Алексей Изверин – Заговор творцов (страница 12)

Грузный неспешно расстегнул рубашку. На его груди сразу же напряглись искусственные мышцы.

— Господа, не желаете ли примириться? — Влез между ними ещё один дворянин, в камзоле и при шляпе.

— Нет! — Запальчиво бросил молодой.

Со звоном скрестились мечи. Молодой наседал, короткими уколами жаля грузного. Тот отбивался, искусственные мышцы прокачивали по телу энергию. Видимо, они служили и экраном покоя — частоты, срывающиеся с клинка меча молодого, обращались в гармоники, едва касаясь тела.

— Дай ему, Тадеуш! — Закричали из толпы.

— Задай жару!

— Наколи на вертел!

Крики из толпы придали начавшему выдыхаться молодому сил, он пошёл в новую атаку. Удар, ещё удар, грузный отбил все играючи. И замер, держа меч в вытянутой руке, сторожа движения противника.

Молодой проиграл, это понял не только я.

— Тадеуш, остановись! — Снова закричала женщина. — Он тебя убьет!

Поздно. Молодой Тадеуш с шагом ноги нанес молниеносный укол. Грузный увернулся, сместился влево, перехватил меч и воткнул клинок в затылок молодому сверху-вниз.

Тадеуш выронил оружие, упал на колени, вскинул руки, нещадно рассекая ладони о лезвие. Грузный медленно проталкивал клинок в тело, впившись глазами в лицо умирающего. Наслаждался зрелищем он с минуту, потом резко выдернул меч.

— Тадеуш! — Из толпы бросилась молодая женщина, обняла заваливающийся на бок труп.

— Пойдем домой, дура. — Грузный убрал клинок, схватил женщину за шкирку, и поволок в сторону. На лице женщины мелькнула довольная улыбка.

— За что он его так? — Спросил я у молодого парня, стоявшего рядом. Лицо доброе, открытое, может, поговорить захочет?

— Да не обращай внимания, царец! — Парень попытался хлопнуть меня по плечу, рука скользнула по Щиту. — О? — Он удивленно глянул на свою руку. — Что это?

— Магия. Так за что он его так?

— Жену соблазнить пытался. Ну, и получил по заслугам.

— И часто у вас тут такое?

— Ну, две недели уже никто не соблазнял, мы уж думали, успокоилась. Да нашла кого-то, кто про Гомбровского не слышал. Ты, царец, к женщинам нашим со всем вниманием подходи, найдутся горячие головы…

— А к каким можно подходить?

— Ну, можно к этим. — Парень скосил глаза на парочку мутноглазых дам в парусиновых жилетах и мини-юбках. — Больше золотого за ночь не давай!

— А если хочется чего-то такого… Эдакого?

Парня звали Степан Болеславский, и он тоже был дворянином. Ну, на Люблине дворян везде встретить можно, после череды внутренних потрясений многие славные рода пришли в упадок. Некоторые даже работать начали. Служить? Ну, кто-то и пошёл. Не по чести это, в полиции служить, а армии у Люблина нет, одни наемники и царские стрельцы по гарнизонам.

Мы переместились в ближайший бар, пропустили по кружечке светлого пива, потом ещё.

Да, не любят царцев. За что? Есть за что! Светлое Царство задушило Люблин. Была великая держава, которая сломала хребет Сильмариллу и отбросила кельтов, да надорвалась. И тут вы, царцы, на все готовенькое. Нет, Мирослав, ты не подумай, ты нормальный парень, давай выпьем?

Выпили.

Ваша великая царица Виктория окончательно закабалила планету. Дворяне отправились служить в Светлое Царство, а сюда пришли большие корпорации. И законы свои принесли. Представляешь, тут появился Трудовой Союз! Забастовки пытались устроить. Слишком уж много прав у этих простолюдинов. Давай ещё, за традиционные дворянские вольности!

Щит недовольно заурчал, расщепляя алкоголь с непонятными добавками. Хитрый взгляд официанта стал озабоченным.

— Степан, а что тут есть такое… Ну… Особенное? Что туристам не покажут?

— Да есть такое. — Захмелевший Степан с трудом сфокусировал на мне взгляд. — Готов?

— А как же! Покажи!

— Ну, пошли!

Расплатился я, оставил пяток золотых на столике. Вышли из бара, двинулись по улице. Степан пьяно шатался и пытался петь какую-то песню, я изображал веселье средней степени.

От стены дома отделилась компания нескольких смурных личностей, двинулась вдогонку.

Отвернув лицо от Степана, я широко улыбнулся в их сторону. Те улыбку оценили, отстали, затерялись в толпе.

Бар располагался в конце Каменецкой. Неприметная вывеска гласила, что тут расположено «Камень-Кафе». Под вывеской лестница вниз, оканчивающаяся дверью.

— Сюда! — Пьяно икнул Степан, с трудом спустившись по лестнице и толкнув дверь. Дверь не пошатнулась, Степан удивленно уставился на неё. Потом хлопнул по лбу, и потянул на себя.

Я спустился следом за ним.

Стены каменные, пропитанные экраном покоя. Выщербленные белые кирпичи посерели от въевшейся пыли.

«Давай не расслабляться». Сказал Миро. «Что-то тут не так, но не могу понять, что».

Прошли короткий коридор, уперлись в гардеробную.

— Оружие сдаем! — Решительно сказала высокая, суровая женщина. — И верхнюю одежду тоже!

За ней выстроились ряды полочек и приоткрытый сейф, из которого высовывались рукоятки мечей.

— Я… Как всегда! — Сказал Степан.

— Без оружия. — Пожал я плечами.

— Пошли! — Степан потянул меня внутрь, в полутемный зал.

«Ах ты ж!» Воскликнул Миро. «Да что это такое-то?»

«Что такое?»

«Вот это!»

Из зала тянуло энергетикой Индика. Те частоты я запомнил ещё на Тавриде. Незаметные, плотно переплетающиеся с аурой. Любопытные, исследующие, летящие вдаль. Опасные, очень опасные частоты!

Где-то в полутемном зале, исходящем громкой гитарной музыкой и людским гомоном, находился мой собрат.

«Второй класс». Хмуро подтвердил мои выводы Миро. «С энергетическим ядром!»

Полуподвальное помещение со сводчатыми потолками, вечные светильники в круглых абажурах свисают на цепях. Столы и стулья массивные, деревянные, неудобные. В глубине зала прячется барная стойка, над которой мерцает экран. На стенах плакаты с певцами и певицами, подписанные латиницей. Язык мне не знаком, похож на испорченную латынь.

Публики в зале не много, некоторые столики свободны. Девушки в безрукавках, парни в мягких штанах и кроссовках, леди в вечерних платьях и мужчины в костюмах с широкими ремнями, на которые так удобно вешать мечи. Некоторые одежды простые, некоторые нарочито дешевые, и люди такие же.

Вот девчонка в курточке с заплатками на локтях, рядом с ней парень в шелковом жилете, общаются с интересом друг к другу, между ними на столе стоят кружки со светлым пивом. Вот парень в мятых штанах и парусиновой безрукавке, рядом с ним девчонка в облегающем платье работы Корнелии Рутты с Фламиники, плечом к плечу изучают разложенный на столе журнал.

«Богема». Хмыкнул Миро. «Иногда можно встретить интересных особей!»

На сцене справа, под лучом прожектора, трогает струны гитары молодой длинноволосый парень. Одет как уличный артист: кожаная безрукавка, штаны вольного искателя с Аркаима, перчатки без пальцев. Жилистый, стройный, с острым лицом и длинными темными волосами, заколотыми на плече эльфийской булавкой.

С первого взгляда производил он приятное впечатление. Спокойный мужчина, распространяющий ауру уверенности и мужественности. Одеть в форму, будет настоящий офицер, выпустить на бал, будет дворянин с безукоризненной репутацией.

«Да у кретина Индик!»

«Ты уверен?»

«Да ты на ауру посмотри! Точно, Индик! Хм».

«Что?»

«Я бы сказал, что у него был третий класс, который недавно превратившийся во второй. Щитом он не управляет, Сердце Пламени тоже само по себе живет».

«А что это значит?»