было человек тридцать. Путь из Москвы в Милуоки был долгий. По дороге мы часа на четыре приземлились для пересадки в Атланте. Нас с комфортом разместили в просторном зале ожидания с удобными креслами, где места было столько, чтобы все отдыхали не только от самолета, но и друг от друга.

Мы с женой и наши друзья расположились в сторонке. Палыч не спеша открыл сумку и со словами, что приезд надо бы и отметить, начал извлекать из нее содержимое. Когда появилась бутылка водки, я не удивился, тогда еще не было никаких ограничений на перевозку жидкостей, но, когда он из сумки извлек шмат сала, черный хлеб и вареные вкрутую яйца, я просто онемел. Абсолютно все запрещенное к ввозу на территорию США и Канады.

– Это как же ты собаку обманул?

– Не задавай лишних вопросов. Пойди лучше купи чего-нибудь попить и еще бутербродов несколько.

У стены в ряд стояли столы, на которых были выставлены всевозможные безалкогольные напитки и пиво, а также сэндвичи, разнообразная выпечка и сладости. Наш российский народ дремал после перелета, а девушка на раздаче скучала без дела. Она была несказанно рада моему появлению, помогла мне набрать всего того, что было надо, и крайне удивилась, когда я достал бумажник.

– До Милуоки вы являетесь пассажирами компании «Дельта», поэтому все питание и весь сервис за счет компании.

Еще не привыкший к принятому в цивилизованных странах сервису, я был приятно удивлен, сказал, что за кофе зайду попозже, и взял свое добро. Как только я повернулся в обнимку с бутылками и бутербродами к залу, на меня с немым вопросом устремились двадцать шесть пар глаз.

– Да халява, – ответил я на весь зал.

В ту же секунду к столикам выстроилась длинная очередь. По тому, сколько народ набирал еды, складывалось впечатление, что наесться все собрались на ближайшие десять дней, вплоть до возвращения в Москву. За кофе мне пробиться не удалось, несмотря на то что я доказывал всем, что я здесь стоял первым и у меня номерок на руке.

Но еще через год я убедился, что рекордсменами по любви к халяве являются американцы.

Мы с супругой приехали в Сан-Антонио на первую в моей жизни ежегодную конференцию American Animal Hospital Association. Я был приятно удивлен, с каким радушием встретили на таком мероприятии меня – первого российского врача. Абсолютно все, и не только члены оргкомитета, были готовы помочь, объяснить распорядок лекций и мероприятий.

Всем известно, что американские ветврачи – люди далеко не бедные и занимают солидное положение в обществе, поэтому было полным откровением, когда в расписании мне особо подчеркнули один день, а именно утренние доклады, так называемые жемчужины ветеринарной медицины, сопровождаемые бесплатным завтраком. Можно было приходить с членами семьи. Причем акцент был сделан не на «жемчужинах», а на слове «бесплатно». По нашему российскому раздолбайству я не придал особого значения этим словам, но в назначенный день решил захватить с собой супругу, которая собиралась с утра на экскурсию. Пусть перекусит, подумал я. Всё веселее, чем одной. Каково же было наше удивление, когда мы увидели полный зал жующих врачей и их родственников. Создалось впечатление, что родные специально подтянулись ночью, чтобы позавтракать на халяву.

Потом, уже живя в Канаде, я проникся духом халявы. В университете весть о том, что на таком-то этаже кто-то защищается, а потом будет бесплатная пицца, разлеталась по зданию гораздо быстрее, чем, наверное, разнеслась весть о создании очередного лекарства от ВИЧ. В назначенный час все бросали свои эксперименты и двигались в означенном направлении. Тем, кто не мог прийти, коллеги приносили халяву на картонной тарелочке.

О, великая халява! Так здравствуй и процветай, о источник вдохновения студентов, врачей и ученых!

Ройс

От боли к горлу подкатил комок и возникло непроходящее ощущение, что сейчас стошнит. Перед глазами все было как-то не так, как будто в кинозале неожиданно включился свет и вместо замедленной картинки появился белый экран. Слух отдаленно воспринимал рев разъяренного Ройса и отдельные фразы:

– Ты как? Осторожно, не бери за правое предплечье, пусть лучше рука висит.

Несколько пар крепких мужских рук подхватили меня и не дали сесть в холодную мартовскую лужу, хотя я уже изрядно промок.

Я поднял голову и понял, что некоторые из мужиков оттягивают от меня захлебывающегося от злости кобеля, а другая часть по-мужски нежно ведет меня к бытовке. Вокруг разрывались от ярости еще десять кобелей, готовые в любую секунду закончить начатое Ройсом.

В бытовке было тепло. Потрескивал огонь в буржуйке, барышни готовили традиционную последрессировочную трапезу. Кто-то приложил мне к губам кружку:

– Пей, это портвейн. Сейчас отпустит.

Превозмогая тошноту, я выпил, зная, что через несколько минут пройдет болевой шок и можно будет поставить на места верх и низ.

– Жив? – В бытовку ввалились те, кто оттаскивал от меня Ройса и привязывал его.

– Да вроде как. – Шок начал проходить, но на первое место начала выступать боль в правом предплечье. – Мужики, осторожно снимите с меня телогрейку, а то рука отечет, и тогда рукав резать придется.

– А кость-то цела?

– Да вроде как. Кисть я убрал, а предплечье – посмотрим. Андрюха, ты, надеюсь, Ройса не наказал.

– Да нет, даже похвалил, – бледный Андрей постарался улыбнуться.

– Представляете, – еще одна порция портвейна просветлила мою голову, – а мне сегодня на Пугачеву идти. Я же в пиджак руку не засуну.

Достать билет на Пугачеву в 1984 году было куда как труднее, чем даже попасть в мавзолей Ленина, и не менее почетно. Пропускать такое никак нельзя.

Постепенно все успокоились и уселись вокруг стола. Я пытался приспособиться есть левой рукой, правая хоть и сгибалась в локте, но пальцы не двигались.

– Ну и картина была! – все заговорили одновременно.

А ничего особенного, собственно говоря, и не произошло. Было обычное воскресенье. После утренних занятий по общему курсу дрессировки и курсу защитно-караульной службы подошло время занятий розыском. В те времена только на трех площадках в Москве занимались разыскной службой, так как она не входила в список обязательных для клуба, да и инструкторов, владеющих специальными навыками, было несколько. Я после окончания курсов инструкторов при ДОСААФ специально ездил на площадку Плющево, где обучался искусству розыска у кинолога МУРа Александра Ивановича Журавлева.

Когда мы с друзьями построили площадку «Красный Балтиец», то решили, что нашей вишенкой на торте будет разыскная служба. В первую группу пришли собаки, которых даже не надо было отбирать, они полностью соответствовали требованиям. Первое – дипломы по ОКД и ЗКС и абсолютное послушание на уровне автомата. Второе – устойчивая психика. Кобелю приходится работать в окружении других кобелей и не срываться на драку. Собаке нельзя реагировать на кошек. Кобелю при работе нельзя отвлекаться на течных сук.