Алексей Июнин – VIP PR (страница 28)

– Проходите в комнату, садитесь за стол, – пригласила она гостей. – Если хотите я вам дам фотоальбом. – Кристина пропустила родственников в комнату, а сама пошла на кухню за рыбой в кляре, которую она так и не успела поставить на стол. На кухне никого не было, отец и мать рассаживали гостей. Кристина воспользовалась моментом и взглянула на себя в небольшое зеркальце, висевшее на стенке шкафчика. Она была не накрашена – она все равно себе понравилась. В последнее время не накрашенной она нравилась себе все реже, хотя у нее было вполне привлекательное лицо. Взяв тарелку с рыбой в кляре, она пошла в комнату, при этом не забыв сделать свою фирменную улыбку. Но выйдя из кухни, она почувствовала, что что-то не так…

Что-то точно не так…

Она прибавила шаг. Гости еще не расселись. Мало того, они почему-то до сих пор стояли на ногах и куда-то смотрели. Что-то не так…

За спинами гостей Веерская не видела куда они смотрят… Ясно, на монитор компьютера. Она сделала еще шаг…

Родственники стали по одному поворачиваться к ней. Их глаза были какими-то странными. Удивление, недоверие, оценивание, сердитость, и даже немного страха. Так смотрят на поймавшихся за руку карманников. Веерской эти взгляды не понравились совсем. Что она сделала? Всего лишь принесла рыбу в кляре.

– Кристина, это правда ты? – тонким старческим голосом спросила ее двоюродная бабушка Надя. Кристина подошла еще ближе, пронзаемая нехорошими взглядами словно лазерами и взглянула туда, куда до этого смотрели гости. На мониторе компьютера была фотография крупным планом. Во весь экран.

Вечеринка в каком-то клубе, на заднем плане пляшущие люди, неоновые лучи, блестки, столики с выпивкой и едой. На переднем плане двое людей, видимо танцующих. Она стоит к нему задом, чуть наклоняясь и немного раздвинув ноги. Он пристроился к ней со спины, немного пригнувшись так, что бы ему было легче дотянуться до ее сисек. Одной рукой он залез ей в декольте, случайно обнажив один сосок, другой задрал короткую юбочку и сжал ей ягодицу с такой силой, что оставил на коже бледные следы от пальцев. Она была рада. Он, видимо, тоже. По крайней мере, лица обоих выражали бурный восторг.

Ею была Кристина Андреевна Веерская.

Им был Виктор Владимирович Юдин.

Пенза

Через полчаса Петр Шмюльц стоял на пороге квартиры Гульшат Геллетдиновой. В одной руке он держал бутылку шампанского, ладонь другой была зажата в кулак. Он не замечал того, что он был не мыт, не брит, от него разило перегаром и на нем было нечистое белье. Он этого не замечал, а Гульшат это заметила сразу и с подозрением смотрела на прибывшего любовника, не торопясь впускать его через порог. Время было уже позднее, Гульшат, видимо приняла душ перед сном, потому что она была совсем не накрашена и с влажными волосами.

Госпожа Геллетдинова была не самой привлекательной женщиной в Пензе. Может быть это и была причиной ее одиночества, хотя ее возраст уже приближался к сорока четырем. Ни детей ни мужа у нее не было, а в «Пензагазификации», где она работала кадровичкой уже лет пятнадцать, подходящих для нее мужчин не попадались. Это вполне устраивало Шмюльца ее непривлекательность стала одной из причин по которой он выбрал в любовницы именно ее. А может быть фактором послужило то, что сам Шмюльц красотой не блистал и тоже с трудом мог привлечь к себе блондинистых моделей. А одинокой и мало кому нужной Гульшат Геллетдиновой Шмюльц подходил. Вроде как.

Шмюльц стал навязываться к ней в квартиру, он решительно не понимал, отчего Гульшат не пускает его, да еще и смотрит такими глазами. Ведь он же с шампанским, чего еще надо!

Между ними началась словесная перепалка. Гульшат говорила, что в таком непристойном состоянии как сейчас он ей неприятен и она не хочет его таким видеть. Он же утверждал, что он в самом лучшем своем состоянии и он хочет ее устричку как никогда! Она закрыла перед ним дверь, приказав убираться к своей жене. Там, где только что было лицо Геллетдиновой мгновение спустя уже находился дверной глазок. Шмюльц стал кричать и бить в дверь руками и ногами, не думая о том, что от этого шума могут выглянуть соседи. За той стороной двери Гульшат кричала ему в ответ и посылала его вон.

В какой-то момент она все же раскрыла перед ним дверь, чтобы по-человечески объяснить своему непутевому любовнику, что он должен уйти и проспаться. Шмюльц воспользовался моментом, дернул дверь шире и влетел в квартиру Геллетдиновой. Закричавшей Гульшат он грубо закрыл рот ладонью и, захлопнув входную дверь, поволок женщину в спальню. Она вырывалась, кусалась, кричала и проклинала Шмюльца всеми словами. Но Петра будто переклинило. Он швырнул бутылку шампанского об косяк, испачкав обои и мебель в осколках стекла и пенных брызгах игристого вина. Гульшат вырвалась, но Шмюльц вовремя схватил ее и вывернул руку. Она закричала и он толкнул ее на диван. Тогда она почти ударила его ногой в промежность, но не достала. Он зарычал, вцепился ей в халат, приподнял одной рукой, а второй очень сильно ударил ее по лицу.

Из ее носа заструилась кровь. Она не поддавалась, что было силы пытаясь вырваться. Шмюльц ударил еще.

И почти сразу – еще!

Гульшат завопила и закричала еще громче. Шмюльц заткнул ей рот ее же черной водолазкой, лежащей рядом на стуле. Содрал с нее халат, связал ей руки за спиной халатным пояском.

– Молчи, сука! – рычал он на Геллетдинову. – Лучше молчи! Будешь делать мне хорошо, ясно! Я спрашиваю – тебе ясно?!!

Обнаженная Гульшат плакала и мычала, водолазка пропиталась кровью, вытекающей из носа. Шмюльц расстегнул свой ремень, снял брюки, снял трусы. Сразу же раздался характерный запах мочи. Шмюльцу было плевать на это, он стал возбуждать свой пенис.

– Лежи спокойно, – произнес он и снял с нее трусики. – Лучше расслабься! – Он перевернул любовницу на живот, резко раздвинул ей ноги и навалился сзади всем телом. – Я заставлю вас меня уважать! – рычал Шмюльц. – Всех заставлю! И тебя, и Ритку, и эту сучку Алену! Я – звезда! А вы… вы шлюхи! Лежи смирно, говорю! Убью!

Гульшат не могла больше кричать, потому квартира наполнилась пронзительными визгами, похожими на поросячьи…

Москва

Веерская возвратилась в Москву в гадком настроении. Никто ее не встретил, а она так надеялась, что хотя бы Клиф приедет за ней на машине, как обычно поцелует ее в щечку и спросил: «Привет, Крэстин! Как ты?» Но Лоу как раз до ее возвращения опять улетел в Америку, в Лос-Анжелес. Эта поездка была давно запланирована и прогнозировала хорошие перспективы на будущее. Ее продюсер, с помощью своих американских знакомых, давно уже стремился найти ей роли в Голливуде, и, похоже, сейчас высветились кое-какие неплохие предложения. Если Клиффорду удастся, то карьера Веерской выйдет на новый уровень. Пожалуй, эта надежда была единственным огоньком в ее душе, который хоть как-то согревал ее.

Все остальное ее раздражало. Ее раздражала вечная пробка на третьем транспортном кольце, в которой застрял ее «Пежо», раздражала духота за окном, раздражали сигналы и ругань водителей в других автомобилях (особенно та дура, что сигналит ей сзади. Что она хочет вызвать своими сигналами? Что Веерская воспарит в воздух?). Еще ее раздражало, то, что она очень устала и у нее нет времени толком выспаться. А еще ее очень раздражало то, что она давно хочет в туалет.

Но все эти мелочи были ничто по сравнению с той фотографией в интернете. Это надо же было такому случиться! Почему сайт загрузился именно в ту минуту, когда в комнату вошли гости? Почему она не выключила компьютер или хотя бы не вышла из интернета? Потому что она не знала, что именно должно было там открыться. А там ТАКОЕ!

Старый пердун – Юдин! Как же он ей не нужен! Как же она мечтала от него избавиться! А ведь родственники не знали про их с ним отношения, об этом не знали даже ее родители. Это был секрет, которого она стыдилась. Как стыдятся некоторых болезней или комплексов. Веерская поморщилась. Автомобильная пробка, в которой они стояли ее угнетала. Когда же это все кончиться, когда же пройдет эта черная полоса?

Из головы не выходили осуждающие взгляды ее родственников, увидевших фото. Она не знала, как и что им говорить в свое оправдание и в конце концов пролепетала что-то насчет того, что на фотографии не она. Это просто похожая женщина. Но родственники все равно сурово косились на нее. Поминки прошли не хорошо, все быстро ушли. Родители молчали.

Она, конечно, соврала им всем. На фотографии была самая что ни на есть она самая собственной персоной. И Виктор Владимирович Юдин – известный архитектор. Только этой фотографии было уже несколько лет от роду!

В тот давний вечер они были приглашены на день рождения одной музыкальной радиостанции. Это было время, когда она только познакомилась с Юдиным и их отношения только начинали развиваться. Никто из них не знал, что псевдолюбовь продлиться так недолго. Очень недолго, потому что этот вечер был, пожалуй, единственным, на котором она веселилась с Юдиным. Они выпили абхазскую «Хванчкару» и пошли танцевать. Радиостанция была музыкальная и понятное дело, что музыка на празднике была что надо! Устроители праздника сумели подобрать правильные зажигательные треки. Наверное, она в тот вечер выпила лишний бокал вина или коктейли оказались крепче чем следовало, а Иван Владимирович был слишком настойчив. Она танцевала много, Юдин же был более старшего поколения, потому под такую музыку веселиться не умел. Все его веселье сводилось к тому, что он старался прижаться к Кристине ближе и ближе, обнять ее, поцеловать. Она тогда еще не понимала, что не стоило ей подпускать Юдина слишком близко и в какой-то момент…