Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 66)

– Нет, ты не знаешь, как я хочу.

– Объяснишь. Слепим тебе кино, станешь суперграбителем. Станешь лучшим в своем деле, как тебе нравится. Только давай это делать не теперь, а после.

В конце концов красавчик Женя признал свое поражение в борьбе с видеоредактором, свирепо зарычал, водрузил камеру обратно на лоб, выпрямил объектив так чтобы он стал его третьим глазом и затянул липучки резиновых шнурков.

– Итак, давай с самого начала, – выдохнул он, окончательно поправляя камеру на лбу и целясь ею в Оксану Альбер, – говори, кто ты и что тебе известно о деньгах. Где они? У кого? Говори сюда.

– Куда «сюда»? – спросила Оксана.

– В камеру.

– Ты что, нарцисс, снимаешь фильм про себя любимого?

– Он снимает реалити-ограбление, – ответил за Женю его раздраженный соучастник с явно выраженным неудовольствием. Похоже было, что ему вся эта киносъемка изрядно надоела. Женя цыкнул на компаньона и велел женщине отвечать на заданные вопросы и для убедительности раскрыл ящичек для инструментов и достал один из двух пистолетов. Альбер хаотично размышляла над дальнейшими поворотами и однорукому Максимилиану Громовержцу пришлось угрожающе прикоснуться острием меча к ее пальто. Она почувствовала, как металл прорезал ткань и слегка ужалил ее в кожу груди. Меч был не бутафорским, от него веяло реальной древностью, самой настоящей античной археологией, которую Оксана почувствовала то ли носом, то ли кожей.

Набравшись мужества, Оксана Игоревна объявила двум охотникам за чужими рублями, что деньги из сейфа действительно были взяты главным бухгалтером и начальником производства, а она – менеджер по сбыту – была с ними заодно. Только у нее был дубликат ключей от сейфа. После опустошения сейфа они втроем почувствовали что-то неладное и разделились. Каждый из них троих разбежался по разным сторонам, утаился и сидит тихо не высовываясь.

– Зачем вы так сделали? – теперь уже со спокойной уверенностью спросил усатенький. После признания этой женщины он уже не сомневался в том, что совсем скоро возьмет в руки миллионы.

– Мы вас увидели, – ответила Альбер внимательно наблюдая за их реакцией.

– Я так и знал! – воскликнул Женя расцветая в улыбке победителя. – Вот почему мы не могли вас найти, вы, суки, прячетесь! А ты что-же вылезла, красава?

– Я не могла смотреть как вы убиваете непричастного человека, – с вызовом ответила Оксана Игоревна и метнула взгляд на пресс, вокруг которого все было в кровавых брызгах. Разогретым почти до ста градусов столам между которыми был зажат человек потребуется около часа до полного остывания. – Вы поймали совсем не того, – тут она не врала.

– И ты решила подставить своих, но спасти невиновного? Как благородно.

– Представьте себе!

– Да… не повезло бедняге, – Женя виновато поморщился, – но он реально говорил что-то о деньгах… Мы подумали, что он…

– Женя, вытри сопли! Не отвлекайся! – грубо выкрикнул однорукий. – А ты, женщина, говори у кого сейчас бабло. А может у тебя, а?

– Нет не у меня, можете обыскать. Деньги лежат в кейсе, а кейс у главбуха.

– Как фамилия главного бухгалтера? – вдруг спросил Женя.

– Альбер, – ответила Альбер.

– Правильно. У него такая фамилия.

«У него? Эти двое продолжают считать, что Альбер – фамилия мужчины», – подумала Оксана Игоревна.

– У кого из них деньги? – спросил Женя. – У бухгалтера или у начальника?

– У Альбер.

– Где он прячется? Не молчи, красава, теперь у тебя нет выбора. Того молодца, – он кивком указал на труп Пятипальцева, – не спасти. Это печальная нелепость, но я сотру ее из памяти. Забудем об этом. А ты, красава, раз начала предавать своих друзей, то делай это до конца. Говори, где прячется главбух с кейсом.

– Третья часть.

– Сколько?

– Тридцать три процента от всей суммы, что в кейсе, – произнесла Оксана. – Иначе не скажу.

– Это ты нам ставишь условия?

– Я вам предлагаю сделку, мальчики. За третью часть от всей суммы я приведу вас к главбуху, а иначе вы так и будете рыскать по фабрике до второго пришествия Иисуса Христа.

– Да ты смеешься над нами? – громко зарычал инвалид-гладиатор. – Я тебе сейчас буду кожу снимать, курва драная, и ты нам все расскажешь и без своих…

– Не кипятись, Максим…

– Называй меня правильно! Правильно!

– Максимилиан Громовержец. Как угодно, друг, только остынь и послушай, – усатенький нашептал нервному товарищу что-то на ухо, но Альбер прекрасно догадалась, что он предложил напарнику согласиться на сделку, но не выплачивать ей ни рубля, а просто-напросто избавиться от нее по завершении дела. До ее слуха донесся обрывок фразы: «…как Точилу…». Альбер набрала побольше воздуха и выдохнула его как можно тише, кажется она затеяла игру с огнем.

Не скрывая лукавого намерения в глазах, Женя согласился с оксаниным условием и велел больше не терять времени и отправляться всей компанией к прячущемуся главбуху. А куда их вести Оксана Игоревна не имела ни малейшего представления, ведь всю эту историю она выдумала от начала до конца и лишь для того, чтобы оправдать свое появления перед ними. Она хотела спасти наладчика с запоминающейся фамилией – Пятипальцев, наболтав мучителям-палачам столько, сколько порой могла сказать своему шефу Шепетельникову Даниилу Данииловичу, когда он интересовался финансовыми отчетами. Во лжи она была талантлива, это у нее развивалось с детского сада, не говоря уже о школе, где она достигла, кажется, такого мастерства какому могли бы позавидовать многие театральные актеры. Спасти Пятипальцева почти получилось, если бы не сиюминутное помрачнение рассудка усатенького красавчика Евгения и не его плохая память на кнопки пульта пресса. Пятипальцева больше нет в живых, а она-то осталась стоять перед вооруженными преступниками будто окаменевшее изваяние. Вот она! Берите, лапайте, хватайте! Сама вышла!

Лживые речи она изливала отлично, голос не дрожал, глаза не бегали, она собрала в себе весь свой талант, но, увы, к сожалению, этот обман должен был дойти до своего логического завершения, а конца-то и не было. Оксана просто не знала, как продолжать и кусала губы. Чтобы придать ей ускорение, Женя добродушно улыбнулся и нацелил на нее дуло пистолета, ей не оставалось ничего иного как двинуться в произвольном направлении, ведя за собой двух не вполне адекватных персонажей, для которых раздавить человека в производственном прессе все равно что поджарить вафлю в вафельнице. Она заторможено двигалась куда-то, куда именно – еще не знала. Мимо, будто в замедленном воспроизведении, двигались поддоны с дверными полотнами, станок «Рапид», еще какой-то кубический станок с пучком вентиляционных гофрошлангов. Шланги немного колебались, но никакого движения воздуха ни в цеху, ни внутри шлангов нет и не должно было быть, так почему они колеблются? Вентиляция же выключена, Альбер это точно знала, а тишина неработающего насоса подтверждала этот факт. Проходя близко к кубическому станку она услышала тихий шипящий свист из системы вентиляции и тут в нос ей ударил характерный запах газа. Если бы вместо двух налетчиков ее сопровождал кто-нибудь из цеховых работников, а еще лучше – Костя Соломонов, она бы обратила их внимание на гофрошланги и задала бы резонный вопрос, потому что запах газа ее смущал. Двое мужчин не задумывались об этом и Альбер предпочла промолчать и двигаться дальше. Фиг с ним, с газом. Не до него сейчас, честное слово – не до него.

Тип, которого Женя называл Максимилиан Громовержец убрал короткий меч в спрятанные в кармане полукомбинезона мягкие кожаные ножны, становящиеся незаметными, когда пустые, и не позволяющие ноге сгибаться в колене, когда в них оружие. Сделав несколько шагов Альбер остановилась и смотрела как однорукий инвалид, став еще и хромоногим, взял с поддона с дверными деталями полиэтиленовый пакет, какой дают в сетевом продуктовом магазине. В нем было что-то небольшое и очень знакомое. И выпачканное в красной краске. Какая-то часть тела… Максимилиан Громовержец взял пакет в руку вместо убранного меча. Оксана уже не могла отвести от него взгляд, узнав в содержимом полупрозрачного пакета окровавленную человеческую кисть руки. Мертвые пальцы отчетливо выделялись и, если бы не свежая культя Максимилиана Громовержца, Оксане Игоревне легче было бы внушить самой себе, что в пакете резиновый или пластмассовый муляж для съемок художественного фильма. «Он носит свою руку в пакете как упаковку сосисок!» – мысленно поморщилась Альбер.

Женя приказал ей пошевеливаться, Оксана сделав еще несколько сомнамбулических шагов между станком каширования и станком укутывания пленками, вдруг как бы споткнулась и упала. Сев прямо на пол и сняв зимний сапог, она ухватилась за лодыжку и простонала, что подвернула ногу и ей очень больно. Максимилиан Громовержец ей не поверил, а сомневающийся Женя все-таки присел перед ней на корточки, помассировал как сумел лодыжку, одел сапог, помог ей встать и приобнял за талию, чтобы она могла на него опереться.

– Спасибо, – поблагодарила его Оксана и даже одарила его улыбкой от которой он зардел и улыбнулся ответно с некоторой долей галантности.

– Этот парень, – он незаметным кивком указал на Максимилиана Громовержца, – никогда не мог понять женщин.

– В нем нет ни капли сочувствия, верно? – пожаловалась Оксана.