Алексей Иванов – Первый альянс (страница 25)

Мы не успели толком разобраться с выгруженными на посадочное поле вещами, как дирижабль начал подготовку к отлету, словно прилетел как минимум пару дней тому назад, а не несколько минут.

— Похоже, капитан спешит. Боится, что ты передумаешь и вновь напросишься на борт, размахивая своей страшной бумагой с печатью императора, — с усмешкой заметил Энно, а затем с подозрением добавил, словно только что вспомнил эту «незначительную деталь»: — Кстати, откуда она у тебя? Надеюсь, не подделка?

В воздухе он про это не вспоминал. Видимо боялся, что капитан «Совы» прикажет нас выбросить за борт, причем без спасательных куполов. Хотя бы просто потому, что их пока что нет.

— Я не настолько спятил, чтобы совершать коронное преступление, — отмахнулся я, делая разрешающий знак сержантам, чтобы они облачались в свои доспехи. — Подпись, печать, текст — всё настоящее. А где взял, там уже нет.

Признаться, про грозную бумагу, полученную от императора во время мятежа мастеровых в столице, я подзабыл. Предъявлять ее пришлось один или два раза, после чего она спокойно себе лежала во внутреннем кармане парадного кителя. И вторично обнаружилась среди моих вещей, только когда я возвращался в Степного Стража. Не разворачивать же из-за неё дирижабль!

Да и император не требовал ее назад, не приказал уничтожить, словно так же забыл о её существовании. В том хаосе, что творился в те дни, оно и не удивительно. Но есть и другой вариант. Менее приятный. Ничего император не забыл. И это очередная интрига со стороны этого все никак не желающего сдохнуть дракона.

Проследить хочет, как я такой властью буду пользоваться. А зачем ему это понадобилось, то не меня спрашивать надо, а Его беспокойное и неупокоенное Величество.

В любом случае, против грозной бумаги с подписью и печатью императора у капитана почтового дирижабля аргументов не нашлось. В ней ведь написано коротко и ясно «Маркграф Гарн Вельк действует по моему приказу и во благо империи». Что тут возразишь? А если возразишь, то стоит сразу присмотреть место будущей ссылки за измену присяги короне.

К сожалению, почтовик был слишком мал и не мог поднять не только рыцаря, но и оруженосца. Но и я не на войну летел, так что ограничился Энно, двумя сержантами и шестью латниками охраны.

В этой глуши наш отряд и так выглядит как маленькая армия.

— Городским властям представимся? — поинтересовался Энно, щурясь на выглянувшее из-за облаков солнце.

— Незачем, мы тут инкогнито.

— Ну да! Маркграф, недовольная физиономия которого не сходит с газетных страниц, маг, два сержанта, шесть латников охраны, прилетели на дирижабле вне графика прилета воздушных кораблей. Да мы сама незаметность! — сыронизировал Энно. — Интересно, весь Горан уже в курсе или только половина? Ты бы хоть телеграмму маркграфу Готмал отправил. Или Дэе Готмал отписался.

— Дэе Дорал-Ранк, — хмуро поправил его я. Нельзя сказать, что воспоминания о Дэе мучают меня по ночам. Но всё же некоторый неприятный осадок после разрыва остался. Глупо это отрицать. — Сначала нужно переговорить с докторами, а затем решим; кого извещать, и стоит ли это делать?

— Докторами? — непонимающе переспросил Энно, нахмурив брови. — Может, объяснишь чего ради мы сорвались в Южную марку, позабыв про все дела в марке Вольной?

— Может, и объясню, — обнадежил я «черного» и тут же добавил, разрушив его мечты, — но не сегодня.

Хмурый взгляд, которым Энно наградил меня в ответ, стал совсем пасмурным.

— А когда? Через пару лет? — едко уточнил он.

Оптимист! Лет десять. И это минимум! Но кое-что можно и открыть. Нельзя держать в себе эту тайну. Всякое может случиться, в том числе и со мной. А Изумрудная чума — не та штука, с которой стоит шутить.

Встретить её второе пришествие империя должна во всеоружии — с запасами лекарства, которым можно победить болезнь. И не так важно, кто принесет эту победу. Лаврами героя я насытился еще в той жизни, могу и поделиться.

— Скажем так, у меня есть информация, что где-то в этих горах произойдет вспышка болезни, которая может стать опаснее великого мора времен основания империи, — осторожно сообщил я,

— Откуда ты это знаешь? — встрепенулся Энно,

— Неважно! Считай, что мне приснился вещий сон. Болезнь нужно обнаружить и остановить, пока она не нанесла вреда.

— Удобное объяснение. Оно могло бы устроить меня, но не Александра Ранка.

Если Энно пытается на меня давить авторитетом железного маркграфа, то зря.

— Другого не будет. Тебе просто придется мне довериться.

— Гарн, это не шутки! Если ты прав, то стоит поднять на уши все городские службы. Всю Южную марку! Сообщить маркграфу Готмал и императору, пусть присылают карантинные роты, войска, врачей и целителей!

— Не поможет! Более того, всполошит тех, кто всё это затеял. И они уничтожат все следы и попробуют позже, в другом месте. Да и пока что болезнь совершенно безопасна.

Про смерти от Изумрудной чумы в это время я ничего не помню. Шум из-за ее появления был знатным. Да и то скорее из-за эффектной последней фазы заболевания. Но с трупами он был бы куда больше. Журналисты кормятся ими, словно падальщики.

Хотя, стоит ли их за это винить? Новости о мертвецах: катастрофах, болезнях, войнах, продаются куда лучше. Конкуренцию им могут составить разве что грязные слухи о фольхах и лживые гороскопы.

Энно замер, переваривая мои слова.

— Вот оно что, — задумчиво протянул он. Придя к каким-то своим, скорее всего, неправильным выводам. Либо что-то уже знает в силу своей близости с железным маркграфом. — Тогда ты прав. Не стоит разводить панику. Но когда-нибудь эти секреты выйдут тебе боком. Или навредят тем, кто с тобой рядом, — мрачно предрек он.

Запах прелой листвы и сырой земли въелся под кожу, обволакивая словно саван. Остатки утреннего тумана, цепляясь за стволы деревьев, укрывая лес легкой дымкой.

Что-то было не так. Неправильно. Лес молчал. Обычно шумный, полный треска и переклички птиц, сейчас он словно затаил дыхание. Лишь мерное хлюпанье по мокрой земле сапог двух охотников нарушало эту тревожную тишину.

— Жуть как-то, — озадаченно пожаловался один охотник другому, сжимая в руках двуствольный охотничий штуцер. — Где твои косули? С утра ходим, ни единого следа. Слышал кто-то возле Золотого здорового волка видел, что на двух ногах ходит.

— Ну да, с пьяных глаз и не такое померещится. Волк, на двух ногах — скажешь тоже, — отмахнулся второй охотник, упорно продолжая идти вперед.

— Так может то ликан был! — нахмурив брови, бросил первый, тревожно озираясь.

— Я скорее в ходячего как человек волка поверю, — хмыкнул его собеседник. — Какие еще ликаны? Их на юге империи почитай сто лет никто не видел. Так что байки все это. Да и те, кто ликана встретил, обычно молчат.

— Это еще почему?

— А мертвые не травят баек.

Басовитый смех нарушил тишину. Обогнув разросшиеся заросли папоротника, охотники углубились дальше в лес, не заметив, что из густых крон деревьев за ними с жадным интересом наблюдает смерть.

Язык хомо Неистовый знал плохо, но достаточно, чтобы понять — охотники появились рядом с припрятанным в лесистых предгорьях лагерем совершенно случайно. Его воины и шпионы молодой видящей остались незамеченными.

Однако интересно, кто же это оказался такой глазастый, раз заметил одного из его воинов. А ведь близко к поселениям хомо они не подходили, в стороне держались, да за дорогами приглядывали.

Слухи хомо вызнать, на то варгары есть. В селения им соваться не с руки — все местные друг друга знают. И новое лицо не останется незамеченным. Зато в город пробраться — плевое дело. Плащ дорожный накинул на голову и от человека не отличишь.

Приказ всевождя, сопроводить настырную видящую, которой зачем-то захотелось лично проконтролировать задумку островных хомо, застал Неистового врасплох. Заставив гадать, отец им недоволен или это знак доверия?

Оспорить его он не мог. Да и не хотел этого делать. Если вождь и отец хочет, чтобы он лично приглядел за странной видящей, то он приглядит.

Хотя что-то ему подсказывало, что всевождь согласился на этот план, только чтобы избавиться от настырной Та'Энди. Которая успела его порядком утомить своими больше похожими на приказ просьбами.

Кусты справа от дерева, с которого он наблюдал за хомо, пошевелились. Отбившаяся от стада молодая косуля сделала несколько осторожных шагов на поляну и остановилась, тревожно озираясь по сторонам. То ли ее насторожила вонь табака и пороха, оставленная хомо. То ли, в отличие от последних недоумений, ошибочно считающих себя охотниками, она почувствовала угрозу, притаившуюся в густых ветвях. И не смотри, что лёгкая добыча!

Вздрогнув всем телом, косуля подскочила, развернулась, и тут же поспешила рвануть в сторону, подальше от опасного места.

Длинные когти Неистового царапнули кору, оставляя на стволе глубокие, похожие на рану следы. Убегает — догони! Ему стоило огромных трудов сдержать охотничьи инстинкты, требовавшие немедленно броситься в погоню и разорвать добычу.

Хомо всё ещё слишком близко — не стоит шуметь. Или наоборот — стоит? Ему претила роль простого наблюдателя. Хотелось вызова, охотничьего или воинского азарта. Если бы не приказ слушаться видящую, он бы с удовольствием разделался хомо. Несмотря на все их ружья, они ничто по сравнению с настоящим воином! Та же добыча, что и улизнувшая косуля, только чуть глупее.