Алексей Иванов – Первое знамя (страница 44)

— Лестница… — наконец-то донесся слабый ответ. — Помоги.

Значит, она еще жива — не зря бежал.

Больше не думал, бросился внутрь. Серое марево дыма уже заполнило дом. Сверху басовито гудел огонь, жадно расползаясь по любой горючей поверхности. Трещало дерево, лопались стекла.

Едкий дым проник в горло, заставив мечтать о глотке чистого воздуха. Прижав ко рту носовой платок, я отыскал лестницу и на четвереньках пополз вверх, стараясь вырвать у дыма крупицы драгоценного кислорода.

Огонь во время пожара убивает редко. Чаще всего это делает дым.

Свою цель я нашел сразу за лестничной площадкой, разделившей ведущую на второй этаж лестницу на две неравные части. Свесив голову вниз, Элле лежала на ступеньках. Она как-то сумела ползком преодолеть половину спуска, но затем силы ее окончательно оставили.

Подхватив легкое тело на руки, бегу вниз, пытаясь на ходу оценить ее состояние.

Ран на голове Элле невидно. Да и на теле. Разве что левая рука пострадала от огня, вон как китель обгорел. Но выглядит мой оруженосец — в гроб краше кладут. Лицо пугает неестественной бледностью, а с уголков губ к подбородку протянулась кровавая дорожка. Так в бульварных романах только что испившего крови вампира любят описывать. Но они, в отличие от девушки, более живучие. Хотя огня тоже боятся.

Вывалившись из особняка с Элле на руках, я едва не бросил свою ценную ношу, чтобы схватиться за револьвер. Больно внезапно в меня вцепились чьи-то руки в толстых варежках из грубой парусины, пропитанных каким-то вонючим составом.

Только проморгавшись понимаю — прибыла пожарная команда. Даже не знал, что в Степном Страже таковая имеется. Хотя нет, вру. Мелькали эти ребята на заднем плане, когда у биржи дом с варгарами жгли.

Десяток сверкающих начищенными медными касками борцов с огнем деловито готовился с этим самым огнем бороться. Один пожарный в несколько простых действий выпряг четверку лошадей из большой повозки, львиную долю которой составляла огромная бочка с водой. Два пожарных быстро раскатали гибкий кожаный рукав, подсоединив его к бочке. Четверо принялись качать ручную помпу. Остальные, вооружившись топорами и баграми, готовились крушить и растаскивать горящее здание.

— Есть кто-то еще в доме? — деловито уточнил один из «шлемов», видимо старший команды.

Ответить не успеваю. В доме что-то затрещало, пламя яростно загудело, с крыши посыпалась черепица, а лопнувшие окна начали яростно плеваться углями.

— Назад! — дернул меня за плечо пожарный, хотя для меня правильней бы звучала команда «Вперед!», ведь позади дым и пламя.

Отбежав к повозке, останавливаюсь.

Треск повторился. Удержавшие крышу балки не выдержали и стали ломаться. Разбрасывая горячую черепицу, крыша ухнула внутрь дома. Пламя слегка затаилось, а затем взметнулось ввысь так высоко и ярко, что стало совершенно понятно — дом не спасти. К вечеру останутся только кирпичные стены. Да и то только если кирпич качественный и не потрескается от огня.

Пламя бушевало так яростно, что струя воды из шланга пожарных испарялась раньше, чем достигала огня. И все потуги пожарного расчета выглядели не более чем насмешкой над буйством огненной стихии. Нет, огонь явно имеет магическую природу.

— Не знаю, — отозвался я, все еще прижимая к себе Элле. — Возможно, хозяйка?

Встречал эту тихую старушку, когда по делам в змеиное гнездо приходил. Надеюсь, с ней все в порядке и в доме ее не было.

Моя ценная ноша захрипела и закашляла, демонстрируя признаки жизни.

— Элле, ты как? — с беспокойством уточнил я, укладывая девушку на принесенные пожарными носилки.

Ответ девушки в приличном обществе употреблять не следовало. Да и в не приличном тоже, ибо чревато. Но выглядела она именно на то, что сказала. И дело явно не в пожаре.

— Опять какая-то отрава, — подтвердила она мои подозрения. — Но мы же только вино пили! Причем мое!

— Мы? — уточнил я, быстро отыскав ответ. — Бринна с тобой была?

— Пили вместе, — подтвердила Элле. — Потом… ничего не помню. Все как в тумане. Мне стало плохо, отключилась. Пришла в себя, все в огне. — Она болезненно дернула левой рукой. От рукава кителя практически ничего не осталось, а на слегка загорелой коже отчетливо виднелись следы сильных ожогов. — Ползла к выходу… Кажется, меня кто-то звал… Не помню.

Извернувшись, она захрипела, зашлась кашлем, а затем ее начало тошнить.

Еще одна внезапная потеря памяти. Хотя, что тут помнить? Онилия с проломленной головой в снятом «Фениксами» доме валяется. Элле буквально у меня на руках легкие выплюнуть пытается. А Бринна, которая вполне могла устроить и первое и второе, куда-то поспешно сбежала. Какие еще доказательства нужны?

Поборов очередной приступ тошноты, Элле крепко вцепилась правой рукой в безымянный палец на левой. На нем откуда-то взялся массивный и явно мужской перстень. Судя по магическому камню, явно артефакт. Не альвский, конечно, а вполне себе человеческий. Но все равно штучка довольно редкая… для простолюдина, будь он хоть трижды сквайр.

У фольхоф-то различные артефакты водятся. В принципе, запрета на их продажу простакам нет. Но стоят даже простейшие артефакты — мое почтение. А для их использования нужно обладать хотя бы крупицей дара. Почтенный Загим, вон, несмотря на все богатства, артефактных перстней не носит. Хотя мог бы их не то что купить, а и под заказ сделать.

Что-то раньше я не замечал, чтобы Элле носила артефактные перстни. Тем более мужские. Но сейчас не до расспросов. Пора заняться нашей беглянкой!

Не особо надеясь на успех, прислушиваюсь к ощущениям. Есть отклик! Слабый, но есть! Амулет Бринны все еще в зоне действия амулета-связи.

— Бахал? Ты Где? — позвал я наемника.

— Рядом.

«Молния» появилась перед объятым пламенем особняком очень кстати. А то я уже собирался обратно бежать, оставив Элле на попечение пожарного расчета.

Снеся часть декоративной ограды и безжалостно растоптав пару клумб с красивыми цветами, оруженосец с плавными очертаниями корпуса замедлился и остановился. Лошади пожарного расчета, оказавшиеся на пути стальной машины, испуганно дернулись вперед. Но один из пожарных сумел их быстро успокоить, схватив за узду, и кулаком погрозил голему.

— Шустрая машинка, но с непривычки с заносами беда, — пожаловался Бахал через амулет. — Как там Элле? — спросил он, оценив обстановку.

— Жить будет… У тебя люк закрыт? — поинтересовался я, подбегая к «Молнии».

— Открыт он. Как знал, что ты на месте не усидишь, ко мне полезешь.

Ступени лестницы у «Молнии» оказались расположены высоковато.

— Опусти машину, — попросил я, здраво рассудив, что прыгать, в попытке зацепиться, будет не лучшей идеей.

Ноги голема согнулись, словно он решил присесть, лестница стала доступной без всяких прыжков.

— Куда едем, господин хороший? — не поворачивая головы, тоном прожженного извозчика поинтересовался Бахал, когда я спустился в кабину.

Все шутит. А мне что-то не смешно. Знал же, что минимум одна из змеек предательница, а все равно немного больно. Вот поэтому-то я и не люблю предателей.

— Вниз по улице, направление северо-запад, — прикинул я, прислушиваясь к ощущениям от амулета. Бринна все еще двигалась, но как-то медленно. В первый раз, когда я проверял, движение было значительно быстрее. И теперь она почему-то не удаляется, а следует чуть ли не по кругу. Сбивает со следа? Самонадеянно рассчитывает, что ее пока что не начали искать? А если и начали, то она в полной безопасности? Решила послушать через амулет, что здесь происходит?

Не зря, ох не зря я ни разу не упоминал через амулет ее имя или о начале поисков. А всю суету можно списать на пожар. Хотя про то, что Элле выжила ей теперь известно.

«Молния» оправдывала свое название, разгонялась быстро, шла ходко. И это Бахал еще сдерживался. Все-таки город. Да и машина ему непривычна.

Высунувшись наполовину в люк, я зорко следил за дорогой.

Следуя моим указаниям, мы за две минуты домчались до сигнала амулета… и ничего не нашли.

Пусть боковая, но довольно широкая улица оказалась совершенно пустой. Только наученный опытом единственный прохожий прижался к стене ближайшего дома, когда мы пронеслись мимо.

— Стой! Куда? Назад! — приказал я, почувствовав, что амулет оказался где-то за спиной.

«Молния» по инерции пробежала еще метров двадцать, прежде чем Бахал сумел остановиться.

— Говорю же, непривычная машина, — пожаловался он, оправдывая очередной промах.

— Стой на месте! — Решив больше с големом не рисковать, выбираюсь наружу.

Людей на улице не прибавилось, все тот же один единственный прохожий. Мужчина средних лет, одет как чиновник биржи, не слишком высокого ранга. У чиновников, как у офицеров, чем больше всякой вышивки на мундире, тем выше звание. В этом плане рыцари — образец скромности и аскетизма. Где это видано, чтобы на парадном мундире из украшений были только эполеты, один единственный витой шнур, да немного золотой вышивки на рукавах? Впрочем, мы это компенсируем пестрой раскраской боевых машин.

Заметив мой интерес к своей персоне, незнакомец посчитал нужным свернуть в ближайший переулок. И этим поспешным действием окончательно утвердил меня в мысли, что с ним что-то не так. Да и амулет чувствуется очень близко, как раз в его стороне.

— Почтенный? — переходя на быстрый шаг, окликнул я чиновника.