Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 71)

Вооруженный воитель, принялся делать различные выпады перед собой, его боевой римский меч со свистом рассекал воздух, он опять ранил Сферину, замахнулся на Альбер. Женщины отбивались на него с двух противоположных сторон, это не давало нападающему сосредоточиться на одной цели. Он махал мечом, подражая античным легионерам-римлянам, восклицал кличи во имя богов Олимпа. Сферина уронила на него стопку стекла, Альбер огрела его какой-то деревянной деталью. Деталь от рассек пополам одним движением короткого меча. Ситуацию для него осложняло еще и то, что женщины отражались в многочисленных стеклах и зеркалах, расставленный пачками и по отдельности по всему стекольному участку, он часто делал ошибочные выпады, поражая гладиусом лишь отражение в стекле. Стекло сыпалось крошевом, разлеталось опасными осколками в стороны. Для женщин было бы лучше всего убежать в разные стороны, но Оксана понимала, что этот вариант был бы для нее смертельным, так как из двух убегающих Максимилиан может выбрать именно ее и, нагнав, неминуемо расправился бы с ней. А тут она хотя бы под какой-никакой защитой Сфериной. А сама Зинаида Зиновьевна не могла убежать из-за своего любимого душки Левы Нилепина, продолжающего натуральный бой без правил с Брюквиным на острых осколках стекла за потерянный пистолет.

Максимилиан Громовержец сделал очередной выпад, разрезав воздух полукругом и разрубив одну из деревянных планок, поддерживающих специальную подставку для листового стекла, привозимых в вертикальном положении автопогрузчиком и разгружаемые турелью и цепями. Такие подставки еще называют пирамидами для транспортировки стекла и стеклопакетов, только на этой фабрики они сделаны самостоятельно с местными особенностями. Деревянная пирамида вздрогнула и чуть прогнулась, стопка больших листов стекла просела, но не упала. Альбер чем-то огрела воителя, тот ответил ей молниеносным выпадом меча. Сферина толкнула современного гладиатора, но тот устоял и движением холодного оружия срезал ей немного волос с головы. Поняв, что пора-таки уносить ноги, Оксана Альбер бросилась бежать куда подальше, но не успев сделать и трех шагов по направлению к спасительным воротам, которые хорошо виднелись от сюда, застыла на месте. Она не почувствовала боль, только что-то нехорошее и лишнее в своем теле. Что-то холодное и острое. Замерев на месте, она вдруг будто лишилась власти над своими мышцами.

Медленно-медленно, боясь увидеть неизбежное, она опустила взгляд вниз. Из ее живота, прямо из-под ребер торчал посторонний предмет, окрашенный красным. Предмет пускал алые блики света на своих прямых и вытянутых гранях, конец его был остро заточен. Все поплыло перед Оксаной Игоревной Альбер, весь мир закачался, а она стояла как пришпиленная к полу. Время замедлило свой ход. Перед Оксаной проносилась все ее жизнь и в конце будто из белесого тумана всплыл далекий город ее мечты. Город плыл под ней как под облаком, плыл медленно раскачиваясь… В городе гуляли люди, из открытых кафе пахло свежими круассанами и полевыми цветами, тринькали велосипедные звоночки, все говорили по-французски с проносом и звали ее по фамилии, делая правильное ударение на последнюю гласную букву, а не на первую как в грязной неопрятной России…

Вновь укол боли в груди, теперь уже меч вышел из нее, оставив после себя то, чего не должно быть в ее теле. Кровь хлынула из открытой раны, а Оксана Игоревна смотрела на нее и удивлялась как может быть столько крови, ее и без того запачканное белое пальто спереди полностью пропиталось кровью, она расползалась по ткани вниз, капала на сапоги, на пол, текла по ногам… Оксана стояла, смотрела на кровь и угасающим разумом осознавала несбыточность своей мечты и еще то, что в эту минуту в ее квартире сидит на диване и ждет свою маму с деньгами ее дочь, а на комоде покоятся билеты и готовый загранпаспорт…

– Как жаль… – выдохнула она с последним глотком воздуха и кровь полилась и изо рта.

Мир медленно погас для Оксаны Альбер, ее закачало, силы вылились наружу вместе с кровью и ноги ее подогнулись.

11:30 – 11:38

Каждое движение ладоней причиняло Леве острую боль от порезов, но он упрямо шарил руками в стеклянных осколках. Рядом с ним, практически бок о бок, копошился его смертельный враг, назвавшийся Женей Брюквиным. То и дело останавливаясь на миг и бросая друг на друга ненавистный взгляд полных ошарашенных от боли глаз, и убеждаясь, что никто из них пока еще не нашел пистолет, они тут же резко возвращались к прерванному занятию, погружая израненные ладони в стеклянное крошево. Они оба безуспешно искали пистолет, искали его хаотично и бессмысленно, напрочь забыв о других средствах нападения и защиты. Это превратилось у них в некое подобие состязания – кто первый найдет тот и молодец. В них взыграл не вовремя проснувшийся дух соперничества.

С регулярностью в несколько секунд один из них шипел от очередного пореза, вскрикивал и засовывал палец в рот, кровь капала с их ладоней в стекло, делая его липким и сияющим сочным алым цветом. Лева толкнул соперника в бок, тот плюхнулся на пол и ответил обидчику тем же, завязалась борьба.

Вдруг Брюквин отцепился от Нилепина. «Нашел!» – радостно крикнул он и поднял из груды стекла оружие. Злобная ухмылка победителя исказила его круглое лицо, но он не мог крепко взять оружие в руку, его ладони были исколоты стеклом и, должно быть, несколько крошек остались в его коже. Сжав рукоять «Хеклера и Коха», он морщился и тряс руками, дуя на них.

А Лева расстроился и уныло сел на засыпанный стеклом пол, ему было обидно. Ну почему ему сегодня так не везет? Ведь он смотрел вчера вечером гороскоп и приятный женский голос таинственной незнакомки, представляющейся ему шикарной брюнеткой с рубиновым ожерельем на длинной элегантной шее, обещал ему благополучный день, насыщенный положительными эмоциями и возможными новыми знакомствами. Да уж, вот и познакомились! А уж какой насыщенный! Вытерев кровоточащие ладони об одежду, он поднял голову и увидел, как неподалеку от него второй преступник – тот что напоминал Нилепину какого-то английского актера, играющего роль ожившего из могилы вампира – нападает на Зину Сферину. Он махал перед ней своим странным мечом, уже запачканным кровью по самую рукоятку, а она едва успевала увертываться. «Какой дивный меч, – подумалось Леве Нилепину, – Но ведь он не может быть настоящим, это копия из нержавейки. Хотя… Махал бы он так копией! Но это оружие античного мира, даже не рыцарского! Греция? Месопотамия? Нет, не Месопотамия, я даже не знаю где это!» Не вникая в не вовремя возникшие нилепинские мысленные процессы по поводу настоящего гладиуса древнеримского легионера искусный имитатор с бледным как полотно лицом рассекал воздух прямо перед Зинаидой, та была уже практически без шансов на спасение, нападающий загонял ее в угол. Он делал смертоносные выпады, доказывая, что оружие в его руке самое что ни на есть смертоносное, что оно уже побывало в боях, что оно уже когда-то три тысячи лет назад уже пронзало плоть менее удачливых врагов, защищенных мятыми доспехами и поцарапанными круглыми щитами с гербами правителей, что оно уже пило кровь и грызло кости. Зинаида уже была ранена, в нескольких местах у нее была разрезана одежда. И вот она прижалась спиной к одной из пирамид с листовым стеклом, она оказалась в углу – с других сторон была стена и паллеты с нарезанным ДСП. Нападающий взялся поудобнее на рукоять меча, сделал разминающие движения кистью руки – меч рассек воздух в замысловатых синосоидах. Только сейчас Лева заметил, что у того отсутствовала вторая кисть руки, но воителю это почти нисколько не мешало, он прекрасно владел мечом рабочей рукой. Как свирепый бык перед красной тряпкой бледнолицый смотрел налитыми кровью глазами на вжавшуюся спиной к листовому стеклу женщину и скрипел зубами. Наконец он бросился на нее с вытянутым вперед мечом, но тут уж Лева пробудился от оцепенения и коротким движением ноги, сделал тому подножку.

Воин потерял равновесие и со всей своей скоростью упал вперед, держа меч перед собой. Сферина с визгом отскочила и не владеющий своим движением вперед нападающий вонзился мечом прямо в центр стоящего вертикально листового стекла. Двадцать листов размером метр-восемьдесят на два-пятьдесят. Падающий вперед легионер пронзил мечом несколько листов, а те что не пробил – разбил своим телом. Расколоченные стекла каскадом осыпались на воителя, завалив его кучей. Лева своими глазами видел, как стеклянные осколки с краями как бритва резали одежду и плоть разъяренного легионера, впивались в его тело, срезали кожу, сдирают лицо. Человек упал в стекло и стекло же падало на него, он кричал от ран, корчился и вздрагивал, когда стекло впивалось в него и резало его кожу.

Даже его коллега Женя Брюквин сидел на полу с разинутым ртом и смотрел на это отвратительное зрелище. Кровь брызгала во все стороны, звон отражался от бетонных стен и смешиваясь с человеческим криком, переливчатым эхом гулял по цеху.

Бедолага не умер, он ворочался в стекле, стонал и, наконец, встал на ноги и разогнулся. Меч все еще был в его единственной руке. Вторая, та что была в полиэтиленовом пакетике привязана к его ремню, вывалилась наружу и лежала на полу. Наручные часы расстегнулись и слетели с запястья, и выпущенная на волю кровища лилась из открытой культи просто пульсирующими струями. Легионер был страшен, на его теле не осталось неповрежденного участка тела, одежду словно пропустили через шредер, а кожа сплошь была изрезана стеклом, куски стекла торчали из человека, всаженные в его плоть на разную глубину, кровь лилась из каждой раны и блестела на стеклянных кусочках рубиновыми огоньками. Несчастный ревел не своим голосом и махал оружием. Он махал им бесцельно, не нападая не на кого конкретно – ведь у раненого воина из одного глаза торчал острый кусок стекла, а другая половина лица была беспощадно изранена и залита кровью, полуотсеченный скальп с черными волосами обнажал купол черепа, одна щека была разрезана от шеи почти до виска и когда мужчина кричал у него были видны коренные зубы. Он вопил и размахивал мечом, представляя опасность, пожалуй, еще большую чем до того, ведь теперь его хаотичные движения были совершенно неуправляемы. Он ничего не видел и ориентировался на звуки и собственные визуальные фантомы. А Зинаида Сферина лежала на боку, и в какой-то момент человек услышал ее голос и тут же бросился на нее с мечом. Той едва удалось увернуться, но легионер не унимался. Его меч свистел в воздухе тот тут то там, он задел Леву Нилепина и тот чудом избежал отсечения головы.