Алексей Изверин – Заговор творцов (страница 47)

— Саперов к награде! — Франчек Ковальский отвечал, даже не глядя, повернув голову в сторону источника песни. Глаза его были прикрыты, генерал пытался отрешиться от мира, чтобы беспрепятственно ловить эти светлые образы.

Искусник сосредоточился, усиливая защиту, Ковальский поднял руку, прерывая его.

Свита генерала тоже замерла. Пару человек, самых прожженных, недоуменно переглядывались, остальных проняло. Петр так и остался стоять живым воплощением обожания своей кумирши.

Внезапно генерал Ковальский поднялся с места, и, медленно ступая, направился ко мне. Охрана двинулась за генералом, но тот взмахнул рукой — стойте на месте, мол.

— Что же вы творите, царцы… — Его тяжелый взгляд совсем не подходил для паркетного вояки. Тщательно культивируемый самим же генералом образ дал трещину. И передо мной стоял человек. Хитрый, умный, и от того немного уставший.

Я не отвечал.

— Надеюсь, у вас получится. — Внезапно сказал Франтишек Ковальский.

— Ваше Высокоблагородие! — На руках двух дюжих охранников повис полицейский лейтенант. — Доклад! Доклад!

— Что там? — Недовольно повернулся генерал.

— Посты на Каменецкой не отвечают! Вернее, отвечают, но не так!

— Доложите по форме, лейтенант. — Рявкнул генерал Ковальский. — И отпустите его!

Охрана разжала руки, лейтенант, едва не упав, поспешно выпрямился в стойке «смирно».

— Ваше Высокоблагородие, полчаса назад, при опросе постов, экипаж двенадцать повел себя странно! Они отвечали, но не так, как обычно! Перекличка показала, что три поста ведут себя странно!

«Вот и проблемы пожаловали». Оживился Миро.

— Пьяны?

— Ваше Высокоблагородие, я знаю сержанта Валенсу! Напиться мог один пост, но три сразу? Они под контролем, Ваше Высокоблагородие! Позвольте…

— Я могу сходить туда и выяснить! — Дернулся Пётр.

Внимания на него не обратили.

Я послал слабую волну. Вот толпа, тут аура сходит с ума, ничего не понятно. Вот огоньки моих разведчиков-таракашек, многие уже погасли, затоптанные тысячами ног. А что происходит тут?

Аура Каменецкой улицы, фонившая острым удовольствием и горьким привкусом дурмана, прогибалась, тянулась, как резина. Искусник, по силе равный сущности Дороги, медленно двигался вдоль по улице, приближаясь к площади Соглашения.

И его аура давила звуки Милы, словно тупой нож, режущий бумагу. Энергия превращалась в гармоники и бурлила, впитываясь в окружающий мир.

— Проблемы? — Спросил Галактионов.

— Да. — Ответил я. — Разберусь. Продолжайте концерт.

«Да что они сделают!»

Искусник ранга Мастер, нанятый в Институте. Троица выпускников Института, второй курс, приданные снайперским расчетам. Десяток местных искусников, едва дотягивающих до ученического ранга. Неизвестное количество средних по качеству амулетов и биомехов, распределенных по полицейским.

«Прямо сейчас можно рвануть на Гардарику». Напомнил Миро.

— Генерал, необходимо немедленно связаться с посольством. Сами не справимся. Нам нужна помощь, вся, которая только есть. По Каменецкой улице на нас двигается существо, равное по могуществу сущности Дороги.

Франчек Ковальский развернулся к адьютантам-полковникам.

— Вызовите помощь! — Рявкнул он.

— Ваше Высокоблагородие, вызов не проходит. — Растеряно сказал полицейский полковник. — Я не могу…

— Да позвоните вы по телефону, в конце-то концов!

«Не успеют. Минута, две, и начнется мясо».

Могущественная аура приближалась, проталкиваясь сквозь песню сирены. Вот-вот энергетика, которую несли звуки, начнет рассыпаться на гармоники.

Незаметные, едва уловимые частоты потянулись от чужака. Существо готовилось вложить в энергетику Милы свою долю. И я сомневался, что у него благие намерения. Светлая, чувственная злость ощущалась даже в едва уловимой волне сканирования.

— Если телефоны не работают, пошлите уже гонца! — Прикрикнул на своих подчиненных генерал.

«Гардарика…» Начал было Миро.

Я метнулся в автобус, где лежали Крылья. Вернулся, вышел на открытое место.

— Я с тобой… — Начал было говорить Петр Влажин.

— Отправляйся в посольство, приведи помощь. — Сказал я.

А потом Крылья бросили меня в небо.

Медленно кипящее море толпы, окутанное звуком, пропитанное энергетикой Милы. Сияние Сердца Пламени я видел даже отсюда, сирена отдавала все силы своей песне.

Кривые ряды старинных домов, вдалеке небоскребы центра города. Огороженный посольский квартал, там тоже почуяли неладное.

Среди островерхих крыш тянется к зеркальным стенам небоскрёбов улица Каменецкая, сейчас пустая. Замерли коробки «Маусов», «Смерч» задрал вверх стволы пушек.

«Будет тяжело». Предупредил Миро.

«Знаю». Ответил я, приземляясь посреди улицы.

Улица пуста, на дверях и окнах полицейские печати. За моей спиной оцепление, сдерживающее толпу. Охрана беспокоиться, энергетика существа касается их аур. Толпа пока ничего не замечает, люди впитывают песню сирены Милы.

Но это пока. Чужие частоты незаметно проникают в их сознание.

«Да вот тебя тут только не хватало». Сказал Миро.

Она ждала меня посередине улицы. Высокая, статная, стройная женщина в полупрозрачных одеждах, с идеальной фигурой и божественно-правильным лицом. Неведомо откуда взявшийся ветерок развевал её одежды, на лбу сияла диадема с драгоценным камнем-биомехом.

Старшая сирена Иоланта.

Качки с живыми клинками стояли полукругом позади неё, ауры светились от влитой энергии, пылали точки рабских меток. Несколько огромных волков, источающих энергию Обочины, скалили зубы, царапали когтями брусчатку. Троица искусников в балахонах опирались на посохи, укутавшись защитой. Толстяк под два метра ростом, в одной набедренной повязке, прокатывает по телу волны искусственных мышц, рожденных Танцором Плоти. Два отделения наемников держатся поодаль, их оружие и защита кипит вложенной энергией.

— Приветствую, Мирослав Трегарт. — Сказала старшая сирена.

Щит глотнул энергию Сердца Пламени, брусчатка вокруг меня начала трескаться. Сияние Разума напряглось, фильтруя мои намерения. Что, подчиняться? Вот этой женщине? Да как же, сейчас!

— И тебе привет. — Сказал я. — Зачем ты тут?

— Забрать свою сестру.

Мощь её голоса подавляла. Что у неё, Сердце Пламени? Сильное, какое же сильное!

«Энергетическое ядро полного цикла».

— Она не хочет к тебе возвращаться.

— Кто будет спрашивать её желания? — Казалось, что Иоланта улыбается. Фигура старшей сирены плыла в воздухе, её силуэт подернулся маревом гармоник энергии.

— Я.

Сирена не ответила ничего.

А её рабы бросились на меня.

Я рванул ножны с тесаком с пояса, в движении вливая в металл энергию. Мы же творцы, Миро, да? Так сотворим же живой клинок! Пусть сталь оживет!

И сталь ожила, вырвалась на волю, разрубив ножны.

Первых нападавших я отшвырнул телекинезом, давая время Конструктору на расчет нужных частот.