Алексей Калинин – Боярский сын. Отрок (страница 27)

Ярослав заложил руки за спину и продолжил чеканить устав:

— Оскорбленный имеет право выбора для дуэли одного из трех родов оружия: шпаг, пистолетов или сабель. Право этого выбора распространяется строго на один род оружия, которым противники будут пользоваться в течение всей дуэли. Даже при взаимном желании обеих сторон переменить оружие в процессе схватки, секунданты не имеют права согласиться на это. В противном случае дуэль перестанет быть законной и перейдет в область исключительных, что карается трибуналом.

Как только старший брат замолчал, эстафету тут же перехватил Мирослав.

— Неумение пользоваться оружием не может служить поводом для перемены избранного оскорбленным рода оружия, — жестко добавил второй наследник. — Однако, если оскорбленный выберет, к примеру, шпаги или сабли, а оскорбитель совершенно не знаком с этим родом оружия или имеет телесный недостаток, не позволяющий ему им пользоваться, то дуэль будет происходить при слишком неравных условиях. Вследствие этого, оскорбленному настоятельно рекомендуется избрать пистолеты как оружие, уравновешивающее условия.

Мирослав чуть кашлянул и продолжил:

— Если же оскорбитель отказывается драться оружием, избранным оскорбленным, то он должен представить свои мотивированные доводы непосредственно Суду чести. И уже решение Суда будет окончательным и обязательным для обоих противников. Нарушение решения Суда карается смертью на месте.

Закончив юридический ликбез, принцы синхронно замолчали.

Император сложил пальцы домиком и снова посмотрел на меня.

— Вы всё слышали, Елисей Святославович. Оружие выбираете не вы, а ваш противник — воспитанник Мезинцева, так как вызываемой стороной формально являетесь вы. Но у вас есть право оспорить этот выбор, если он покажется вам неприемлемым. Однако, у меня, как у властелина земель, на котором состоится Суд чести, есть право разрешить выбрать оружие вызываемому. Поэтому я могу вам предоставить право выбора, — государь чуть прищурился. — Каким оружием вы сами хотели бы сражаться на арене?

Я ни на секунду не задумался. На моих губах расцвела та самая легкая, ироничная улыбка, которая так бесила моих врагов и так пугала друзей.

— Я хотел бы биться своим боевым ножом, Ваше Величество, — просто ответил я.

В кабинете на мгновение повисла оторопелая тишина.

Я мысленно усмехнулся. Мой «боевой нож» покоился сейчас на бархатном подносе у дворцовой охраны. Но только двое в этом мире, Киндзи и Шина Хатурай, знали, что эта скромная с виду железка является Божественным Танто. Реликвией что резонировала с моей душой.

А поскольку семейство Хатурай сейчас были далеко и считались официально мертвыми, никто, даже император, не мог узнать в моем скромном оружии древний, разрушительный артефакт. Для всех это был просто нож. И я собирался воспользоваться этим преимуществом на полную катушку.

— Ножом? — Иван Вячеславович приподнял бровь. В его голосе скользнуло откровенное недоумение. — Елисей Святославович, вы понимаете, что боец Мезинцева, скорее всего, выберет саблю или тяжелый меч? Радиус поражения будет катастрофически не в вашу пользу. Вы выйдете с ножом против длинного клинка?

— Именно так, Государь, — я невозмутимо пожал плечами. — Если он выберет саблю или меч, я всё равно предпочту использование моего ножа. Мне так… привычнее.

Ярослав и Мирослав переглянулись, словно решая, кто перед ними: клинический идиот, решивший покончить с собой самым экзотическим способом, или гений, чьи мотивы им непонятны.

А вот принцесса Мария…

Я скосил глаза вправо. Юная дочь Императора смотрела на меня, забыв о дворцовом этикете. Её прелестные губки были чуть приоткрыты, а в огромных глазах полыхал такой искренний, неприкрытый восторг, смешанный с восхищением перед моим самоубийственным бесстрашием, что внутри меня довольно заурчал внутренний зверь.

Да, девочки любят плохих парней с ножами. Особенно тех, кто готов выйти с зубочисткой против танка.

Я ответил ей коротким, едва заметным, но уверенным взглядом. Принцесса густо покраснела и поспешно опустила ресницы, но я успел заметить, как уголки её губ дрогнули в ответной полуулыбке.

— Что ж, Елисей Святославович, — император медленно покачал головой, возвращая мое внимание к себе. — Либо вы безумец, либо вы скрываете в рукаве нечто грандиозное. В любом случае, Империя с интересом посмотрит на этот Суд чести. Вы свободны. Готовьтесь к бою.

Я отвесил безукоризненный поклон, развернулся на каблуках и направился к выходу. Спиной я чувствовал тяжелый взгляд Государя, оценивающие взгляды наследников и один очень теплый, восхищенный девичий взгляд, который стоил того, чтобы выйти на арену хоть с голыми руками.

Неделя. У меня была ровно неделя, чтобы восстановить резерв и подготовить Божественный Танто к тому, чтобы накормить его кровью зарвавшихся интриганов.

Глава 14

Когда тяжелые, украшенные двуглавыми орлами дубовые двери императорского кабинета затворились за моей спиной, то первое, на что я наткнулся, было взглядом отца.

Он смотрел на меня так, как будто сейчас скинет мне при всех штаны и нахлещет по заднице от души. Может быть и поступил бы так, не будь мы в императорском дворце. Пока что меня это спасло.

— Идём, — только и проговорил он, кивая на выход.

В приёмной не было уже ни Мезинцева, ни Долгополого. Только отец с Яромиром ждали мой выход. Ну что же, идём так идём.

Шагавшие впереди гвардейцы-провожатые задавали мерный, чеканный ритм. Мы шли молча. Отец ступал твердо, с прямой спиной, внешне спокойный и невозмутимый, но я чувствовал, как внутри него закипает термоядерный реактор.

Яромир то и дело бросал на меня косые, полные легкого недоумения взгляды. Кажется, мой старший брат только что осознал, что его «младшенький» не просто перестал быть грушей для битья, а целенаправленно сунул голову в пасть к дракону. И, судя по всему, собирается откусить этому дракону язык!

Свое оружие мы получили обратно на выходе из дворцового комплекса. Мой боевой нож привычно скользнул в ножны на бедре. Шлёпнул по ткани брюк, словно приветствуя хозяина.

Только когда бронированная дверца нашего «Медведя» захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира тонированными стеклами, отец позволил себе выпустить пар.

— Елисей, — голос Святослава Васильевича прозвучал тихо, но в замкнутом пространстве салона он раскатился подобно грому. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворил?

— Отстоял честь рода, отец? — я невинно похлопал ресницами, устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье.

— Ты принял смертельный вызов! — рявкнул отец, резко подавшись вперед. Его серые глаза метали молнии. — Суд чести — это не ваши студенческие разборки на Ристалище! Там не будет рефери, который остановит бой, если тебе разобьют нос. Там убивают, Елисей! И Мезинцев, будь он хоть трижды идиотом, не стал бы ставить на кон всё свое состояние, если бы не был на двести процентов уверен в победе!

— Я понимаю это, но… Также я понимаю то, что мой прорезавшийся дар является хорошим бонусом. О нём почти никто не знает, а вот проявление пламени в качестве оружия… Это будет сюрпризом для всех.

— Ты же можешь умереть!

— Все мы рано или поздно сделаем это! — отрезал я. — Однако, я этого делать в ближайшие лет сорок-пятьдесят точно не собираюсь!

— Отец, да ты взгляни, в каком мы виде приехали! — встрял Яромир, пытаясь разрядить обстановку. — Еля сегодня на складах такое вытворял, что у меня челюсть до пола отвисала! Он там пулеметчика на возвышении голыми руками взял. Снял его как котенка!

— Склады! — отец резко перевел взгляд на меня, и его лицо помрачнело еще больше. — Вот об этом мы сейчас поговорим очень серьезно. Что там произошло, Елисей? Вы и в самом деле выглядите так, будто продирались через эпицентр локального армагеддона.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Утаивать информацию от главы рода больше не имело смысла. Тем более, что нам предстояло выработать стратегию на ближайшую неделю.

— О, там был именно он, отец. Армагеддон в миниатюре, — я потер уставшие глаза. — Мы прибыли как раз вовремя, чтобы отразить нападение бойцов Мезинцева. Он послал туда чуть ли не роту…

Отец нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы замести следы. Под третьим ангаром, оказался инкубатор. Они выращивали Курганных Мертвяков. Сшивали их из свежих трупов. Кто-то там оставил послание, которое оказалось ловушкой. А еще этот кто-то забросил подарочек — Иглохвоста-мутанта, которого мне пришлось сжечь вместе со всей лабораторией.

Лицо Святослава Васильевича окаменело. Выращивание нежити в черте города — это преступление, за которое могли вырезать род до десятого колена.

— И это еще не всё, — хмуро добавил Яромир, глядя в окно. — Сегодня ночью туда сунулся этот придурок из Академии. Косматов. Решил отомстить Елисею за позор на дуэли. Спустился в один из подвалов и умудрился разбудить гигантского Курганного Мертвяка.

— Косматов? Наследник стального рода? — отец недоверчиво покачал головой. — И где он сейчас?

— Стал удобрением, — жестко ответил я. — Тварь поглотила его, впитала в себя. Нам пришлось убить Мертвяка вместе с Сергеем. Точнее, он сам просил его добить. Мизуки нанесла решающий удар.

Отец откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он молчал долго, переваривая эту лавину информации. Ситуация складывалась не просто патовая, она была взрывоопасной.