Алексей Калинин – Боярский сын. Отрок (страница 3)

Святослав Васильевич сидел за массивным дубовым столом, сцепив пальцы в замок. Его лицо при взгляде на монитор выражало крайнюю степень брезгливости, словно ему под нос положили дохлую мышь.

— Никто из этого отребья её лица не видел, — констатировал он сухим тоном. — Маска, глухой плащ, машина с грязными номерами — всё по классике бульварных романов. Похоже, что какая-то аристократка захотела твоей смерти, сынок. Ты никого в своей Академии ещё не обрюхатил? А то может быть…

— Да помилуйте, папенька! — сглотнул я. — Учёбы-то прошло всего ничего. Пара занятий!

— Ну, ты у меня быстрый парень. Ладно, шучу-шучу. Но лица её они не видели.

— Зато они разглядели ручки, — усмехнулся я. — Ручки-то не спрячешь! Если шмотки можно купить на ближайшей барахолке, нацепить на себя образ «простой горожанки», то бархатную кожу и регулярный салонный уход никуда не денешь. Особенно впечатлил перламутрово-белый маникюр. Прямо вижу эту картину: сидит наша аристократка в «Тёмной лошади», задерживая дыхание под маской, чтобы не надышаться перегаром, и изящным пальчиком с идеальным перламутровым ноготком двигает пачку денег по липкому столу. Ух, какая самоотверженность. Какое падение в низшие слои ради высокой цели!

— Женщина из высшего общества, — задумчиво произнёс отец. — С перламутровым маникюром. Не так уж много вариантов, если подключить аналитиков. Правда, придётся перелопатить тысячи салонов по Москве и Подмосковью, а также не стоит сбрасывать со счетов тех, кто принимает на дому. Мда-а-а. Но вернёмся к нашим баранам. Что прикажешь делать с этими… наёмниками? — последнее слово он выплюнул так, будто оно горчило.

Я посмотрел на экран монитора, куда была выведена картинка из подвала. Пятеро из десяти вчерашних «героев» сейчас валялись на коленях перед камерой и размазывали сопли по разбитым физиономиям.

— Умоляю, Ваше Сиятельство! — надрывался в динамике вчерашний хрипатый здоровяк, который обещал пустить меня на ленточки. Сейчас его голос давал петуха. — Бес попутал! Детишки у меня по лавкам плачут, семеро по лавкам! Мы ж не знали, на кого идём! Думали, так, мажорчика потрясти, припугнуть и денег на хлебушек забрать!

Я театрально прижал руку к сердцу, а после смахнул невидимую слезу.

— Ах, они не знали! Какая трагедия. Думали, что идут убивать простого, ни в чём не повинного человека, а тут вдруг — целый аристократ! Вот это облом, правда? Прямо чувствую, как муки совести терзают их душу.

Отец едва заметно улыбнулся краешком губ. Он уловил сарказм в моих словах. В принципе, я его особо и не скрывал. Наёмничество не самая хорошая работа. А тем более, когда нанимают убивать кого-то — в таком случае сам рискуешь быть убитым.

— Так что? Они ждут твоего решения, сын, — отец щёлкнул тумблером, включая обратную связь.

— На Рубеж их, — спокойно произнёс я, откидываясь в кресле. — На самую границу с Опасными землями! Империя остро нуждается в таких выдающихся героях. Раз уж они так любят свежий воздух, вечерние пробежки и риск для жизни — пусть защищают Родину от тварей Опасных земель. Если хотели убить меня за деньги, пусть теперь искупают вину своей кровью. Думаю, что это будет справедливым наказанием. Если вернутся, то значит искупили вину!

Динамик в кабинете взорвался новыми воплями. Рубеж был билетом в один конец, и эти неудавшиеся наёмники прекрасно это понимали. Но я остался неумолим. В прошлой жизни я мог просто зарезать их и всех дел, так что бесплатный тур на границу с монстрами — это верх моего нынешнего гуманизма.

— Или сразу под нож! — повысил я голос. — Так что выберете, ребята?

Они стояли на коленях, с опущенными головами. Никто не выбрал нож. У всех восьми оставалась надежда на возвращение, а это уже что-то.

Да уж, не стоит начинать день с казни. Лучше его начинать со справедливого решения. Отец одобрительно кивнул, глядя мне в глаза.

Поскольку утро выдалось таким духоподъемным, вторую половину дня решено было посвятить делам приятным и светским. А именно покупке средства передвижения для меня. Не пешком же мне, в самом деле, по мажорным тусовкам и академиям ходить. Статус не позволяет, да и ноги не казенные — жалко.

Отец предлагал выделить вместе с машиной шофёра, но я отказался. Лучше уж самому быть за рулём и управлять машиной. Конечно, со временем всё-таки придётся брать шофёра, так как за время поездки нужно будет справляться с другими проблемами, но пока что я лучше повожу сам. Это своего рода кайф и наслаждение.

А также освобождение от отцовского контроля, который возникает при наличии водителя. Что же, так как мы решили посмотреть машины, то надумали сделать это не где-нибудь, а в автосалоне Мезинцевых. Как раз у нас к ним было одно весьма щекотливое дельце, вот и надо было его обстряпать заодно с осмотром приглянувшихся машин.

Автомобильный центр семьи Мезинцевых представлял собой нечто среднее между античным храмом и выставкой достижений народного хозяйства, только с поправкой на современность. Огромный павильон из стекла и стали сиял так, что слепило глаза, а полы были натёрты до такой степени, что в них можно отражаться как в зеркале.

Мы прибыли солидной делегацией: я, мой братец Яромир, который сиял, как начищенный рубль в предвкушении тест-драйва, отец в своём неизменно строгом костюме и Гордей — командир наших элитников, чья квадратная челюсть и пудовые кулаки служили отличным дополнением к нашей прогулке, отпугивая излишне навязчивых менеджеров.

Мы неспешно, с ленцой истинных патрициев, прогуливались между вылизанных до блеска машин. Вот стоят «Волги» представительского класса — длинные, как крейсеры, черные, с бронированными стеклами и салоном из красного дерева. Выглядят так, будто в бардачке по умолчанию лежит контракт на поставку нефти и пара заряженных револьверов.

Красавцы, что уж говорить! Но для молодого человека это слишком… пафосно, что ли? Молодому нужен драйв, нужна скорость и энергия. А эту махину пока разгонишь, потом пока затормозишь…

Чуть дальше красовались «Победы» — брутальные внедорожники на огромных колёсах, с хромированой защитой бамперов. Яромир тут же прилип к одной из них, поглаживая капот так нежно, словно это была женщина его мечты.

— Смотри, Елисей, — мурлыкал брат. — Двойной контур защиты от стихийной магии. Движок форсированный. Кузов усиленный, обшит танковой бронёй. Эта малышка прошьёт кирпичную стену и даже не чихнёт!

— И зачем мне прошивать кирпичные стены? — философски поинтересовался я, усаживаясь в салон элегантного чёрного «Амура», который стоил как небольшое африканское государство.

Кожаные сиденья тихо скрипнули, принимая мою тушку. Руль со вставками из слоновой кости так и просился в руки. Я положил пальцы и чуть сжал. Хм, приятные ощущения. Лёгкая дрожь пробежала по позвоночнику.

— Ну, мало ли, — пожал плечами Гордей, заглядывая в окно и загораживая спиной половину автосалона. — Вчера вон тоже чисто побегать вышли, а пришлось восемь человек упаковывать. Лишняя броня никогда не помешает.

Тут в салоне произошло едва заметное, но очень характерное шевеление. Девочки-консультантки на ресепшене вдруг подобрались, охрана вытянулась по струнке, а двери директорского кабинета на втором этаже распахнулись. Местные слуги, видимо, уже донесли своему сюзерену, что в салон забрело семейство Ярославских.

Навстречу нам выплыл сам глава Рода Мезинцевых — Константин Егорович. Мужчина ближе к полтиннику, но хорошо сохранился, с аккуратной эспаньолкой, в костюме-тройке, который сидел на нём так идеально, словно Константин в нём и родился. От него тонко пахло дорогим парфюмом, большими деньгами и фальшивым радушием.

— Святослав Васильевич! Какими судьбами? — Мезинцев раскинул руки, словно увидел лучшего друга, с которым не пил на брудершафт как минимум лет двадцать, а после глубоко поклонился. — И молодое поколение с вами? Бояричи Яромир, Елисей! Рад, бесконечно рад! Что ж вы не предупредили, я бы приказал закрыть салон и устроил бы индивидуальный показ!

— Здравствуйте, Константин Егорович, — отец склонил голову. Никаких лишних эмоций, только вежливый холод. Аристократия во всей красе. — Решили вот подобрать мальчику экипаж. Хочет сам за руль садиться. Не всё же с водителем ездить.

Боярское обхождение требовало, чтобы к другим представителям своего сословия обращались приветливо, но всегда в соответствии с родовой гордостью. Не следовало обижать другого человека пренебрежительным к нему отношением, но при всём этом лучше обидеть его, чем принизить себя. В зависимости от ситуации этикет давал возможность приветствовать и отвечать на приветствия четырьмя способами: наклоном головы; поклоном в пояс, «малым обычаем»; поклоном до земли, «большим обычаем», когда сначала левой рукой снимали шапку, затем правой рукой касались левого плеча, а вслед за тем, наклоняясь, касались пола правой рукой; падением на колени и касанием лбом пола «битие челом». Четвертым способом пользовались редко, только беднейшие из бояр и только при встрече с царем, а тремя первыми в быту пользовались очень часто.

И сейчас как раз Мезинцев сделал «малый обычай», а отец, чей род был на шесть столетий древнее, всего лишь кивнул.

Мезинцев перевёл на меня взгляд, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес. Словно попытался просканировать меня на восприятие. Конечно же он знал, кто навёл шорох в его складском комплексе! И явно догадывался — зачем мы сюда пришли!