Алексей Калинин – Боярский сын. Отрок (страница 37)

— Я всегда осторожен, отец. Как сапер на минном поле, — подмигнул я ему и направился к выходу.

В гараже меня уже ждала моя рубиновая «Лада», а следом за ней пристраивался черный тонированный внедорожник с двумя хмурыми лбами из элиты Гордея.

«Ну что ж, поехали слушать страшные тайны мадридского двора», — подумал я, вдавливая педаль газа.

До поместья Морозовых мы добрались без приключений. Моя рубиновая «Лада» мягко затормозила у массивных кованых ворот, а следом, скрипнув тормозами, припарковался и тяжелый черный внедорожник с моими «няньками».

Я вылез из машины, вдохнул вечерний воздух и повернулся к двум хмурым лбам, выбравшимся из джипа.

— Значит так, орлы, — я похлопал по крыше своей ласточки. — Дальше я сам. Внутрь вам идти не стоит, там меня ждут только друзья, а ваши кислые физиономии могут испортить атмосферу гостеприимства. Стойте здесь, курите или дышите свежим воздухом. Но главное — смотрите в оба. Чтобы к моей машине никто ближе чем на метр не подходил.

Если появится царапина на краске, то вычту из зарплаты.

Охранники переглянулись, но спорить не стали, лишь синхронно кивнули, расходясь по флангам. Дисциплина после внушения Гордея у них была на высшем уровне.

Створки ворот гостеприимно разъехались, пропуская меня на территорию. Не успел я сделать и десяти шагов по идеальной, вымощенной дорогим камнем аллее, как навстречу мне из дверей вынырнул Михаил.

— Здорово, Еля, — как-то глухо поздоровался он.

Я присмотрелся к другу и мысленно присвистнул. Миша был как будто не в своей тарелке.

— Привет, Мих, — я дружески хлопнул его по плечу. — Ты чего такой бледный? Расслабься! Суд чести предстоит мне, а не тебе. А выглядишь так, будто тебя самого завтра на эшафот поведут.

Морозов криво, нервно усмехнулся и покачал головой.

— Тут есть от чего напрягаться, Елисей. Поверь мне, на твоем месте я бы сейчас тоже булки сжал так, что лом перекусить можно было бы. Батя ждет тебя в лаборатории. И он… в общем, сам всё увидишь.

Он мотнул головой в сторону отдельного, приземистого здания из темного кирпича, стоящего в глубине сада.

Я с недоумением взглянул на него, но расспрашивать не стал. Зато, пока мы шли по вымощенным дорожкам, мой внутренний радар ведаря начал фиксировать странности.

Территория особняка Морозовых всегда хорошо охранялась, но сегодня здесь творилось что-то нездоровое. В тенях деревьев мелькали силуэты бойцов в глухой тактической броне. На крыше главного особняка я отчетливо срисовал блики от оптики снайперских винтовок. Воздух гудел от переизбытка магических щитов, наложенных друг на друга в несколько слоев.

Охраны стало втрое, если не вчетверо больше, чем было той ночью.

«Неужели Морозовым кто-то угрожает? — промелькнула в голове логичная мысль. — Наехали Ночные Хищники? Или что другое?»

Странно. Очень странно.

Мы подошли к зданию лаборатории. Бронированная дверь с легким шипением отъехала в сторону, впуская нас в ярко освещенный холл. Миша остался снаружи, бросив на меня последний, многозначительный взгляд, а я шагнул внутрь.

Едва я переступил порог, как на меня буквально коршуном налетел сам Кирилл Матвеевич. Глава факультета Тайного Дознания выглядел взбудораженным: галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, глаза горят лихорадочным огнем исследователя.

— Елисей! — рявкнул он вместо приветствия, вцепившись мне в плечо мертвой хваткой. — Откуда⁈ Откуда ты взял рецепт того зелья, которое варил здесь всю прошлую ночь⁈ Говори немедленно!

Я даже бровью не повел, хотя внутри усмехнулся. Ага, значит, Морозов всё-таки сунул свой длинный нос в мои колбочки. Кто бы сомневался. Доверяй, но проверяй — главный девиз безопасников. А то, что он начал обращаться ко мне на «ты», говорило о крайней степени возбуждения. Значит, сейчас не до этикета.

— Спокойствие, Кирилл Матвеевич, — я мягко, но непреклонно высвободил свое плечо. Сделал лицо предельно честным и невинным. — Да ничего особенного. В подвале складов Мезинцева, перед тем как сжечь всю ту мерзость, я наткнулся на одну старинную, потрепанную книженцию по алхимии. Написана была чуть ли не на старославянском. Полистал, глаз зацепился за интересный рецепт. У меня память хорошая, фотографическая — прочитал, запомнил пропорции. А потом… ну, вы же знаете. Пришлось всё залить очищающим пламенем, чтобы ни одна спора Опасных земель не выжила. Книжечка, увы, сгорела вместе с остальным мусором. А что не так с рецептом? Я где-то с пропорциями напутал?

Морозов-старший смотрел на меня секунды три, тяжело дыша. Потом его лицо вдруг исказила странная ухмылка.

— Сгорела, говоришь? Ну-ну. Фотографическая память… Идите за мной, фотограф! Сам всё увидишь.

Он резко развернулся и потащил меня вглубь комплекса.

Мы вошли в главный зал лаборатории, и я мысленно присвистнул. Если вчера ночью я работал здесь в гордом одиночестве, то сейчас тут царил форменный муравейник. Около десятка человек в белоснежных халатах носились между столами, взволнованно переговаривались, спорили, склонялись над микроскопами и что-то лихорадочно строчили в планшетах. Оборудование гудело, центрифуги крутились на максимальных оборотах.

Кирилл Матвеевич, не обращая внимания на суету своих ученых, подвел меня к бронированному столу в центре зала. На нем стояла клетка из толстенного, многослойного стекла. Внутри клетки злобно пищали и суетились четыре крупных белых крысы.

— Вы, Елисей Святославович, уж простите старика за недоверие, — проговорил Морозов, остановившись у клетки.

Что? Он всё-таки вспомнил про этикет?

— Да ну, какой же вы старик, — улыбнулся я. — Вы ещё фору молодым дадите!

— Льстецов у меня хватает, так что не утруждайте себя, — поднял руку Морозов. — Пускать в свою лабораторию чужака, пусть и друга моего сына, без присмотра — это не в моих правилах. Я был вынужден приглядывать за вами через скрытые камеры. Исключительно из соображений безопасности, чтобы вы не взлетели на воздух вместе с моим домом. Ну и… грешен. Мой научный интерес взял верх. Как только вы ушли, я приказал своим химикам собрать по крупицам остатки с ваших колб, проанализировать записи камер и в точности повторить ваш опыт.

— И как успехи? Оправдал я звание юного химика? — я лениво сунул руки в карманы.

Морозов не ответил. Вместо этого он достал из соседней, маленькой переноски пятую белую крысу. Взял со стола пипетку с той самой, до боли знакомой золотистой жидкостью. Моим зельем?

Он аккуратно разжал крысе пасть и капнул туда ровно одну маленькую золотую каплю.

Затем он открыл шлюз большой стеклянной клетки и забросил подопытную внутрь, к четырем агрессивным товаркам. Люк тут же захлопнулся.

Я подошел ближе к стеклу.

Сначала не происходило ровным счетом ничего. Новая крыса сидела в центре клетки, ошарашенно потирая мордочку лапками. Четыре местные обитательницы тоже не обращали на неё особого внимания, продолжая свои крысиные разборки.

Минута. Две. Три.

— Ждем, — тихо сказал Морозов, глядя на секундомер в руке. — Ровно три минуты на ассимиляцию.

И тут началось.

По истечении третьей минуты шерсть на «нашей» крысе вдруг встала дыбом. От её крошечного тельца начало исходить легкое, пульсирующее золотистое свечение.

Четыре агрессивные товарки как будто мгновенно почуяли чужака. Они злобно ощетинились, запищали и со всех четырех сторон синхронно бросились на золотистую крысу, явно намереваясь порвать её на куски.

А дальше мои глаза едва смогли уловить происходящее. Крыса с зельем превратилась в золотистую, размытую молнию.

Вжииих! Вот это скорость, ядрёна медь!

Она была то слева, то справа, то отталкивалась от стеклянного потолка клетки, то проскальзывала под брюхом нападающих. Скорость была такой чудовищной, что обычные крысы лупили зубами по пустому месту, врезались друг в друга. Золотая фурия двигалась по немыслимым траекториям.

Короткий прыжок, укус в шею одной — труп. Отскок, удар задними лапами в висок другой — перелом шеи.

Это была идеальная, хладнокровная бойня на суперскоростях.

Меньше чем через пять секунд все четыре крупные крысы валялись на дне клетки бездыханными тушками.

А золотистая победительница, тяжело дыша, спокойно отошла в самый дальний угол террариума, свернулась в маленький пушистый клубочек, закрыла глаза и моментально уснула богатырским сном. Свечение вокруг неё плавно погасло.

Кирилл Матвеевич медленно повернул ко мне лицо.

— Ну и как? Впечатляет? — он посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал жестким, без малейших следов иронии. — А теперь ответь мне прямо, Елисей. Тебе действительно нужен этот эликсир для Суда чести?

Я еще раз посмотрел на мирно спящую крысу, спасшую себе жизнь ценой тотального истощения. Вздохнул и потёр подбородок.

— Нужен, Кирилл Матвеевич, — я криво усмехнулся. — Против того перекачанного химией и некротикой чудовища, которое мне хочет выставить Мезинцев на Арену… этот эликсир мне чертовски нужен. Я не могу вам сказать — откуда я взял информацию о противнике, но… Она правдива на все сто. Там будет долбаный танк из плоти. Мне понадобится вся скорость и вся мощь, которую я только смогу из себя выжать.

Морозов-старший понимающе кивнул. Он тоже прекрасно понимал, что Мезинцев вряд ли будет играть честно.

— Я так и думал. Но дело даже не в твоей дуэли, Елисей, — декан Дознания оперся обеими руками о стол, нависнув надо мной. В его глазах горел огонь фанатичного бизнесмена и патриота одновременно. — Ты хоть понимаешь, ЧТО ты создал? Этот эликсир… прямо чудо! Это же революция! Он может здорово, просто невероятно помочь в борьбе с монстрами Опасных земель! Временное, колоссальное усиление физических параметров даже для обычных людей, не одаренных сильной живицей! Но…