Алексей Калинин – Боярский сын. Дружинник. Часть 1 (страница 25)

Ох, как же я люблю баню! Настоящую, русскую, с крепким духом распаренной древесины и терпким ароматом дубовых листьев! Аж мурашки по спине пробежали! Я крикнул Гордея и сказал, что хочу съездить в баню. Он пожал плечами и пошёл заводить машину. Пообедал я уже по пути.

Банный комплекс оказался шикарным. Спрятанный в сосновом бору, он представлял из себя огромный терем из кедрового бруса. Внутри пахло смолой, медом и душистыми травами: чабрецом, мелиссой, мятой.

Когда я зашел в предбанник, оборудованный лавками и огромным столом с самоваром, ребята уже были там. Мишка суетился, расставлял кружки для травяного чая.

Густомысл, замотанный в белую простыню, сейчас походил на добродушного римского сенатора. Лекари оказались на высоте и буквально за пару недель поставили товарища на ноги.

А вот когда из раздевалки вышли девчонки… мой внутренний ведарь уважительно крякнул и попросил дать ему порулить зрением.

В этом мире, совместные походы в баню среди молодежи давно не были чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, как и в моём. Раздельные парные — удел стариков. Мы же адепты, у нас нет предрассудков, когда дело касается здоровья и релакса. Хотя, все были в купальниках и плавках. Предрассудки предрассудками, но честь всё-таки надо блюсти!

Влада, наша «серая мышка», без своих громоздких очков и мешковатой формы, оказалась обладательницей весьма аппетитных форм. Цельный темно-синий купальник подчеркивал её талию и высокую грудь. Густомысл, увидев свою невесту, густо покраснел и попытался завернуться в простыню еще плотнее.

Но настоящим ударом по мужской психике стало появление Мизуки.

Японка выбрала раздельный черный купальник. На её подтянутом теле он смотрелся так, что у меня на секунду пересохло во рту. Каждый изгиб дышал изяществом. А вот кожа покрылась легкими мурашками от прохлады предбанника.

Мизуки перехватила мой взгляд, хитро улыбнулась и ничуть не смутилась. Она тоже помнила свой танец в стриптиз-клубе.

— Ну цто, Елисей-сан, показете, цто такое настоясая русская баня? — промурлыкала она, подвязывая волосы на затылке перед тем, как надеть шапочку.

— О, поверь мне, Мизуки-тян, ты запомнишь это на всю жизнь, — хмыкнул я, сбрасывая халат и надевая рукавицы. — Так, друзья! Позволите мне побыть сегодня вашим банщиком? Вот и отлично! Тогда слушай мою команду! Всем надеть шапочки, чтобы мозги не сварились и уши в трубочку не свернулись! Пошли греть кости!

Мы ввалились в парную.

Жар ударил в лицо жгучей волной. Внутри всё было обшито светлой липой. А это хорошо, сосновая вагонка всегда выделяла смолу и годилась только для предбанника, а вот в самой парной лучше использовать липу, кедр или ольху. В углу возвышалась печь с выложенными за сеткой камнями. Термометр на стене уверенно полз к отметке в девяносто градусов.

— Ух, хорошо! — Мишка со стоном повалился на верхний полок. — Прямо чувствую, как из меня вся дурь выходит.

Девчонки устроились на нижнем ярусе, подстелив простынки. Влада слегка раскраснелась, а Мизуки сидела с прямой спиной, закрыв глаза, словно медитируя.

Я подошел к печи. Взял деревянный ковш. Зачерпнул воды и капнул несколько капель настойки из эвкалипта и мяты.

— Ну, держитесь, аристократы. Сейчас мы добавим парку!

Я плеснул на раскаленные камни.

ПШШШШ!

Вода мгновенно испарилась, превратившись в облако. Ароматный пар подскочил к потолку и пуховым одеялом начал опускаться на нас. Запахло свежестью ментола.

— Ой-ёй! — пискнула Влада, пригибая голову к коленям. — Как горячо!

— Дышим носом, не паникуем, — наставительно произнес я, забираясь на полок с двумя распаренными дубовыми вениками. Листья были мягкими, шелковистыми, они источали дубильный аромат. — Кто первый на экзекуцию?

— Давай меня, Еля, — пропыхтел Мишка, переворачиваясь на живот. — Только без фанатизма, я тебе не Косматов!

Я усмехнулся. Взял веники в обе руки. Взмахнул ими под потолком, захватывая горячий пар, и опустил на спину друга.

Сначала легко, словно поглаживая, нагнетал жар к телу. Листья шуршали по влажной коже. Мишка блаженно постанывал. Затем темп ускорился.

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Веники заплясали по его спине, плечам, ногам. Кровь прилила к коже, отчего та покраснела.

Через пять минут Морозов взмолился о пощаде и скатился на нижнюю полку, красный как рак, но безумно довольный. Он сразу же прильнул к бутылке с водой. Густомысла я отпарил еще быстрее — всё-таки надо было пощадить недавно вставшего в строй.

— Так, дамы. Ваша очередь, — я повернулся к девушкам. Пот заливал глаза. — Кто смелая?

Влада замотала головой:

— Нет-нет, я лучше посижу, посмотрю. Мне и так жарко!

А вот Мизуки грациозно поднялась и легла на верхний полок. Чёрный купальник резко контрастировал с её светло-желтоватой, покрытой капельками пота кожей. Линия позвоночника, ямочки на пояснице… Я сглотнул, заставив себя смотреть на неё исключительно как банщик на клиента.

— Я готова, Елисей-сан. Бейте.

— Ну, держись, ниндзя!

Я снова зачерпнул пар из-под потолка. Опустил веники на её спину.

В отличие от парней, которых я парил жестко, здесь я действовал мягче. Листья дуба, нежно касались её кожи, словно горячие ладони. Я проводил вениками от шеи к пояснице, прижимал их к мышцам, отдавая тепло.

Мизуки даже не пискнула. Только её дыхание стало глубже, а пальцы впились в деревянные рейки полка. Кожа японки на глазах розовела, поры раскрывались, выпуская усталость. Я прошелся по её икрам, по плечам. Запах распаренного дуба смешался с естественным ароматом её тела — чем-то чистым, почти цветочным.

Когда я в очередной раз прижал горячий веник к её пояснице, она тихо, протяжно выдохнула:

— Ками-сама… это… это невероятно. Как будто вся усталость вытекает нарузу…

— То ли еще будет, — хмыкнул я, чувствуя, как у самого от жара начинает кружиться голова. — Всё, всем на выход! Пора остужать пыл!

Мы выскочили из парной. Контраст температур ударил по разгоряченным телам. В соседнем помещении, выложенном голубой мозаикой, располагалась купель, до краев наполненная ледяной, почти обжигающей холодом водой. На поверхности даже плавали мелкие кусочки льда.

— Кто первый? — крикнул Мишка, и, не дожидаясь ответа, рыбкой сиганул в купель.

Раздался громкий всплеск и тут же сдавленный писк. Морозов вынырнул, выпучил глаза, хватая ртом воздух и судорожно загребая к бортику.

— Ядрёна вошь! — заорал он. — Сводит! Всё сводит!

— Слабак! — заржал я и шагнул к краю.

Я прыгнул солдатиком. Ледяной шок моментально шарахнул по телу. Тысячи крошечных иголочек впились в кожу. Сердце на долю секунды остановилось, а затем забилось с сумасшедшей скоростью, разгоняя кровь.

Я нырнул с головой.

О-о-о… Это было подобно перерождению. Вся усталость, все тревоги, тяжесть тренировок и интриг — всё это смыло ледяной водой. Я вынырнул, отфыркиваясь, и почувствовал себя так, словно только что заново появился на свет. Кожа горела огнем, каждая клеточка тела кричала о том, что она жива.

Следом за мной, зажмурившись, в купель плюхнулся Густомысл. Влада так и не решилась, ограничившись прохладным душем.

А затем подошла Мизуки.

Она встала на край купели. От её разгоряченного тела валил пар. Она посмотрела на плавающий лёд, глубоко вдохнула и… просто шагнула вниз. Никаких криков, никаких визгов. Она ушла под воду с головой, вынырнула, убрала мокрые волосы с лица. Её глаза сияли.

— Ты как, Мизуки-тян? — спросил я, опираясь о бортик.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел искренний, неподдельный восторг.

— Елисей-сан… это… это луцсе любой медитации. Моя дуса словно заново родилась.

Мы выбрались из купели. Кожа горела приятным, колючим жаром. Накинув толстые махровые халаты, мы повалились на диваны в предбаннике.

Потом сделали ещё несколько заходов. Мизуки и Мишка вытерпели почти до последнего захода. В последний раз я уже сам зашёл, добавил воды на каменку и напарился от души. После снова в купель и уже можно было выходить.

Мишка разливал по кружкам горячий чай с чабрецом и медом. Тихая музыка, аромат трав, приятная ломота в мышцах. Мы сидели впятером — команда, с доблестью прошедшая Испытание, и просто наслаждались моментом покоя.

Играла негромкая приятная музыка. Густомысл обнимал за плечи раскрасневшуюся Владу. Что-то приворковывал на ухо. Мишка прихлёбывал чай и блаженно улыбался. Я сидел, прикрыв глаза, и чувствовал, как Мизуки чуть привалилась к моему плечу. Она тоже кайфовала. Интересно, для неё это означало «познать дзен»?

Да-а-а-а. Иногда нужно чуточку затормозить извечный бег и немного расслабиться.

И пусть завтра меня ждут интриги Костра, неизвестные угрозы или козни Опасных земель. Сегодня мне хочется побыть уставшим, но чертовски довольным парнем, который отлично попарился в бане с друзьями. И пусть весь мир подождет.

Глава 14

Утро следующего дня порадовало меня легким морозцем и лазоревым небом. Вышагивая по дорожкам территории Академии Ратных Наук и Чародейства, я чувствовал себя на удивление бодрым.

Жить хотелось и радоваться!

Вчерашняя банька, ледяная купель и душевная компания сделали свое дело: мышцы больше не гудели натянутыми тросами. Да и сам себя ощущал словно отдохнувший после славной охоты хищник.