Алексей Калинин – Боярский сын. Дружинник. Часть 1 (страница 11)

План был прост и элегантен: нужно найти тех, кого эти наёмники когда-то крепко обидели. Наверняка за ними тянется шлейф из неоплаченных долгов и сломанных носов. Те, обиженные, должны собрать людей, заявиться сюда и потребовать выдачи наёмников на свой справедливый суд.

А я должен буду появиться в самый критический момент, как витязь в львиной шкуре, и отбить их. Грубо говоря, спасти их бошки от расправы. Через эту благодарность я попытаюсь привлечь наёмников на свою сторону и буду дальше работать над формированием военной поддержки. А эти самые наёмники (если мне удастся их сломать, конечно) лягут в основу моего личного войска.

Я закончил говорить и отпил чая, ожидая реакции.

На этом моменте я поймал хмурый взгляд Гордея. Он смотрел на меня из-под насупленных бровей, чуть поджав губы, а на его широких щеках чётко выделялись ходящие ходуном желваки.

В этот момент меня словно током ударило. Ядрёна медь! Я понял — какую чудовищную ошибку едва не совершил!

Я сижу тут, распинаюсь перед начальником службы безопасности моего отца о том, как буду собирать свою собственную армию. И при этом даже не предложил ему в этой армии место!

Ведь сперва я должен был попросить Гордея пойти под своё начало, а уже потом о каких-то уличных наёмниках рассуждать. Возможно, он бы и не согласился — всё-таки он предан отцу до мозга костей, — но предложить-то я был обязан! Это элементарное уважение к воину.

И я попытался экстренно разрулить ситуацию:

— Гордей Иванович, мне нужен фундамент. Нужна основа. А если ты возьмёшь над ними старшинство, если согласишься тренировать их, то как раз и станешь той самой основой, о которой я говорю. И я буду чётко знать, что воины будут умирать за меня, но никогда не предадут, потому что их отбирал и готовил именно ты.

Гордей поставил кружку с чаем на стол. Он буравил меня немигающим взглядом.

— Елисей Святославович, вы предлагаете мне покинуть Святослава Васильевича и перейти на вашу сторону? — прямо спросил Гордей.

Я подался вперед, положив руки на стол.

— На четыре года, Гордей. Вернее, уже на три с половиной, пока учусь в Академии. За этот срок я планирую основать свой род, получить герб и официально отпочковаться от отцовского древа. По истечении этого срока, когда мы встанем на ноги, я могу положить тебе пожизненную пенсию, и отпустить на все четыре стороны. Или же ты останешься моим генералом и встанешь во главе войска. Выбор будет за тобой.

Гордей смотрел на меня, и в его взгляде читалось: «А если у тебя не получится, пацан? Если ты сломаешь шею в этих играх престолов, то что будет со мной?».

Однако он моргнул, и это выражение сомнения тут же пропало, сменившись привычной маской бывалого служаки. Гордей тяжело вздохнул и только сказал:

— Мне нужно поговорить со Святославом Васильевичем и… если он отпустит, то подобрать достойную замену на своё место. Я не могу просто так оставить охрану вашего отца.

Я улыбнулся, встал и протянул ему руку. Гордей помедлил долю секунды, а затем крепко пожал её в ответ.

Я понял его слова так, что он пойдет к отцу, попросит отпустить его для приглядывания за «молодым и дерзким сынишкой». Чтобы в случае чего вовремя поднять меня с земли, утереть сопельки и доложить бате о моих промахах. У меня появится этакий контролирующий орган под видом верного вассала.

Вот только Гордей не знал ещё одного маленького, но очень важного нюанса. Служение лично мне предполагало дачу клятвы. Ведарской клятвы. А уж после произнесения этой клятвы на крови, завязанной на потоки живицы и древние руны, он будет служить мне верой и правдой до истечения срока.

И не будет передавать отцу лишнюю, конфиденциальную информацию. Просто физически не сможет — древняя магия не даст ему открыть рот, сковав голосовые связки при малейшей попытке предательства интересов сюзерена. Так же будет с попыткой написать или другими формами общения.

Ну, а насчёт наёмников он пообещал всё сделать. Сказал, что у этих отморозков врагов в подворотнях Москвы больше, чем блох на бродячей собаке. И результат пообещал через два дня.

Ну что же, эти два дня я вполне могу и подождать.

Два дня пролетели в суете Академии, спаррингах с Мишкой Морозовым и Мизуки. Она ещё раз поблагодарила меня за подаренный вовремя эликсир, который помог в сражении с Престоловым. Я подмигнул в ответ и сказал, что сочтёмся.

Отношения с Любавой по-прежнему были ледяными — мы делали вид, что друг друга не существует. Яромир зависал с Рязанцевыми. Пары продолжались. Академическая рутина шла полным ходом.

Зато на третий день, когда я после обеда прибыл проинспектировать ход работ на своей базе в Балашихе, всё пошло точно по написанному нами сценарию.

Я сидел в административном корпусе, попивал кофе и просматривал сметы от Михалыча, когда над территорией взвыла сирена тревоги.

Я тут же подскочил к окну.

Возле ворот моей базы с визгом тормозов остановились три наглухо тонированных черных внедорожника без номеров. Двери распахнулись, и наружу высыпало человек пятнадцать суровых, вооруженных битами, цепями и короткими тесаками мужчин. Видок у них был тот еще — классические представители криминального дна столицы, перемешанные с наёмниками низших рангов.

По счастливой случайности я оказался рядом… Точнее, именно так это должно было выглядеть для моих «штрафников».

Охрана базы на КПП, предупрежденная Гордеем, сработала профессионально. Они не стали открывать огонь на поражение, а лишь вышли за ворота, преградили путь и потребовали объяснить причину визита.

Я накинул куртку, проверил, как ходит в ножнах боевой нож, и неспешным шагом тоже вышел на улицу. Краем глаза заметил, как мальчишка возраста Егорки остановился в стороне и вложил палец в рот. Не задеть бы пацанёнка в случае чего.

Тем временем конфликт у ворот стремительно набирал обороты.

— Слышь, ты! — орал предводитель незваных гостей, плечистый мужик с уродливым шрамом через всё лицо. Он постукивал бейсбольной битой по открытой ладони. Многозначительно постукивал. — Мы знаем, что эти четыре ублюдка прячутся у вас на стройке! Они в прошлом году в «Медном котле» наших пацанов порезали и товар отжали! Выдайте их нам по-хорошему, и мы тихо-мирно уйдем. Не выдадите — мы тут всё на хрен разнесем, никакие аристократы вас не спасут!

К этому времени Михалыч, следуя инструкциям, уже вывел оранжевую четверку штрафников и поставил их метрах в двадцати от ворот. Наемники, измазанные в глине, встали чуть отдалении. Увидев толпу у ворот, они мгновенно подобрались. Усталость как рукой сняло. Главарь этой четверки, тот самый амбал, что когда-то просил у меня закурить в ресторане, сплюнул под ноги и сжал пудовые кулаки.

— Опачки. А вот и старые знакомые пожаловали, — процедил он сквозь зубы. — Ну чё, пацаны, походу, придется нам тут костьми лечь. Эти черти нас живыми не выпустят. Оружия нет, живицы кот наплакал. Так что всё, хана припёрлась…

Его товарищи угрюмо кивнули, переминаясь с ноги на ногу. Они понимали, что шансов против пятнадцати вооруженных рыл у них нет. И если я не захочу вмешиваться, то их запросто заберут.

Вот только я захочу вмешаться!

Я подошел к воротам, аккуратно отодвинул охранника, и встал лицом к лицу с главарем нападавших.

— Что за шум, а драки нет? — поинтересовался я, засунув руки в карманы куртки. — Вы кто такие будете, господа хорошие, и по какому праву орете под моими воротами?

Шрамированный смерил меня презрительным взглядом:

— А ты кто такой, щегол?

— Во-первых, не ты, а вы! Во-вторых, не щегол, а феникс. Именно такая птица изображена на гербе Ярославских, с представителем рода которых вы имеете счастье общаться. Правда, если будете продолжать говорить в том же тоне, то это самое счастье продлится не очень долго!

— Слышь, иди к мамке под юбку спрячься, представитель! Мы пришли за своими должниками. Вон за теми кусками говна в оранжевом! — он ткнул битой в сторону моих штрафников. — Выдайте их нам, и мы разойдемся краями.

Я обернулся, посмотрел на измазанных наемников. Те стояли напряженные, ожидая, что аристократ сейчас с радостью отдаст их на растерзание, чтобы не марать руки криминалом.

Ну да, ну да, отдам и пойду на хер… Я повернулся обратно к шрамированному. И улыбнулся.

— Видишь ли, в чем проблема, уважаемый… — я сделал шаг вперед выпустил немного яри. — Эти люди сейчас работают на меня. Они копают траншеи. А на территории рода Ярославских действует одно простое правило…

Я выдержал театральную паузу и продолжил:

— Сейчас это мои люди. И наказывать их могу только я. А вы… вы сейчас развернетесь на сто восемьдесят градусов, сядете в свои корыта и уедете. Иначе я сделаю так, что ваши родные смогут опознать вас только по зубным картам.

Толпа бандитов на секунду опешила от такой наглости. А потом взорвалась хриплым гоготом.

— Ты посмотри на этого борзого щенка! — заржал шрамированный, перехватывая биту поудобнее. — Ну всё, аристократ, ты сам напросился! Валите охрану, пацаны, забираем наших!

Они рванулись вперед.

Мои охранники уже вскинули автоматы, но я поднял руку, останавливая их.

— Не стрелять. Я сам разомнусь.

То, что произошло дальше, заняло не больше минуты. Но для четверки штрафников, наблюдавших за этим, эта минута стала откровением.

Я не стал вытаскивать клинок. Я просто шагнул навстречу нападающим, активируя «Скольжение». Мир на секунду смазался.