Алексей Калинин – Боярский сын. Дружинник. Часть 1 (страница 26)

Моя «Лада Стрела» осталась дожидаться на парковке, а впереди замаячил очередной учебный день. И, зная специфику нашего заведения, скучным он вряд ли будет. Я успел выучить, что в стенах этой кузницы аристократических кадров расслабляться нельзя ни на секунду.

Первой парой в расписании значился «Огнестрельный бой».

Мы всем курсом спустились на нижние уровни Академии, в бездонное чрево подземного тира. Здесь всегда пахло по-особенному: щекочущий ноздри аромат сгоревшего пороха смешивался с запахом оружейной смазки и бетонной крошки.

Этот запах был мне знаком до фантомной боли. Запах охоты.

Мирослава Кузьминична Малютина уже ждала нас внизу. Наша «железная леди» сегодня выглядела очень строгой: подтянутая, суровая, с револьвером в кобуре. Голубые глаза сканировали каждого входящего адепта так, как будто выискивали мельчайшие признаки неуверенности.

— Строиться! — её голос пресек все студенческие смешки. Мы выстроились в шеренгу. — Сегодня, господа будущие защитники Империи, мы переходим к теме, которая в Опасных землях может спасти вас лучше, чем родовые щиты. Сегодня мы будем учиться стрелять в темноте.

По строю прокатился нервный шепоток.

— Тишина! — Мирослава Кузьминична подняла руку. — Вы привыкли полагаться на зрение. Вы привыкли видеть, куда летит огненный шар, куда бьет молния и куда смотрит ствол вашего оружия. Но Опасные земли никогда не будут играть с вами по правилам. Там бывают такие туманы, в которых не разглядеть собственных пальцев. Там водятся твари, чья магия способна выжечь зрительные нервы или накинуть накинуть непроницаемого мрака. И что вы будете делать тогда? Хныкать и звать мамочку?

Она остановилась прямо напротив Глеба Долгополого, который даже сейчас умудрялся стоять с надменным выражением лица. Посмотрела на него, а тот взглянул в ответ. Игра в «гляделки» всё-таки закончилась победой Мирославы Кузьминичны.

— Все мы можем так или иначе лишиться зрения. Конечно, никому этого не хочется, но случаи бывают разными. В этом случае вы должны стать единым целым со своим оружием и пространством вокруг вас, — продолжила преподавательница, возвращаясь к центру зала. — И тут вступает первое правило слепого боя: «Наведение по слуху». Вы обязаны использовать бинауральный слух на все сто процентов. Ваша голова должна работать как радар. Направляйте ствол не туда, где вы «думаете», что находится враг, а туда, откуда исходит шум. Хруст ветки, чавканье грязи, дыхание твари.

Я мысленно одобрительно кивнул. База. Золотая база выживания. Сколько упырей я укокошил в непроглядной тьме сибирской тайги, ориентируясь только на звук их когтей по мокрым веткам!

— Второе правило: «Интуитивный хват», — Мирослава Кузьминична плавным движением выхватила револьвер. Со стороны казалось, что оружие само прыгнуло ей в ладонь. — Вы не сможете прицелиться мушкой. Вы не сможете свериться с целиком. Вы должны полагаться исключительно на мышечную память вашего корпуса и внимание! Оружие выносится строго по центральной линии вашего взгляда. Куда повернута ваша голова и нос — туда и смотрит дуло. Ваша рука должна стать лафетом для вашей пушки.

Она сделала паузу, давая нам переварить информацию, а затем добавила:

— Третье. Если вы работаете с огнестрелом, а не с живицей, запомните: всегда, повторяю, всегда закрывайте один глаз в момент выстрела в темноте!

— А это еще зачем? — не выдержал кто-то из парней с задних рядов. — Мы же и так в темноте! Какая разница, один глаз закрыт или два открыты?

Кураторша посмотрела на адепта так, словно он только что предложил ей сплясать канкан.

— А затем, адепт Волобуев, что дульная вспышка ослепит вас сильнее любого прожектора! — ответила она. — Если вы оставите оба глаза открытыми, вспышка выстрела выжжет слои родопсина в сетчатке, и следующие пять-десять секунд вы будете слепы. Закрыв один глаз, вы сохраните его адаптированным к темноте. Выстрелили, открыли глаз — и вы снова контролируете обстановку. В бою это может спасти вам жизнь.

Я ухмыльнулся. Да, старая добрая фишка с повязкой на глазу пирата работала и в век высоких магических технологий. Как она работала? Спускаясь с ярко освещенной солнцем палубы в темный трюм, пират сдвигал повязку на другой глаз. Глаз под повязкой уже находился в темноте и был готов видеть в полумраке, что экономило драгоценные минуты и давало тактическое преимущество в бою. Физиологию человека не обманешь!

— И последнее, — Мирослава Кузьминична подошла к ящикам с амуницией. — В темноте настоятельно рекомендуется использовать трассирующие пули. Особенно если вы работаете с автоматическим оружием. Вы не видите мушку, но вы прекрасно видите струю светящихся снарядов. Используйте их как указку. Дали короткую очередь, увидели, куда ложатся трассеры, — и моментально скорректировали направление огня. Это называется стрельба по трассе.

Она развернулась к огневым рубежам. В дальнем конце тира, метрах в пятидесяти от нас, неподвижно стояли ростовые мишени-манекены.

— А теперь — демонстрация. Внимание на рубеж! Сейчас мишени начнут двигаться!

Она встала на огневую позицию, широко расставив ноги и чуть согнув колени. В правой руке — тяжелый револьвер, левая поддерживает кисть снизу. Идеальная стойка.

— Оператор! — сказала она в микрофон на воротнике. — Полное затемнение! Включить движение!

В следующую секунду свет в тире погас. Вырубился начисто. Мы оказались в таком мраке, где не было видно даже собственной вытянутой руки. Где-то вдали едва слышно зажужжали сервоприводы — мишени пришли в движение.

В тишине раздался легкий шорох переставляемых механизмов. Прошла секунда, вторая, третья…

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Четыре выстрела слились в ударивший по барабанным перепонкам грохот. Дульные вспышки на долю секунды выхватывали из темноты точеный профиль Мирославы Кузьминичны, её сомкнутые губы и один плотно зажмуренный глаз. Запахло порохом.

— Свет! — скомандовала она, когда эхо последнего выстрела еще металось под бетонными сводами.

Вспыхнули галогенные лампы, заставив нас дружно заморгать.

Когда зрение сфокусировалось, оператор нажал кнопку, и мишени на подвесных рельсах с жужжанием подъехали к барьеру.

Аудитория синхронно выдохнула. На четырех ростовых мишенях, которые двигались в случайном порядке в кромешной тьме, зияло по одному пулевому отверстию. И каждая, мать её, пуля сидела ровно в центре «десятки» — точно в зоне, имитирующей переносицу гипотетического противника.

— Вот это баба… — прошептал стоящий рядом со мной Мишка Морозов, круглыми глазами глядя на пробоины. Понял, что прошептал слишком громко и поспешил извиниться. — Прошу покорнейше простить, я хотел сказать — вот это мастерство!

Мирослава Кузьминична невозмутимо подула на ствол револьвера, крутанула в руке по-ковбойски и лихо отправила его в кобуру. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Как видите, это возможно, — произнесла она. — И если вы хотите получить зачет по моей дисциплине, вы обязаны этому научиться. А теперь, господа адепты, прошу на огневые позиции. Посмотрим, как вы справитесь с этим элементарным заданием. Для начала проведём стрельбу по неподвижным мишенями.

Начались стрельбы.

Адепты вставали на рубеж. Судя по лицам, все хотели после стрельбы также лихо крутануть револьвер на пальце и убрать в кобуру.

Остальные в это время прятались за бронестеклом. Оператор гасил свет, следовал приказ на стрельбу, и во тьме начиналась канонада. Большинство шмаляли наугад, забыв про все инструкции об «интуитивном хвате». Когда зажигался свет, то результаты были красноречивее слов.

Кто-то умудрился расстрелять потолок, кто-то всадил весь магазин в пол. А один адепт с перепугу вообще пустил пулю в бронестекло, за что тут же получил от преподавательницы такой разнос, что покраснел до корней волос.

Дым коромыслом, мелькание света, визг рикошетов. Красота и вагон стыда! Мой внутренний старик только вздыхал, глядя на этот детский сад.

Но были и те, кто не ударил в грязь лицом. Постепенно на рубеже выделилась группа лидеров.

Я вышел на позицию, взвесил в руке «Глок». Темнота меня не пугала. Я просто прикрыл глаза, слился с ритмом дыхания. После вскинул пистолет, выровнял корпус, зажмурил левый глаз и плавно спустил курок четыре раза.

Когда включился свет, мои пули кучно сидели в «десятках». Ничего сверхъестественного для того, кто четверть века палил по нечисти на звук хрустящей ветки.

Так же хладнокровно отстрелялась Мизуки. Девочка-ниндзя работала с оружием так же эффективно, как с катаной. В темноте она словно растворялась, а её пули находили цель с невероятной точностью.

Глеб Долгополый тоже показал класс. У княжича была отличная подготовка — стрелял он уверенно, хоть и с излишним пафосом в стойке. Явно красовался перед девчонками.

Неожиданно порадовали Любава Шумилова и Варвара Камышинская. Девчонки, несмотря на свой гламурный вид, вцепились в рукояти пистолетов мертвой хваткой и выдали весьма кучный результат.

Ну и, конечно, мой друг Мишка Морозов. Он брал не столько интуицией, сколько железной логикой и основательностью. Встал как вкопанный, вычислил ориентиры мишеней и отработал как по нотам.

В итоге, после получаса попыток и десятков сожженных патронов, Мирослава Кузьминична подвела черту.